Джерд

— Может, расскажешь, что всё-таки произошло? — спросил Эйрих, откидываясь в кресле, как только лорд Ортвин и главный казначей покинули кабинет.

Джерд поморщился. Что бы ни случилось в личной жизни короля, страна не могла замереть в одночасье. Ей нужен правитель. Срочные дела не терпели промедления, и Джерд продолжал принимать решения, как того требовали обстоятельства. Однако большую часть времени он проводил, запершись ото всех. Особенно с тех пор, как Кейт покинула Дворец.

— Я ничего не помню, — раздражённо бросил он.

— Какого крахена ты вообще полез к ней под юбку?

— Эйрих, проклятье! Никуда я не лез! Говорю же, не помню ничего!

Советник нахмурился.

— Ладно. Что последнее ты помнишь? — повторил он уже тише, пристально глядя на короля.

Джерд провёл рукой по лицу, пытаясь стереть усталость.

— Мы вернулись из казарм. Я поднялся в кабинет. Был уставший как пёс. Потом пришел лорд Таурик. Я подписал пару бумаг, он оставил проект закона. Я хотел полистать его, пока Кейт занята.

— А дальше?

— Дальше я проснулся в этой крахеновой постели, — процедил Джерд. — Не помню, как туда попал. Не помню, как уснул. Ничего. Только липкое ощущение, что со мной что-то сделали.

— Что ты ел? Что пил?

Джерд замер.

На столе в тот день, как обычно, стоял поднос. На лакеев и горничных, что приносили в кабинет еду и напитки, Джерд никогда не обращал внимания. И потому понятия не имел, кто принёс его в тот день.

Там была чашка со сладким рипом. Он ещё удивился — на кухне знали, что он не пьёт его, — решил, что прислуга перепутала. И всё равно выпил.

— Фарен!

— Да, Ваше Величество. — Вихрастая голова тут же просунулась в дверной проём.

— Кто приносил мне в тот день рип?

— Рип? — Фарен вскинул брови. — Но сир, вы же…

— На моём столе был рип, — медленно проговорил Джерд. — Кто мог его принести?

Секретарь задумчиво свёл русые брови:

— Должно быть, Тельма, сир. Младшая горничная из восточного крыла. Она новенькая. Последнее время она приносила вам еду.

— Вот тебе и ответ! — невесело усмехнулся Эйрих. — В рип проще всего что-то подмешать. — И повернулся к двери. — Фарен, девчонку к дознавателю за попытку отравить короля.

— Слушаюсь, милорд! — Фарен резко отступил и чуть не врезался спиной в золотой нагрудник капитана Арконы.

Джерд вскинул на того вопросительный взгляд.

— Там всё тихо, сир. Её Светлость гуляет с горничной и Фальком. — Отчеканил капитан, поклонившись. — С ней шестеро гвардейцев. Рорк отобрал лучших. Дом под охраной, как вы велели.

— Она видела тебя?

— Да, сир.

— Просила что-нибудь передать?

— Нет, сир.

Джерд поднялся из-за стола и подошёл к окну. Ветер трепал флаги на башнях. Небо было тяжёлым и низким. Снежным, как бы сказала Кейт.

Её решению вернуться на Спящий Утёс он не противился. После того как весь двор узнал, что король отменил свадьбу, Дворец полнился слухами. Джерд не хотел, чтобы шёпот и косые взгляды тревожили её. В поместье ей будет спокойнее. И, может быть… не сейчас, нет. Но со временем она всё-таки согласится поговорить с ним.

— Что с леди Рейн? — спросил он, не поворачивая головы.

— Леди Рейн и её свита на пути в Даарлок, — ровно ответил Лауд. — Не волнуйтесь, Ваше Величество. Мои люди проследят, чтобы она не покинула своих земель.

— Так же, как твой человек обещал держать язык за зубами? — язвительно бросил Джерд, хотя понимал: капитан здесь ни при чём. Проболтался кто-то другой.

— Человек был надёжный, сир, — так же ровно продолжил капитан. — Нас подслушали во Дворце.

Джерд медленно выдохнул. Он и сам знал: в этих стенах ничего не скрыть. Достаточно одному мальчишке-конюху услышать обрывок фразы, шепнуть подружке, а дальше слухи распространятся быстрее огня.

— Лауд. — Король обернулся. Жёсткий взгляд прошёлся по застывшему лицу Арконы. — Не подведи меня в этот раз. Я больше не хочу слышать имя леди Рейн. Никогда.

— Понял, сир. — Капитан кивнул. — Ошибки больше не будет.

Кейт

Снег висел в небе серой вуалью, но так и не решался укрыть землю. А я так ждала… Кутая руки в муфту, я стояла напротив беседки и невидящим взглядом смотрела на её белоснежные колонны. И вспоминала.

Сад, залитый солнцем. Воздушные тени на аллее. Пьянящий аромат цветов. Его счастливые глаза, неотрывно глядящие в мои…

Память будто нарочно взялась пытать меня. Ей было мало того, что я бесконечно прокручивала в голове ту сцену. Теперь она возвращала меня к другим мгновениям — тем, что когда-то были сладкими и драгоценными. А сейчас рассыпались в прах, оставляя после себя лишь горечь и пустоту.

Здесь, в поместье, всё пропиталосьим: смех, запах, тепло его рук… И от этого никуда не деться.

За спиной послышался шорох. Не оглядываясь, я знала, что это гвардейцы. Они охраняли Спящий Утёс и, словно тени, следовали за мной по саду. Мне было всё равно.

На днях меня навещал Лауд. Осведомился о делах, вновь напомнил о приказе короля и о том, что охрану не снимут. Я вежливо выслушала его и молча ушла в дом. В душе я уже прощалась. С ним. С Бертой, Ильгой, Фальком… С этим домом. С этим миром. Я проживала дни, готовясь к одному — последнему разговору. Когда наконец решусь посмотретьему в глаза.

— Кейт.

Я всё же обернулась. Это были вовсе не гвардейцы.

На аллее, шагах в десяти от меня, стоял… Каидар, непривычно серьёзный и, как ни странно, будто чем-то смущённый.

— Примете гостя? — Он подошёл ближе. — Не помешаю?

— Нет, что вы. — Я заставила себя улыбнуться, вспомнив о приличиях. — Почему вы здесь? — И невольно поискала глазами…

— Я один, Кейт, — спокойно ответил Каидар, верно распознав моё волнение.

— Вы хотели поговорить? — спросила я, по-прежнему не понимая, зачем он приехал.

— Хотел увидеть вас.

Принц, не отрываясь, смотрел на меня.

— Зачем?

— Затем, чтобы убедиться, что с вами всё хорошо. А если это не так — помочь. Не стану ходить вокруг да около, Кейт. Я знаю, что произошло.

Я насторожилась. Он, очевидно, это заметил.

— Не пугайтесь. Я не парламентёр и не собираюсь ни уговаривать вас, ни каким-либо иным образом влиять. Я приехал к вам, Кейт. Просто к вам.

Последние слова Каидар произнёс тихо, с едва уловимой грустью. Я не узнавала его. Куда исчезли беспечная весёлость, вальяжность и та лёгкая, небрежная надменность, которая неизменно сквозила в его речи? Сейчас он был сдержан, кроток и даже немного застенчив.

— Вы ведь любите море? — спросил он, когда мы медленно пошли по аллее.

Сама не знаю почему, но я была рада его присутствию. Он не смотрел на меня с жалостью, не пытался утешить и не произносил громких слов. А большего мне и не нужно.

— Люблю, — рассеянно отозвалась я.

— Сейчас не лучшее время выходить в открытое море, но… — Принц говорил так, будто каждое слово взвешивал. — Если вы вдруг захотите, мой «Мираж» к вашим услугам. Возможно, прогулка развлечёт вас.

— Каидар. — Я остановилась и посмотрела на него. — Спасибо, но я откажусь. Скоро меня здесь не будет.

— Вы… — он запнулся, словно решая, имеет ли право спрашивать, — хотите вернуться домой?

Я отвела взгляд и пошла дальше.

— Зима здесь слишком суровая, — ухватилась я за слова лорда Латисса. — Мне трудно к ней привыкнуть.

— Кейт, — Каидар мягко коснулся моей руки, заставил остановиться, — вам не нужно притворяться. — Он едва заметно улыбнулся. — Я давно догадался, кто вы.

— Догадались? — Я растерянно взглянула на него. — О чём?

— Вы не из нашего мира, — спокойно произнёс принц.

Что?

Мысли судорожно заметались в голове. Откуда он знает? Как?

— Хотите узнать, как я это понял? — перехватив мой взгляд, тихо сказал он. — Всё просто. По тому, как вы не робеете перед титулами. По тому, как держались со мной тогда на «Призраке». По тому, как говорите. И вообще… неужели вы думаете, что только ваш жених способен ходить между мирами?

— Вы тоже?..

— Могу. — Он чуть прищурился. Во взгляде мелькнуло нечто странное, тёмное. — И Его Величеству это известно.

Я совсем растерялась. Соблазн попросить отправить меня домой оказался слишком велик.

Но что-то удержало меня. Я стояла, глядела в его чёрные смеющиеся глаза — и не могла вымолвить ни слова. Уйти вот так, молча, навсегда, не увидевего хотя бы ещё раз, последний…

Боже… Это было невыносимо. Меня предавало собственное сердце. Оно болело, и всё же сквозь эту боль я чувствовала, как остро скучаю.

— Кейт… — Голос Каидара изменился, сделался ниже и серьёзнее.

Он шагнул ближе и медленно, будто спрашивая позволения, взял меня за руку.

— Тогда, на «Призраке», я не шутил. И готов повторить: одно ваше слово, и я увезу вас из Ауррории. Вы больше никогда не увидитеего. Выходите за меня замуж. Я наследный принц. В Тенеберии почти вся власть сосредоточена в моих руках. Я смогу защитить вас от любой опасности, от любого посягательства. Станьте моей, и клянусь Духами Великой Пустыни, вы никогда не пожалеете об этом.

Я сжала его холодные пальцы и подняла глаза.

— Каидар…

Он горько усмехнулся.

— Я знаю, что вы скажете. Что не любите меня. Что едва знаете или не знаете вовсе. Но дело ведь не в этом, правда? — Он говорил почти шёпотом. — Вы просто любитеего. Всё ещё любите…

Он на мгновение отвёл взгляд.

— В моей стране говорят, что измена убивает даже самую сильную любовь. Рано или поздно вы освободитесь от неё. Позвольте мне быть рядом. — Он потупился, но тут же вновь посмотрел на меня. — Я произношу эти слова впервые. И не думал, что когда-нибудь буду просить женщину о подобном. С нашей первой встречи вы понравились мне. А увидев вас во Дворце, я уже не мог думать ни о ком другом. Вы нужны мне, Кейт.

Я молчала. На мгновение показалось, будто воздух исчез, и стало трудно дышать.

— Каидар, простите… Я не могу принять ваше предложение. Всё куда сложнее. Уверена, вы ещё встретите настоящую любовь.

— Милая Кейт, я её уже встретил, — устало ответил он. — Не принимайте решение сейчас. Подумайте. — Он нехотя отпустил мою руку. — Если позволите, я буду и впредь навещать вас.

— Я не могу вам этого запретить, — тихо сказала я. — Это не мой дом.

Джерд

На Спящем Утёсе Джерд не был с того самого дня, как Кейт поселилась с ним во Дворце. Осень сменилась зимой, а та уже успела перевалить за середину.

Теперь Кейт жила здесь, а он лишь получал краткие отчёты от Рорка, что в поместье всё в порядке и никаких угроз нет. Сам же Джерд за всё это время ни разу не решился приехать.

Страх сделать хуже, если давить и искать встречи силой, сидел в нём глубоко. Джерд боялся, что, увидев его, Кейт скажет то, что поставит точку. Попросит вернуть её домой. Но мысль о том, что бездействие тоже опасно, не давала покоя. Он боролся с собой, раздираемый противоречием. Что будет лучше для неё, Джерд не знал. Сейчас установилось хоть мучительное, но равновесие.

Он ждал. Чего — сам толком не понимал.

Возможно, когда эмоции схлынут, он сумеет ей всё объяснить. Но пока этот острый страх лишиться хотя бы призрачного шанса сковывал его. Не то что думать здраво не позволял, а даже дышать.

Тенеберийского принца Джерд заметил сразу. Каидар направлялся к своему коню, которого под уздцы держал мрачный, увешанный оружием телохранитель. Джерд окинул взглядом двор и спешился. Гвардейцам, что сопровождали его, было приказано ждать на въезде.

Каидар шёл легко и беспечно, с самодовольным выражением на лице, какое бывает у человека, который получил больше, чем рассчитывал. Джерд почувствовал, как зверь внутри вскинулся. Шерсть на загривке встала дыбом. Жгучая ревность ужалила разум. Хорошо, что Кейт ушла в дом. Ей не стоило слышать того, что он собирался сказать тенеберийцу.

— О, Ваше Величество! — Каидар с издёвкой приподнял брови. — Решили прогуляться?

Джерд стиснул зубы.

Вчера за ужином Эйрих осторожно поинтересовался, знает ли он, что тенеберийский наследник почти каждый день приезжает на Спящий Утёс и проводит там время с Кейт. Они гуляют, подолгу беседуют, и, кажется, Кейт этим визитам рада.

Он не знал. Впрочем, неудивительно. Последние дни Джерд почти не выходил из кабинета. Не хотел ни видеть никого, ни слышать. Ни с кем говорить. Ни о чём думать, кроме неё.

Эйрих с тревогой посмотрел на него:

— Глупостей не наделаешь?

Джерд поморщился.

— Уже наделал, — раздражённо бросил он.

Теперь, глядя в глаза тенеберийцу, Джерд ощущал лишь стылую решимость. Другой мужчина осмелился оказывать знаки внимания его невесте, и он собирался положить этому конец.

Он подошёл вплотную. Каидар сделал знак рукой, телохранитель отступил и замер в стороне.

— Зачем ты здесь? — жёстко спросил Джерд, не отводя взгляда

Каидар улыбнулся.

— А разве гостям в Ауррории запрещено бывать там, где им вздумается? — В голосе сквозила насмешка. — Особенно, если место столь живописное.

— Только если гость не переступает границы дозволенного, — холодно процедил Джерд.

— Ах, эти границы… — Принц, лениво отряхнул рукав. — Они часто бывают настолько призрачны. Ты считаешь их прочными, веришь в их неприкосновенность, а потом одно движение — и всё рушится… Не так ли, Ваше Величество?

Джерд не шелохнулся. Но по верхушкам сосен прокатилась ледяная волна. Колючий морозный ветер взметнул чёрные пряди Каидара, мазнул по лицу.

— Уезжай из Зораты, — прорычал Джерд. — Сегодня же.

— Вы вновь изгоняете союзника, король? — Принц Каидар изогнул бровь. — Не слишком ли опрометчиво?

— Она моя невеста. Мы обручены.

— Тогда почему твоя невеста плачет? А? — Взгляд тенеберийца вмиг сделался серьёзным. — Я дам ей не меньше, чем ты. Моё королевство столь же могущественно. Не забывай об этом. — Он хищно оскалился. — Наши страны никогда не воевали… Но ведь порядок всегда можно изменить.

— Не угрожай мне, — Джерд сузил глаза. — Это плохо кончится. И твой отец вряд ли обрадуется.

— Ты, кажется, забыл. — Каидар покачал головой. — Титул наследного принца в Тенеберии значит чуть больше, чем в твоём королевстве. Армия подчиняется мне. А у тебя после делёжки короны с братом вряд ли хватит сил на новый конфликт. — Он усмехнулся. — Так что не указывай мне, что делать. Пока ты не надел на неё брачный венец, я в своём праве. Тем более что ты сам всё испортил. — В чёрных зрачках сверкнула прямая угроза.

Каидар отступил.

— Ваше Величество! — Он вежливо улыбнулся, отвесил наигранный поклон и шагнул к коню.

Внезапный порыв ветра хлестнул скакуна по крупу. Конь громко заржал и взвился на дыбы, едва не вырвав поводья из рук слуги. Принц резко отшатнулся, не понимая, что могло напугать животное, и обернулся.

— Уезжай, — спокойно сказал Джерд. — Она моя. И навсегда останется ею.

На мгновение лицо Каидара сделалась каменным.

— Смело, — наконец выдохнул тенебериец, глядя на короля исподлобья. — Для человека, потерявшего её доверие, ты удивительно самоуверен.

Он вскочил в седло, но, прежде чем развернуть коня, бросил:

— Заявить права легко. Удержать куда труднее. Помни об этом.

Джерд проводил его тяжёлым взглядом. Затем медленно повернулся и посмотрел на дом. В окнах второго этажа уже зажгли свет. В неспешных зимних сумерках он казался символом надежды.

Кейт была совсем близко. Стоило только толкнуть дверь, взбежать наверх и прижать её к себе. И пусть всё катится к крахену, лишь бы она простила, лишь бы осталась с ним.

Он сжал кулаки. В одном Каидар прав: заявить права — не значит удержать.

Кейт

— Да это никак Его Величество во дворе! — раздался с лестницы взволнованный голос Рики. — Берта, посмотри в окно!

Она с топотом сбежала вниз.

Я оглянулась на распахнутую дверь, медленно поднялась из-за стола и, прислушиваясь к каждому звуку, шагнула в коридор. Осторожно приблизилась к окну и замерла за занавеской.

Рика не ошиблась. Это былон.

Джерд стоял в дальнем углу двора и смотрел на дом. В сумеречном свете его лицо терялось в тенях, но взгляд — я чувствовала кожей — был прикован к окнам, ко мне.

Что он здесь делает? Зачем приехал? Почему не заходит? А если войдёт… Хочу ли я его видеть? Смогу ли?

Я вцепилась пальцами в прохладную ткань портьеры, будто она могла удержать меня на месте, и не сводила с него глаз. Снизу доносились приглушённые голоса. Берта о чём-то шепталась с Рикой, потом строго шикнула на неё, и всё стихло.

Джерд продолжал неподвижно стоять. А я смотреть на него.

Внезапно скрипнула половица. Кто-то ступил на нижнюю ступень и замер, так и не решив подняться. Я снова взглянула в окно. Джерд постоял ещё немного, затем развернулся и направился к Шторму.

Сердце болезненно кольнуло. Он уходит. Уходит, даже не попытавшись…

— Кейт…

Голос едва коснулся сознания. Даже не голос — намерение, боль.

— Одно твоё слово… и я останусь.

Я прижала ладони к груди. Губы дрогнули. Имя застыло на языке. Внутри стало невыносимо тесно от желания… позвать.

Остановить.

Вернуть.

Но имя так и не сорвалось. Я не смогла.

Джерд отпустил поводья, постоял ещё немного, будто ждал. Потом решительно взялся за седло, вскочил в него и, ни разу не обернувшись, послал Шторма в галоп.

* * *

И всё же через несколько дней мы увиделись. Дальнейшее промедление никому бы не принесло счастья.

Что я здесь делаю? Кто я теперь? Зачем всё это?

Эти вопросы не давали мне покоя, разъедали изнутри, и я решилась. Написала письмо и передала через Рорка.

Использовать нить, чтобы позватьего, я не осмелилась. План, который я составила себе, был строгим и безжалостным. Прежде всего ко мне самой. Но иначе я бы не смогла. Я знала: стоит позволить чувствам взять верх, и я останусь.

Мне казалось, если вернусь домой, станет легче. Там ничто не будет напоминать онём, и я смогу постепенно научиться жить дальше. Наивная надежда… но я цеплялась за неё.

Наверное, измену можно простить. Люди ошибаются, слабеют. Поддаются страху, гордыне, минутной слепоте. И если любишь, разве не должна дать шанс? Разве любовь не в том, чтобы выдержать бурю?

Но прощение — это не просто слово. Это не решение, принятое разумом. Простить — значит снова обнажить грудь там, куда однажды ударили. Снова довериться человеку, который доказал, что способен предать. И каждый раз, стоит мне усомниться, в памяти будет всплывать тот самый день.

Можно ли жить так?

Прощение — это не онём. Оно обо мне. Смогу ли я не возвращаться мыслями к этому? Смогу ли смотреть в глаза и не искать в них тень лжи? Смогу ли касаться его и не вспоминать, что когда-то он выбрал не меня? Если нет, то это не прощение. Это отсроченная боль.

Любовь может пережить многое. Но предательство разрушает не чувства, оно рушит опору под ними. И если доверие — фундамент, то можно ли жить в доме, где он треснул?

Я ведь верила ему безгранично, без колебаний отдала сердце, вручила всё, что у меня было.

— Нельзя очаровываться людьми, Кейти, — говорила бабушка. — Это может дорого стоить.

Как же она оказалась права. Цену мне предстояло заплатить немалую.

Накануне я поссорилась с Фальком. Вот так быстро и нелепо разрушилось всё, что было мне дорого.

Узнав, что я собираюсь сделать, Фальк остолбенел.

— Нет, Кейт! — выдохнул он. — Тебе не нужно уходить!

Я выдержала его взгляд.

— Нужно, Фальк.

— Ты бежишь, — глухо сказал он. — Думаешь, расстояние что-то изменит?

— Так я хотя бы буду знать, что не увижу его случайно и…

— А любовь? — жёстко перебил он. — Её ты тоже оставишь здесь?

Я отвела глаза. В груди болело.

— Я не могу остаться, — тихо сказала я. — Если останусь… поверю.

— Ты по-прежнему любишьего! — вспыхнул Фальк.

— Вот именно.

Он замолчал. Долго смотрел на меня, будто искал меня прежнюю.

— Ты пожалеешь, — наконец выдавил он.

Я устало покачала головой.

— Может быть. Но это мой выбор.

Он отвернулся к окну. Сжал кулаки так, что побелели костяшки.

— Я не онём думаю, — бросил он из-за плеча.

— Тогда о ком?

Фальк горько усмехнулся.

— О тебе, Кейт. Всегда о тебе.

Снова повисло молчание.

— Ты заслуживаешь счастья, — продолжил он уже ровнее. — Настоящего.

— Думаешь, я буду счастлива, если останусь?

Фальк обернулся.

— Думаю… — Он сглотнул. — Если что-то ещё можно исправить, ты должна попробовать.

— Нет. — отрезала я. Прозвучало жестоко.

Фальк замер на мгновение. На веснушчатой щеке дрогнули желваки.

— Пусть будет так! — Он резко развернулся и с глухим стуком захлопнул дверь.

* * *

Джерд появился на Спящем Утёсе в тот же день.

Я была наверху, в спальне. Сквозь приоткрытую дверь доносились голоса: он тепло поздоровался с Бертой, поинтересовался её здоровьем. Она обрадовалась его приезду, что-то ласково забормотала. Ещё пара фраз, и он спросил:

— Где Кейт?

Берта шепнула, и вскоре на лестнице зазвучали шаги.

Как в плохой мелодраме, мы стояли напротив друг друга и молчали. А потом он приблизился:

— Любимая…

— Я хочу обратно, — быстро перебила я, боясь услышать, что он скажет дальше.

Он остановился.

— Верни меня в Нью-Йорк.

Джерд поморщился.

— Не проси меня об этом. — Голос его дрожал. — Не надо, Кейт. — Он снова сделал шаг, но увидев, что я отступаю, замер. — Не делай этого.

— Я прошу… пожалуйста. — Я старалась смотреть куда угодно, только не на него. — Пообещай, что не будешь использовать нить, — пробормотала я, так и не подняв взгляда.

Мне казалось, если я сделаю это, вся моя решимость мигом испарится. Я хотела поверить, хотела… но не могла.

— Обещаю… — помолчав, сказал он еле слышно. — Кейт…

Он всё же коснулся моего плеча.

— Не надо. — Я сделала шаг назад и, не выдержав, подняла глаза.

— Кейт, прошу, не уходи. Дай нам шанс.

Я медленно покачала головой. Мне не нужны его слова. Всё рухнуло. Нет больше никаких нас.

Он смотрел на меня пристально, так, словно запоминал. Минуту, час, вечность. Не знаю, сколько это длилось, а потом решительно поднял руку и открыл переход.

— Прощай, — прошептала я. — Надеюсь, ты будешь счастлив.

Я развернулась и шагнула в сияющее кольцо.

Пора было возвращаться домой.

Конец второй книги.