На созвоне Серега. Раздраженный. Еще бы, мы здесь в Москве прожигаем жизнь, а он в провинции — впахивает. Тоже обидно человеку.

— Я все понимаю, Леха, — говорит он очень терпеливо. — Я очень хорошо понимаю. Москва! Столица и все такое! Но бабки мы зарабатываем не в Москве, мы их в Москву тебе отгоняем!

— Какие проблемы? — поинтересовался я.

Серега — человек занудный. Он моментально начал рассказывать о том, какие проблемы.

— Лимон «зеленых» за полгода! — патетически воскликнул Серега. — Не, я же говорю, все понимаю… Но может вам с Валеркой как-то борзых попридержать? Бабки не так легко зарабатываются.

— Да говори ты толком, — сказал я с досадой.

— А я и говорю, — вскинулся Серега. — Вы бабки тратите быстрее, чем мы зарабатываем. Славик говорит, что химкомбинат нужно переводить на четырех-дневку. И двадцать процентов рабочих сокращать. В минус работаем. С начала года выходим четко в минус!

— Причины? — спросил я.

— Склады битком забиты, никто продукцию не берет. Чем народу платить? Селитрой или суперфосфатами? У колхозов бабок нет. Кто в долг просит, кто по бартеру.

Серега вещал правду. Кризис набирал обороты, кругом неплатежи, бартер, денег ни у кого нет.

— На экспорт что-то загоняем, конечно, — продолжил Серега. — Хоть что-то. Часть на зарплату работягам, часть вам отсылаем. Че делать, Леха? В натуре, что ли, народ сокращать? Ну не можем мы сейчас на полную химкомбинат загрузить!

— Повремени пока, — сказал я мрачно. — Передай Славику, пусть думает, как решать проблему. Может переоборудовать чего, новые линии поставить, новые производства запустить…

— На какие шиши? — ехидно поинтересовался Серега.

— Разберемся! — оптимистично пообещал я. — Короче, пусть пишет бизнес-план. А четырех-дневка и прочее — это все херня. Народ разбежится по рынкам, не соберешь потом. Серега, мы не для того бились за крупнейший объект в области, чтобы бездарно все просрать…

— Ладно, — Серега немного остыл. — Я передам. Но ты имей в виду, что со всем остальным не сильно лучше дела обстоят. Сахарный завод — в небольшой плюс выходим. Импортного сахара наперли, конкуренция. Водочный живет, там нормально. А вот новые приобретения… Очень сомневаюсь, что в этом году получится заработать. Я вот думаю, нагребли мы много всего, а что с этим теперь делать… Леха, я не вытягиваю! У меня башка пухнет! Эти директора, козлы драные… кидалы и мошенники! Я их уже видеть не могу!

И снова я мысленно признал Серегину правоту. Все так. Последний год мы провели в лихорадочной гонке за собственностью, которую действительно удалось приобрести очень дешево. Но теперь в полный рост второй вопрос — как всем этим управлять? Особенно в условиях кризиса. Каждое предприятие — как живой организм. Со своей историей, спецификой жизнедеятельности, слабыми местами, болевыми точками… И рабочие коллективы, которым нужно чем-то кормить детей, по возможности больше, чем раз в день. И руководство, которое хочет иномарку и большой новый дом. А в стране кризис. Деньги сожрала инфляция, и теперь великим хозяйственникам неоткуда взять средства не то что на покупку сырья, а и на элементарную оплату электричества и газа.

— Хорошо хоть без долгов идем, — в тон моим мыслям продолжил Серега. — Но, Леха, предупреждаю, я не вытягиваю! У меня мозги кипят, я все забывать начал! Доживу с вами до склероза!

Серегу можно было понять. Он внезапно оказался во главе структуры, которая контролировала несколько предприятий регионального уровня и большого количества предприятий поменьше. Причем, все они совершенно разные, и чтобы управлять ими необходимы очень разные компетенции, которые практически невозможно сочетать в одном человеке. Как раз поэтому большинство новых хозяев промышленных объектов принимают «соломоново решение» — порезать все к чертовой матери на металл, продать все, что имеет хоть какую-то цену, а освободившуюся территорию сдать под рынки или склады. Моментально отбиваешь вложения и избавляешься от головной боли. Как управлять этим всем в период кризиса — почти никто не представлял. Проблема 94−95-го годов — это проблема в первую очередь менеджмента. Люди понятия не имели, как управлять крупным заводом, имеющим сотни поставщиков и покупателей на всей территории бывшего СССР. Причем, часть из этих покупателей перестала существовать, а часть сидела без денег.

— Короче, — сказал я жестко, — Серега, хорош ныть! У нас под контролем много чего интересного. Буду звонить Витьке в Америку. Пусть порекомендует нормальную консалтинговую фирму. Я это вижу так — полный аудит всех предприятий. Кто им должен, кому они должны, что есть в наличии, инвентаризация и все такое. И управление менять нужно. Найти директоров нормальных…

— Где их найти, нормальных? — вздохнул Серега.

— Бабки пока не присылай, — продолжил я. — Затыкайте там дыры. И никаких массовых сокращений пока, пусть Славик не чудит. А со сбытом химкомбината я постараюсь помочь.

— Понял, — сказал повеселевший Серега. Он явно обрадовался, что денег в Москву пока присылать не нужно. — Да нормально все будет! Разгребем, не в первый же раз… Как у вас там?

— По-разному, — сказал я уклончиво.

— С самим Мавроди общаешься! Рассказал бы чего… о том, как люди большой бизнес делают. У нас тут многие с ума посходили с его акциями… Раз ты с ним общаешься, подсказал бы, посоветовал. Покупать — не покупать…

На самом деле, вопрос был интересный. «МММ» просуществует еще полгода точно. А с моими усилиями, возможно, что это срок существенно увеличится. Хотя, с другой стороны, эти мои усилия при плохом раскладе могут иметь и обратный эффект. Предсказать невозможно!

— Непредсказуемо, — честно ответил я. — Поэтому, лучше не лезьте. Все может накрыться в один день. Короче, сам не лезь и другим передай, чтобы не лезли.

— Ну, как говорится, спасибо за информацию. — Кажется, Серега был слегка разочарован.

Дел было невпроворот. Позвонить Валерику, чтобы он пообщался с коллегами по фракции — не нужно ли кому минеральных удобрений и всякой прочей химии? Это имело смысл, среди соратников по фракции Валерика были очень влиятельные люди, имевшие отношение как к промышленности, так и к сельскому хозяйству.

Затем, позвонить Витьке. Поговорить на тему повышения эффективности управления и тому подобного. Попросить — пусть подыщет нам серьезную фирму, которая поможет эффективно выстроить управление… если это вообще возможно. Я сильно подозреваю, что американцы просто не представляют, какой бардак творится у нас. Вообще, удивительно, как хоть что-то работает…

Витя уже мультимиллионер в свои двадцать четыре. Юное дарование. Успешный инвестор. Квартира на Манхэттене. Воплощение успешного успеха. К тому же, Витя водит знакомства с людьми, которые имеют отношение к серьезному бизнесу. Они с интересом посматривают в сторону России. Можно купить много чего интересного, очень дешево. Но есть негативный опыт — та же Куба, например. Серьезные люди вложились в казино и гостиницы, а потом пришли какие-то бородатые ребята с «калашами», и все отжали. Не по понятиям, что называется. Поэтому, серьезные люди, конечно, в сторону России смотрят, но психологический порог инвестиций в пять-десять миллионов переступить боятся, помнят кубинские грабли. Да и с пятеркой-десяткой приходят в основном авантюристы. Джентльмены удачи и охотники за сокровищами, которые готовы сильно рисковать ради большого процента. Насколько я помню, ничем хорошим это не закончится. Ни для кого.

Вечером я в кино. Со спутницей — моделью откуда-то из Сибири. Зовут Жанна. Жанна приехала покорять Москву, и она уверена, что у нее все получится. Лично я в ее способностях не сомневаюсь. Волевая, целеустремленная, жесткая, красивая. В двадцать два года у нее уже туристическая фирма — маленькая, но своя. И еще — модельный бизнес, в самом широком понимании. И рекламное агентство она, вроде бы, открывает. Жанна арендовала офис в офисном центре, который мы приобрели год назад. Там и познакомились.

Мы смотрим последний голливудский хит. «Леон-киллер». Вообще, золотой век Голливуда продолжается. «Криминальное чтиво», «Побег из Шоушенка», «Форрест Гамп», «Скорость» — все это в один год!

Но сейчас мы смотрим «Леона» — трогательный фильм о добродушном, слегка чудаковатом киллере, который убивает только плохих («ни женщин, ни детей!») В реальности эти ребята, конечно, сильно отличаются от киношного образа. И «кодексом чести» там не пахнет, убивают тех, кого нужно, на кого укажут, с сопутствующими потерями среди непричастных, которым не повезло оказаться поблизости.

Стреляют у нас не меньше, чем в «Леоне», а может и больше. За последнее время убиты авторитетные «бауманцы» — «законник» Глобус и Бобон, который считал себя «бандитом номер один» на Москве. В Нью-Йорке выстрелом в голову убит небезызвестный Олег Коротаев — выдающийся боксер и не менее выдающийся гангстер.

А один из «ореховских» авторитетов по прозвищу Дракон устроил расстрел вполне в духе «Леона» — пострелял кабардинцев из-за пустякового конфликта. Три трупа.

— Понравился фильм? — спросил я Жанну после сеанса.

— Фильм классный, — отозвалась она, — но мне грустно.

— Это потому что Леон погиб?

Она отрицательно тряхнула волосами.

— Нет. Он и должен был погибнуть. Выполнил свою миссию, и больше не нужен. А грустно мне потому что везде одно и тоже. У нас киллеры, разборки и стрельба. И у американцев — киллеры, разборки и стрельба. Я же иногда думаю — вот заработаю здесь денег…

— Сколько? — с улыбкой перебил я.

— Да неважно, — отмахнулась она. — Сколько смогу. Хотя бы миллион баксов. И свалю туда, где нормальная жизнь. Где нет всего этого дерьма, — сказала она с какой-то обреченной яростью.

— А здесь ты как бы на вахте? — уточнил я.

— Точно! — Она с удивлением посмотрела на меня. — Здесь — вахта. Как раньше — на Севере. Не живешь, а работаешь, зарабатываешь бабки, чтобы потом пожить как люди… Как нормальный человек! С миллионом можно попробовать, я считаю. Многие так живут, у тебя разве не так?

— Гм… — сказал я задумчиво. — Я не думал об этом, честно говоря. Но ты отвлеклась, почему тебе грустно от этого фильма?

— Потому что он показывает, что там то же самое говно, что и у нас. Бандиты, менты продажные и все такое. Что бежать некуда, понимаешь? И тогда эта гребаная вахта теряет смысл. Что работай, что не работай — из говна не выгрести. Мотивация пахать пропадает. И жить тоже.

— Раньше люди думали, что есть где-то заграница, — сказал я. — В которой сотни сортов колбасы без очереди. И джинсы какие хочешь. И тачки красивые. И вообще, почти рай. Сейчас многие съездили, посмотрели, тачки привезли, и джинсы, и колбасу. Это все там есть. Но там не рай. Обычная жизнь со своими законами и проблемами. Она везде такая, обычная. Хоть в Африке, хоть в Америке.

— Должна быть у человека мечта, — сказала она твердо. — Без мечты только спиваться. Вот ты сейчас о чем конкретно мечтаешь?

— Глобально? — спросил я.

— Глобально! — сказала она с вызовом.

— Я мечтаю сделать так, чтобы жизнь изменилась хоть немного к лучшему, — сказал я. — А потом — немного отдохнуть.

— Банально. — Она, кажется, была разочарована. — Чья конкретно жизнь? Твоя? Моя? Того парня?

— Да черт его знает, — развел руками я. — Жизнь и все. Сделать хоть немного лучше. В силу своего понимания, конечно. Если получится, то я буду считать, что моя жизнь в общем-то удалась. Мало, что ли? И вообще, все это чистая риторика… Наша, народная.

— Это как? — удивилась она.

— А очень просто! Нашим людям неинтересно просто жить. Нашим людям нужно жить для чего-то. Для великих дел. Коммунизм построить, например. Или всем срочно сделаться миллионерами. Какой-нибудь бюргер работает всю жизнь официантом или сантехником и счастлив. А наш человек, даже если миллионы получит, все равно будет с кислой физиономией рассуждать о великих космических смыслах происходящего. Или о том, что все тлен и суета сует, цари Соломоны, мать их.

— Так я и хочу обычную жизнь! — воскликнула Жанна. — Чтобы дети… и муж! И вообще, семья!

— И чтобы миллион баксов, — поддел я. — Обычная жизнь обычного миллионера. Семья…

Я на мгновенье задумался. Попытался представить Жанну у плиты, или проверяющей домашнее задание у ребенка… Не получилось.

— Слушай, — сказал я задумчиво, — а ты вообще готовить умеешь?

— Домработница готовит, — легкомысленно ответила она. — В общем, смысл жизни мы обсудили. Куда поедем?

— Ко мне поедем, — ответил я.

Когда я изложил свои соображения Василию Ивановичу, он, кажется, не удивился.

— Акт устрашения… — сказал он, выслушав меня. — Понимаю. Это может быть опасно. Будут искать, причем очень серьезно.

— Не акт устрашения, — поправил я. — Иммитация покушения. Этот человек должен подумать, что его действительно хотят убить. Найдем кому поручить такое?

— Я сам сделаю, — сказал Василий Иванович. — За руль кого-нибудь из парней, а сам буду делать. Одной обоймы из «калаша» будет достаточно?

— Вполне, — сказал я.

Василий Иванович тяжело посмотрел на меня.

— Где-то неделя на подготовку, — сказал он. — Посмотрим, как ездит, где бывает. И сделаем.

— Не страшно? — усмехнулся я.

Он, кажется, удивился и не совсем понял, о чем речь.

— А чего бояться? Да и вообще, какая разница — кого…

Ну да, подумал я. Это не «Леон-киллер». Никакого кодекса чести. Есть задание, его нужно выполнить. Потому что деньги.

— Вот, — сказал я, выкладывая из барсетки на стол две пачки. — Двадцать тысяч. На расходы и вообще.

Он молча кивнул и спрятал деньги.

— Где он бывает, мы знаем, — сказал Василий Иванович. — В общем, неделя. Плюс-минус. Результат будет.

Он вышел, а в голове у меня крутилось бесконечное «а что, если»… Задумано вроде неплохо. У Бориса Абрамовича Березовского финансовый конфликт с Сильвером. Мне нужно «выключить» Бориса Абрамовича Березовского из околополитического движения. Вообще, идеально, если он с частью капиталов свалит в сторону земли обетованной. Банк Сильвера должен бабки «АВВЕ» Березовского. И плюс к тому — у меня есть очень хорошая запись, на которой Борис Абрамович приказывает «решить проблему». Его «безопасник» вяло отнекивается, но господин Березовский разгневан и неумолим.

Теперь дело за малым. Немного пострелять в сторону Сильвера, после чего предъявить тому же Сильверу запись разговора. После этого, скорее всего, у Бориса Абрамовича возникнут неразрешимые проблемы. Все крупные столичные группировки, кроме чеченцев и, пожалуй, «бауманских», будут соревноваться — кто быстрее принесет хозяину голову Березовского. Возможности убить кого угодно у Сильвера есть — и исполнители, и деньги, и технические средства.

«Был апрель, и в любви. Мы клялись, но увы. Пролетел жёлтый лист. По бульварам Москвы», — пел из телевизора Шуфутинский свой новый хит.

План этот мне нравился. Очень хороший план, когда читаешь его на бумаге. Как там говорит народная мудрость? «Написали на бумаге, да забыли про овраги…» Но… если у Василия Ивановича не выгорит номер… Тогда проблемы будут уже у меня. Хоть убей, не помню, в каком году взорвут Сильвера, в этом или следующем! Что не позже 95-го — это точно. Если в этом, значит тучи над ним уже сгустились. Врагов у него дохрена и больше, как явных, так и тайных, своих, домашних. Нужно не только провести операцию с покушением, и подсунуть ему пленку… Нужно, чтобы эти два события он у себя в голове увязал. Нужно, нужно… много чего нужно!