Вечное Ристалище.
На границе между двумя мирами.
Одна из низин в Долине Возмездия.
— Получается, домой? — с широкой улыбкой рассмеялась девушка.
— Да, — усмехнулся с нежностью я. — Домой…
Само слово непривычно отозвалось внутри. Не приказом и не командой. Не мечтой, которую следовало отвоёвывать с оружием в руках. Оно прозвучало просто и спокойно, почти… по-человечески.
Основные раны хоть и были исцелены благодаря влиянию судьи Жизни, но силы абсолютно отсутствовали. Организм оказался напрочь истощён, тело не слушалось, а источники совсем не ощущались. Сейчас я и вправду чувствовал себя самым обычным смертным. Наверное, если бы не Истра и не её помощь, то я остался бы лежать посреди тех валунов ещё на несколько дней.
Каждый шаг отзывался тупой болью в мышцах. Холодный воздух долины неприятно царапал лёгкие, ладони порой мелко дрожали, а каменная галька то и дело шелестела под стопами ботинок.
Но вся эта мерзкая и навалившаяся слабость не злила.
Больше не злила.
Час.
Второй.
Третий.
Пятый.
Седьмой…
Впервые на моей памяти время тянулось так долго.
Впервые я был так спокоен.
Впервые я не спешил…
Тишина на душе как умиротворяла, так и порой пугала. Первые два часа я опасался, что Опустошитель снова появится. Казалось, что в одно из мгновений я вновь услышу его мерзкий смех и шепот. Но… нет. Кроме голоса Альяны, я больше ничего и, главное, никого не слышал.
Тело…
Разум…
Эмоции…
Отныне это всё являлось моим.
Моим и только моим.
— Непривычно, — прошептал измождённо я, шаркая ногами по камням и между делом глядя с усмешкой на Руну. — Жутко непривычно.
Я прислушался к себе ещё раз. Никакой чужой злобы. Никакого давления изнутри. Только усталость, собственное сердце, которое наконец билось без чьей-либо воли, и размеренный голос Руны рядом.
Она усмехнулась. Широко, лучезарно и впервые на моей памяти… столь беззаботно. Будто невидимый груз, который давил на неё чудовищной тяжестью долгие столетия, наконец-то исчез.
— Твоя жизнь отныне принадлежит только тебе, мой разоритель, — радостно прошептала она, клюнув меня в щёку. — Ты выстрадал своё…
— Мы… — поправил я устало девушку. — Мы выстрадали, малышка. Без тебя я бы ни за что не справился. Одно лишь меня тревожит — судьи и их слова. Я не хочу становиться хранителем. Но отныне я понимаю, что как прежде уже не будет.
— Забудь о них, — спата вдруг звонко рассмеялась. — Забудь о них хотя бы ненадолго.Просто будь счастлив здесь и сейчас.
— Да… — улыбнулся широко я и под влиянием заразительного смеха Руны сам хрипло расхохотался. — Ты… ты права.
Наверное, со стороны такой смех звучал нелепо. Наш обоюдный гогот нарастающим эхом распространялся по ущелью, а сами мы походили на двух обезумевших гиен. Ноги по истечении нескольких часов по-прежнему отказывались подчиняться. Приходилось усердно ковылять и часто останавливаться. Однако, когда Сига и Мера начали клониться к закату, на горизонте замаячил один из выходов долины Возмездия, а за ним возвышалась сама крепость Возмездия — оплот деспотов, который был возведён на границе между Альбаррой и Инферно больше тысячелетия назад.
Мрачная крепость медленно проступала из вечерней дымки. Высокие стены казались частью нескончаемой горной гряды, а тёмные башни сторожили узкий проход, над которым уже сгущались багрово-фиолетовые сумерки.
Впрочем, удивляло не то, что мы отыскали вход, а то, что по пути никого не встретили. Совершенно никого. Ни заблудших одичавших демонов, ни мутировавших чудовищ, ни дозорных деспотов, которые обязаны были постоянно патрулировать округу. Складывалось впечатление, что кто-то неизвестный очистил наш с Руной путь.
Хотя, возможно, всему виной оказалось то, что я учинил сутки назад.
Возможно, всё внимание мира сейчас было приковано к тому, что случилось там — на руинах Аронтира.
Хотя я и сам до конца не осознавал, кто сумел уцелеть и выжить в устроенной мною мясорубке.
При этой мысли тепло внутри на мгновение сменилось тяжестью. Отныне за спиной оставалось слишком многое — разрушенная столица, чужая кровь, смерть оберегов, гибель регента и лица тех, чьей судьбы я пока не знал. До сих пор я устало пыхтел, неторопливо таща конечности вперёд и не отводя взора от мелкой гальки, что шелестела под ногами. Но в одно из таких мгновений Руна внезапно замерла.
Без помощи подруги замер и я. Покосившись в сторону спаты, я осознал, что она смотрит куда-то вперёд, а призрачная улыбка на пухлых губах с каждым вдохом становилась только шире.
— Как я и думала. Они… они всё это время ждали, мой разоритель.
В её голосе отсутствовало удивление. Лишь тихая уверенность, словно она заметила их присутствие задолго до того, как решилась сказать мне. Слова девушки малость огорошили и выбили из колеи, а затем я проследил за её взглядом и сразу же выпал в осадок. Огромные массивные врата, ведущие прочь из долины Возмездия, оказались распахнуты. И распахнули их совсем не деспоты, а… кое-кто иной.
Между двумя створками тянулась широкая полоса света. Закат двух неразлучных сестёр заливал каменную дорогу медью и золотом, и на этом сияющем фоне две неподвижные фигуры казались тенями, вырезанными из прошлого. Хватило краткого взгляда, чтобы о многом догадаться. Теперь всё встало на свои места. Стало понятно, почему на всём пути до этого места нам никто не смел мешать. Он… он обо всём позаботился.
Два человека.
Два силуэта.
Мужской и женский.
Они стояли в шаге друг от друга и смотрели в мою сторону.
По фигуре мужчины скользили затихающие алые разряды молнии, и он стоял ровно, будто копьё, которое глубоко вонзили в камень. Тело женщины в этот момент била мелкая дрожь. Сейчас её эмоции были видны даже невооружённым взглядом.
В лучах закатных сестёр невозможно было рассмотреть их лиц, но я узнал их сразу же. Их невозможно было не узнать.
Сердце болезненно сжалось. Пальцы сами крепче обхватили призрачное плечо Руны, а дыхание сбилось так резко, будто передо мной вновь возник враг, с которым невозможно справиться силой.
Они действительно ждали.
Ждали всё это время.
Хранитель Земли и Инарэ Лазарева.
Те, кого я ненавидел долгие годы.
Те, кого я считал предателями.
Те, кто бросил меня.
Годы обиды ещё жили во мне. Они не исчезли от нескольких разговоров и не растворились вместе с Опустошителем. Но теперь рядом с ними появилась другая правда — тяжёлая, страшная и куда более мучительная. Правда, которую я долгие годы гнал прочь.
Да и слова судьи Жизни до сих пор витали в мыслях:
«Мы все вынуждены признать, что твои родители совершили чудо. Они практически сотворили невозможное. Ты вообще знал, что твой отец-жизнененавистник лишился львиной доли своих сил, чтобы сберечь твою жизнь?»
А вся былая уверенность рухнула под напором слов судьи Смерти:
«Твой отец не только подавлял тебя в младенчестве с помощью своей силы. Он пожертвовал годами собственной жизни и большей частью способностей, чтобы сберечь тебя и провести ритуал запечатывания и призыва».
— Дурак, — одними губами едва слышно пробормотал я, сглатывая горький ком, который образовался из ниоткуда. — Я самый настоящий дурак, малышка.
Признание и осознание обожгли сильнее любой раны. Я столько раз представлял именно такую встречу, столько различных слов готовил для подобного случая. Теперь же от этих слов осталась лишь горечь на языке.
Истра снова ободряюще улыбнулась. Так широко, как только смогла.
— Теперь это совсем неважно. Ты их сын. Так поступи же так, как и подобает.
Вот только я не успел что-либо предпринять. Плача, рыдая и спотыкаясь, Бездна робко сорвалась на бег. Хранитель Земли шагнул следом, но сделал это настолько неуверенно, будто едва переставлял ноги от усталости.
Он сомневался. Сомневался в своих действиях. Сомневался в том, что делает.
Наверное, Зеантар боялся, что я оттолкну их. Что вновь назову предателями. Что одного взгляда хватит, чтобы перечеркнуть всё, ради чего они ждали у этих ворот.
Впрочем, я боялся не меньше.
Бездна приближалась неровно, то и дело спотыкаясь. Тёмные длинные волосы растрепались, по щекам непрерывно текли слёзы, а протянутые ко мне руки дрожали так сильно, будто она всё ещё не верила, что имеет право прикоснуться.
За несколько шагов до меня женщина остановилась.
— Влад… — выдохнула она моё имя и тут же закрыла рот ладонью, подавляя новый всхлип. — Сынок…
Я смотрел на неё и не мог ответить.
Перед глазами на короткий миг возникли совсем другие картины. Одиночество. Ненависть. Долгие годы, в течение которых я убеждал себя, что им не было до меня никакого дела. Всё это требовало привычной ярости. Требовало обвинений.
Но передо мной стояла не безжалостная предательница.
Передо мной плакала… та самая безутешная мать.
— Мам… — слово сорвалось с губ прежде, чем я успел испугаться, а в горле отчего-то запершило.
Бездна вздрогнула.
А затем оказалась рядом.
Она обняла меня так бережно, словно я всё ещё был тем младенцем, которого однажды пришлось отдать чужому миру. Я невольно пошатнулся от слабости, но её руки тут же сомкнулись крепче. Лицо женщины уткнулось мне в грудь, и горячие слёзы пропитали ткань.
— Ты… живой… — шептала она, захлёбываясь плачем. — Мой сынок… всё-таки живой…
Я медленно поднял руку. На одно короткое мгновение она замерла над её плечом, но после всё-таки опустилась.
— Хватит. Не надо плакать… — хрипло произнёс я, прижимая женщину к себе. — Я… я вернулся…
Этих слов оказалось достаточно. Бездна заплакала ещё сильнее, но теперь в её рыданиях слышалось не только горе.
Хранитель Земли всё ещё стоял поодаль. Алые молнии на его теле окончательно погасли. Впервые он казался не могущественным воином и не несокрушимым хранителем, а просто-напросто до жути уставшим мужчиной.
Наши взгляды встретились.
Он хотел что-то сказать, однако лишь сжал челюсть и опустил голову.
— Долго ты там будешь стоять? — спросил тихо я.
Мужчина вскинул взгляд, а веки его заметно расширились.
— Я не уверен, что заслужил…
— Я тоже много чего не заслужил, — с усмешкой перебил его я. — И всё же вы тут.
Он сделал шаг. Потом ещё один. И ещё.
Медленно, почти осторожно Хранитель Земли приблизился и положил ладонь мне на плечо, а дрожащие пальцы нервно сжались. И в том движении было больше сказанного, чем смогли бы вместить любые оправдания и самые красноречивые эпитеты.
— Я… немного устал, — едва слышно прошептал я, на миг зажмурившись и не выпуская рыдающую мать из объятий. — И хочу… домой.
— Домой? — удивлённо сглотнул Лазарев, а его ладонь на моём плече вновь заметно вздрогнула. — То есть ты…
— Да… — кивнул измождённо я. — Хочу… на Землю. Пришла пора знакомиться с семьёй, как и подобает.
После моих слов вслед за Зеантаром вздрогнула и Бездна. Подняв на меня своё заплаканное лицо, та вдруг мягко отстранилась, счастливо улыбнулась и сделала ещё шаг в сторону.
— Конечно, сынок, — с лучезарной улыбкой заключила она, утирая с лица слёзы, то и дело поглаживая меня по щеке. — Но так уж вышло, что ждали мы тебя здесь совсем не одни.
Врата впереди вдруг протяжно заскрипели и отворились шире. Честно признаться, я даже не успел поднять голову, как очутился в знакомых и до жути нежных объятиях. Они обе дрожали. Дрожали, как осенние листья на ветру.
Искрида и Фьётра.
— Какой же ты дурак, Ваерс Пустой… — прохрипела сипло Верховная, пытаясь скрыть рыдания.
— Мы… мы думали, что ты… — тихий голос ваны срывался на плач. — Твоё… твоё послание…
Однако я не позволил слезам окропить гальку под нашими ногами. Слёз сегодня пролилось чересчур много.
— Нет. Не надо… — с улыбкой в тоне прошептал я, крепче прижимая к себе девушек и невольно вдыхая запах их волос. — То было в прошлом… В далёком прошлом.
— Х-А-А-Р-РР-Р-Р-Р-Р-ЗЯ-Я-Я-Н…
Вой Грации внезапно оглушил округу.
Ни я, ни Фьётра, ни Искрида просто не успели что-либо сделать.
— Х-А-А-Р-РР-Р-Р-Р-Р-ЗЯ-Я-Я-Н… Ж-И-И-И-И-В-В-В… Х-А-А-Р-РР-Р-Р-Р-Р-ЗЯ-Я-Я-Н… Н-Н-Н-Н-Е-Е-Е-Е-ЕЕЕ… У-У-У-У-Р-Р-Р-ШЕЕЕ-Л-Л-Л…
Не прошло мгновения, как наша троица, под тихий смех Истры, Зеантара и Бездны очутилась на земле, а голова оцелоты то и дело стала мягко, но необычайно быстро ударяться о мою грудь.
— Х-А-А-Р-РР-Р-Р-Р-Р-ЗЯ-Я-Я-Н… Ж-И-И-И-И-В-В-В… Ж-И-И-И-И-В-В-В… Ж-И-И-И-И-В-В-В…
— Хватит! Слезь с него, блохастая! — Руна беззлобно прикрикнула на хищницу и всячески попыталась оттянуть ту за ухо в сторону. — Ещё пара таких выходок и живым он быть перестанет. Не хватало, чтобы ты его добила. Кыш от него! Кыш-кыш!
— БРАТ…
— ПЛЕМЯШ…
— РАНКАР…
— ВЛАД…
— БРАТ…
— РАНКАР…
— ПЛЕМЯННИК…
Крики прозвучали друг за другом, но почти одновременно. Я вновь не сумел что-либо сделать. Даже не успел встать с земли. Остатки сил испарились после радости Грации. Потому я не придумал ничего лучше, как попросту лежать там, где и упал.
Не успел я опомниться, как перед глазами замаячили лица. Много лиц. Очень много лиц. Кто-то навис надо мной. Кто-то стоял в стороне и не мог поверить в увиденное, а кто-то счастливо улыбался. Кто-то даже захотел поднять меня. В какой-то момент я перестал противиться происходящему и просто поплыл по течению.
Аллейда, Пал, Зеантар, Бездна, Мелисандра, Валери, Морриган, Имания и Дэймон отчего-то стояли в паре-тройке шагов и не сводили с меня встревоженных глаз, периодически фонтанируя эмоциями.
Матвей, Тар и Фларас были теми, кто попытался мне помочь встать. Ас-Ннай же носился вокруг, как курица-наседка над драгоценным и единственным высиженным цыплёнком.
— Аккуратней! — прикрикнул он на парней. — Это же мой горячолюбимый племянник. Это же ваш брат. Аккуратнее, я сказал! Вы разве не слышите меня, а⁈ Расступитесь! Пропустите Валери и Тэю. Пусть они его осмотрят!
— Не надо… — пробормотал невнятно я, отказавшись от магии исцеления. — Я цел… просто… просто жутко устал…
— Он устал! — вновь закудахтал неугомонно Зиул, продолжая носиться по округе. — Воздух! Ему нужно больше воздуха! ДА РАССТУПИТЕСЬ ЖЕ ВЫ!
Вслушиваясь в оголтелые вопли архидемона Жестокости, на губах вдруг заиграла весёлая усмешка. Не знаю, почему, но в груди образовалось доселе неизвестное тепло к тем, кто сейчас окружал меня.
Тэйн, Рамас, Илай и Эйсон находились совсем рядом и в любой момент готовились сменить Матвея, Флараса и Тара на посту так называемых «помогаторов». Чтобы стереть тревогу и потрясение с их лиц, пришлось подмигнуть всей их компашке разом.
Фьётра, Искрида, Кайса, Сиана и Серинити сопровождали меня почти на всём пути до врат. Мой взгляд то и дело встречался с ними. Сейчас они были безмолвными. Однако в том безмолвии крылось много чего. Слишком много невысказанного.
Однако скоро… скоро всё изменится. Очень скоро.
Волнение окружающих сменялось радостью.
Тревога перевоплощалась в облегчение.
Крики сменялись робким смехом.
Счастье оказалось хрупким. И каждый присутствующий боялся его спугнуть.
Сейчас никто до конца не понимал, что со мной случилось и чем именно всё закончилось. Впрочем, я и сам не осознавал, каким именно будет моё будущее. И лишь самое явное умозаключение отныне витало в мыслях, когда я смотрел на тех, кто пребывал рядом: как прежде уже не будет.
В одно из таких мгновений я встретился взглядом с Руной, которая шла рядом с Грацией. Я увидел её умиротворённую улыбку. Увидел радость. Увидел спокойствие. А она увидела то, что таилось в моей душе, и с теплотой в тоне озвучила те самые мысли.
«Твой путь до родной гавани окончен…»
Альбарра.
На руинах Края Соприкосновения.
Храм Соприкосновения.
Общий чертог.
Год спустя…
Над искалеченным Краем Соприкосновения уже давно не клубился огонь. Однако даже год спустя воздух здесь сохранял едва уловимый запах гари, смрад палённой плоти и несмываемую вонь протухшей крови. Общий чертог был неестественно тих. Совсем недавно тут собирались двенадцать могущественных оберегов. Двенадцать существ, которые правили необъятным мирозданием. Личности, которые считали себя бессмертными и сильнейшими под имеющимися Небесами. По щелчку пальцев они уничтожали любых врагов и недругов.
Под сводами гуляло непривычное эхо. Прежде чертог давил величием. Теперь же его громадные размеры лишь подчёркивали, как мало осталось тех, для кого он был построен. Они убивали и благословляли. Они правили и манипулировали. Однако одна несгибаемая сущность, судьба-злодейка и кровопролитная бойня всё расставили по закономерным местам.
Четыре пантеона.
Двенадцать божеств.
Двенадцать престолов.
Бесчисленное количество паствы.
Когда-то все троны излучали катастрофическую мощь. Они фонтанировали силой. Сейчас же большая часть из них превратилась в безжизненный и потрескавшийся скульптурный камень. Из двенадцати престолов мерным, но тусклым светом сияли лишь четыре атрибута власти.
Из двенадцати оберегов уцелели только четверо — Темида Справедливая, Фрея-Ванадис Дарующая, ХеймдалльЗлатозубый и ТиаматМноголикая. Вот только выжить им удалось лишь благодаря чуду и огромным жертвам. Даже уцелевшие места больше не выглядели символами абсолютной власти. Их свет дрожал, временами почти угасая, и отражался в выбоинах на полу тусклыми ломаными бликами.
Танатос пал в бою с Демоном Великой Сотни.
Две предательницы в лице Бастет и Иштар по заявлениям свидетелей были убиты им же.
Ареса и Видара прикончил Аббадон.
Гор умер под ударами яростных молний хранителя Земли.
Нергала развоплотил Убийца Богов.
Анубис же не сумел сдержать натиск Аллейды Благословенной.
Каждый из оберегов в необъятной степени предал друг друга. Каждый был повинен в случившемся. Каждый обязан был нести ответственность за произошедшее. И они несли. По крайней мере… теперь.
Слова о вине здесь давно перестали быть пустым признанием. Погибшие престолы окружали оставшихся безмолвным напоминанием о цене их решений. Уцелевший квартет до сих пор залечивал раны. Никто из них не пришел в норму после краткой, но катастрофической резни. И придут они в себя еще не скоро. Вера многих разумных в них пошатнулась. Теперь на Альбарре формировался новый порядок. На обломках старого мира образовывалась следующая эпоха. Многотысячелетняя Эпоха Оберегов сменилась Эпохой Опустошения.
Такое название ей дали те, кто уцелел. Такое название ей дали свидетели той страшной бойни, в которой сгинули миллионы разумных. На развалинах старого мира и столицы четырёх пантеонов образовалась Пустошь. С того момента новая эпоха и заимела столь пугающее, но обнадёживающее название.
Эпоха Опустошения.
Четверо оберегов долго сидели в тишине. Возможно, слишком долго. С момента злополучной бойни это был второй раз, когда они сумели собраться именно в таком составе.
Темида сидела прямо, но пальцы её были сцеплены сильнее обычного. Тиамат задумчиво водила когтем по трещине на подлокотнике. Хеймдалль не отрывал взгляда от пустых престолов, а Фрея смотрела в пол, словно видела там не камень, а что-то… иное.
И на то имелась важная причина.
— Как продвигаются дела? — над сводами общего чертога раздался заметно хриплый голос Хеймдалля.
Его вопрос прозвучал буднично, почти мирно, однако в опустевшем чертоге подобная забота казалась непривычной. Особенно после тех склок, ссор и угроз, когда они собирались тут всем числом.
После опустошения Аронтира извечно ехидный, коварный и до жути циничный оберег стал другим. Совсем другим. Впрочем, изменился он не только внутренне, но и внешне. Грива золотых волос исчезла и превратилась в нечто крайне короткое. Лицо, горло и часть груди испещряли глубокие тёмные шрамы, а в правом глазу зияла… пустующая глазница. Наверное, из выживших оберегов бог Света переменился и пострадал сильнее прочих.
— Я слышал, что вы обе неплохо справляетесь? Образовали альянс, как-никак. Работаете сообща… — совсем тихо добавил он, обращаясь к чуть приободрившейся Темиде и Тиамат. — Помощь не требуется? Если что-то нужно, то обращайтесь. Чем смогу, тем и подсоблю.
Прежний Златозубый наверняка сопроводил бы предложение колкостью. Нынешний произнёс его без усмешки и отвёл взгляд, будто ещё не привык говорить искренне. Справедливая и Многоликая понимающе переглянулись, а после благодарно кивнули северянину.
— Спасибо за предложение, Хеймдалль, — благодушно отозвалась Тиамат. — Если что-то потребуется, то мы обязательно обратимся.
— Это правда, что на Иерихоне творится невесть что? — вопросила заинтересовано Темида, взглянув на северянина.
— Это мягко сказано, — поморщился нехотя мужчина. — Полнейшая анархия. Там стали водиться те, кто сами отныне именуют себя богами. Хоть главы великих сил и пытаются взять ситуацию под контроль, но выходит у них скверно. К сожалению, если всё пойдет по наихудшему сценарию, то нам четверым придётся вмешаться.
— Вмешаться, — негромко повторила Темида. — Только на этот раз прежде спросить себя, имеем ли мы право решать за целый мир.
Хеймдалль посмотрел на неё уцелевшим глазом и медленно кивнул.
— Какие же иерихонцы глупцы! — разочарованно покачала головой Многоликая. — У нас с Темидой нет никакого желания наводить порядок еще и там. Аронтир всё еще на этапе перестройки. Количество паствы уменьшается. Огромное количество разумных становятся отрекшимися. Многое и так идёт из рук вон плохо, а они вздумали баламутить и без того мутный океан.
— А что… иномирцы? И о каком посланнике вы говорили ранее?
Резко образовалась тишина. Бог Света озвучил тот самый вопрос, который и стоял на повестке дня.
— Бездействуют, — Темида заговорила после недолгой паузы. — Они не вмешиваются. Пространственная крепость закрыта. Сейчас проход на ту сторону есть лишь у горстки избранных. Я и Тиамат недавно снова пытались связаться с хранителями, но до сих пор толком ничего не было ясно. Однако сегодня к нам пришла весть, что прибудет некто, который многое объяснит.
— О каких именно избранных идёт речь? — вдруг насторожился Хеймдалль.
— Их немного. Да ты и сам их знаешь, — пробормотала задумчиво Многоликая. — Сиана Аванон и отрекшаяся Кайса Ксант. Новоявленная королева Фронтира Велеста и её советница Тэя. Те же Хаззаки и зачастую компанию им составляет молодая наместница Танебриса — Серинити.
— Как понимаю все те, кто так или иначе очень тесно связан… с ним. О нём, что-нибудь слышно? Его видели после Опустошения Аронтира? Ходили слухи, что он мёртв…
Впервые с момента появления в общем чертоге до сих пор помалкивающая Фрея вступила в разговор с оберегами, между делом поднимая непроницаемый взор на окружающих. Имя не прозвучало, но каждый понял, о ком идёт речь. По залу прошла едва ощутимая волна напряжения. Тиамат перестала касаться подлокотника, а пальцы Темиды дрогнули.
После прозвучавшего вопроса образовалось странное молчание. Однако оказалось оно необычайно кратким.
— Если молва не лжет, то да — Опустошитель Аронтира возвращался на Вечное Ристалище совсем недавно. И да, он жив, — тишину разрушила Справедливая. — Он побывал в доме Аванон и в доме Ксант. Заглянул в Танебрис, а после некоторые охотники видели его верхом на черном звере во Внешних Землях. Складывается впечатление, что парень… торопился или же не мог задержаться.
— Не хотел или не мог? — тихо уточнила Фрея.
— Этого мне неведомо, — ответила Темида. — Но никому из встреченных он не угрожал. Даже не говорил с ними.
— Почему он ушёл?
……
— Почему не добил нас?
……
— Почему сохранил нам жизни?
……
— Почему не взял под контроль всё Вечное Ристалище?
……
— Он же мог!
……
— Так почему он просто… исчез⁈ Почему просто… ушел⁈
Именно Хеймдалль был тем, кто озвучил те самые предательские мысли, которые уже целый год терзали выживших оберегов. С каждым вопросом голос Златозубого становился громче, но ярости в нём не было. Лишь изматывающее непонимание существа, который целый год ожидал кары и так и не сумел поверить в её отсутствие. Вот только ответов на столь мучительные вопросы никто, увы, не знал.
Да, уже больше года человек по имени Ранкар Безродный с пугающим прозвищем Опустошитель просто-напросто испарился. После бедствия, прозванного ОпустошениемАронтира, Демон Великий Сотни действительно исчез без каких-либо объяснений. А те, кто мог знать хоть что-то молчали.
И лишь самый отъявленный глупец посмел бы тронуть тех, кто был тесно связан с Последователем Проклятых. Потому как всё Вечное Ристалище своими глазами видело, как он собственноручно истреблял могущественных оберегов. Этого негласного запрета никто не устанавливал. Он родился сам собой — из страха, стыда и бедствии, поглотившем Аронтир.
Квартет оберегов еще на протяжении нескольких минут размышлял над словами Златозубого, но тихий гул, который превратился в нарастающий стук, заставил их одновременно взглянуть на пелену, которая расступилась перед пожаловавшей пятеркой.
Стук оказался шагами. Они звучали размеренно и отчётливо. По полу поползло мягкое серебристое свечение, и защитная пелена раскрылась, пропуская гостей.
Четверо из них были отныне единственными уцелевшими отмеченными после Опустошения Аронтира. Последняя из стана жриц Темиды — Кристальная Ведьма Вивиан. Предводительница теперь уже всех почивших небесных воительниц — Арнлейв. Гвиана Шагающая-по-Пеплу — оказалась той, кто несла на себе груз ответственности за служение Тиамат. И последний из числа эйнхериев Хеймдалля — Кай Избранный.
У каждого остались следы пережитого, но они их уже долгое время скрывали. Квартет уцелевших оберегов и квартет уцелевших отмеченных, которые отныне являлись проводниками их воли. Большей насмешки нельзя было и придумать.
Однако божества лишь скользнули взглядами по служителям. Очутившись друг за другом на ногах, их квартет воззрился на прибывшего с Земли посланника, которым являлся никто иной, как старший сын хранителя — Марриуз Лазарев.
Матвей шёл позади спокойно, хотя восемь пар глаз следили за каждым его движением. На нём не было тяжёлых доспехов, лишь тёмный дорожный плащ с гербом рода Лазаревых. Отсутствие оружия выглядело не беспечностью, а намеренным знаком.
— Моё почтение, чтимые обереги, — уважительно отозвался молодой мужчина и разом всем поклонился, как требовал того этикет. — Сегодня я постараюсь быть кратким и сразу же перейду к сути. Понимаю, что столь неожиданное прибытие могло сбить вас с толку, но мой отец хотел бы с вами встретиться. Во-первых, как вы уже поняли за прошедший год, вам никто не желает зла. Во-вторых же, он хочет с вами побеседовать. Хранитель Земли считает, что время пришло. Готовы ли вы принять его предложение?
Позади Марриуза отмеченные сохраняли молчание, но Вивиан едва заметно сжала левую руку, словно напоминала себе о чем-то. Изначально Матвей считал, что обереги станут колебаться. Вот только не успело миновать даже пары-тройки вздохов, как божества переглянулись между собой и почти немедленно дали свой ответ:
— Мы готовы встретиться с хранителем Земли…
Земля. Российская Империя.
Москва. Первое кольцо.
Главная резиденция рода Лазаревых.
23 апреля 4061 год по летоисчислению Вечного Ристалища.
— Хозяин! Хозяин! ХОЗЯ-Я-Я-Я-Я-ИН!!! ХОЗЯИН, ПРОСЫПАЙТЕСЬ!!!
— А ну стоять! Я СКАЗАЛА СТОЙ! Блохастая, прекращай вести себя, как ребенок!
— Нет! Я должна сама сказать. И я не блохастая! — тотчас воспротивился тонкий голосок с отчетливыми рычащими нотками. — Я — Грация!
Два до жути знакомых девичьих крика заставили молниеносно разлепить глаза и резко принять сидячее положение. За стенами послышалась возня, возмущённое шипение Руны и торопливый топот босых ног. Похоже, погоня началась ещё на другом конце коридора и закончилась прямо у моей двери.
Ладонь почти сразу потянулась куда-то правее в поисках желаемого, но вместо прелестного женского тела я ухватил всего-навсего пустоту. Смятая половина одеяла рядом уже успела остыть. Фьётра упорхнула рано и я ощутил её уход. Просто для меня подобный жест стал неким утренним ритуалом. Ведь я до сих не мог поверить, что уже целый год живу почти обычной человеческой жизнью. Живу, как когда-то мечтал. Живу, как сам того пожелаю.
Ну или же почти обычной.
Не успел я толком опомниться, как дверь чуть не слетела с петель, а в покои ворвался до боли знакомый черный вихрь в лице совсем юной девушки с длинной гривой тёмных волос и заметно хищным личиком. Да и хвост, что волочился по полу, твердил о многом. На вид ворвавшейся было лет шестнадцать-семнадцать, но по звериным меркам оцелота уже была старше меня. Правда её поведение в некоторой степени являлось подростковым.
Грация замерла посреди комнаты, тяжело дыша и победно сверкая глазами. За её спиной хвост жил собственной жизнью: взметал пыль, бил по косяку и окончательно выдавал восторг хозяйки. Хуманизация хищнице давалась еще тяжело, но это только потому, что она лишь недавно начала ей обучаться.
— Хозяин! Там Илай! Илай приехал в гости! Он вернулся из путешествия! — радостно заголосила девушка, пальцем указывая на раскрытое окно, и невольно покосилась на впорхнувшую в покои Руну.
— Блохастая! — насупилась недовольно спата. — Я что тебе говорила⁈
— Всё в порядке, малышка. Не вини её, — усмехнулся я, выползая из постели и натягивая на себя одежду, а после весело подмигнул оцелоте. — Крошка, перестань уже называть меня хозяином. Достаточно Ранкар или же…
— Нет! — протестующе возмутилась та. — Вы — хозяин!
От услышанного Руна закатила глаза, а из моего горла в это время раздался тихий смех. Чувство верности у Грации было выгравировано на костях, потому я не торопил её с переобучением. Хотя уже пару месяцев старался, как мог.
Оцелота же в назидании собственным словам гордо вскинула подбородок, словно только что отстояла древний титул, а не право будить меня криком на весь этаж.
— Ступай, Ранкар. Илай и вправду только прибыл, — бросила мне Истра и с превосходством взглянула на побледневшую девушку. — А мне, похоже, снова придётся преподать очередной жизненный урок для одной блохастой бездельницы. Что насчет географии?
— НЕТ! — завыла раздосадованно хищница, впадая в крайнюю степень ужаса. — Не хочу! Я не хочу больше учиться…
Вой Грации звучал до тех пор, пока я не покинул собственные покои. Коридоры главной резиденции заливал мягкий утренний свет. На стенах мерцали охранные письмена, а из открытых окон тянуло прохладой — Терентий постарался. В это время дня практически все домашние занимались делами и хоть кого-то из них было трудно встретить. Однако не успел я нырнуть на одну из лестниц, ведущую вниз, как почти лицом к лицу столкнулся с княжной и её матерью.
— Лика, княгиня Виктория, — добродушно отозвался я обеим, отвешивая приветственный поклон.
— И когда ты уже будешь называть меня матерью? — рассмеялась заботливо Лазарева, клюнув меня в правую щеку.
— Всему своё время, княгиня, — улыбнулся галантно я.
Миг погодя её дочь чмокнула меня уже в правую и тихо добавила:
— Если что, то Илай ждёт тебя на террасе. Мама Инарэ отправилась в Верею. И Тар хотел снова сегодня с тобой потренироваться. А ещё тебя хотел видеть папа. Сейчас он в кабинете, что-то обсуждает с Иссарией. Так что, как побеседуешь с Илаем и закончишь с отцом, то не забудь намылить тому поганцу шею.
Девушка проводила меня лукавой ухмылкой, а Виктория покачала головой с тем особым выражением, в котором заботы всегда было больше, чем укора.
— Хорошо, — добродушно хохотнул я, махнув им обеим рукой и неспешно спускаясь по ступеням. — Сделаю так, как ты и просишь, Лика…
Шаги Влада уже успели затихнуть где-то на первом этаже, но обе Лазаревы по-прежнему не сводили своих взглядов с того места, где несколькими секундами ранее исчез молодой парень.
Улыбки на их лицах не исчезли, но стали тише. В пустом коридоре ещё будто сохранялся веселый смех юноши — непривычно лёгкий для того, кого обе помнили совершенно другим.
— Он… изменился, — с теплотой в тоне произнесла Виктория.
— Страшно изменился, — довольно усмехнулась Лика. — Младший брат стал неузнаваем. Однако я всё равно боюсь, что прошлый он вернется.
— Ты зря этого опасаешься. Теперь всё далеко позади. Лучше думай о завтрашнем дне, — подбодрила женщина дочь. — Как-никак завтра праздник.
— Да, — улыбка княжны стала шире. — Ты права, мама. Завтра действительно праздник.
Однако княгиня успела увидеть на лице дочери то, что скрывалось уже долгое время от глаз многих.
— Есть же что-то еще, не так ли, детка?
Вопрос застал девушку врасплох. Некоторое время она играла с матерью в гляделки, но победить в такой игре ей, увы, никогда не удавалось. Голос Лики стал на порядок тише и обняв мать, та с досадой созналась:
— Младший брат ни разу не назвал меня сестрой.
В признании не было обиды. Только робкая печаль человека, который обрёл родного слишком поздно и теперь боялся потребовать у него больше, чем тот мог дать.
На безупречном лице княгини Лазаревой после слов дочери образовалась понимающая улыбка:
— Ты же сама его слышала, детка — всему своё время…
Терраса выходила в сад. Молодая зелень блестела после недавнего дождя, над цветущими кустами кружили знакомые крошки-феи, а на круглом столе уже остывал оставленный кем-то чай. Радостный смех Илая раздался издали. Ноги лишь коснулись деревянной половицы летней веранды, а бывший голубокровный вырос будто из-под земли и сковал меня по рукам и ногам дружескими объятиями.
— Ха-ха! Сумрак! Рад тебя видеть. Знал бы ты, как я соскучился по твоей кислой роже!
— Взаимно, Баламут, — похлопал я товарища по плечу, расплывшись в улыбке.
За минувшие пять месяцев Аванон ничуть не изменился. Лишь обзавёлся короткой бородёнкой за время путешествия.
— Почему ты один? — вдруг спросил я, потому как на террасе парень находился в гордом одиночестве. — Где Нав? Куда запропастилась твоя новоявленная супруга?
— Мы с ней разделились у врат, — усмехнулся Баламут. — Она сразу же отправилась в Лавалар, а я рванул к тебе.
— Что ж, в таком случае она уже обо всем узнает от Искриды, — спокойно отметил я, глядя на друга. — Как прошло ваше свадебное путешествие во владениях Ас-Нная? Понравилось? Как тамошнее Инферно? Он не сильно переусердствовал?
— Ничуть, дружище. Ничуть! Я ни капли не жалею, что покинул Вечное Ристалище и отправился именно туда, — предвкушающе рассмеялся Аванон, а после пожал плечами. — Твой дядька странный кадр, конечно, но грех жаловаться. Однако до меня дошёл слух, что за эти полгода ты успел меня переплюнуть и побывал во многих мирах — Земля, Мерраввин, Орсилай и конечно множественные планы Инферно. Поговаривают, ты лишь недавно вернулся в Москву.
Слова Илая оказались сущей правдой. Вот только они как порадовали, так и напомнили о том, что мне предстоит сегодня совершить. За спокойствием утренней усадьбы грядущие события ощущались почти неправильными. Хотелось удержать этот день, растянуть его, но тело и протест весьма требовательно напоминали, что отсрочка закончилась.
— Кстати, как парни? — опомнился Аванон, с удобством устраиваясь на кресле. — Надеюсь, они в порядке?
— В полном, — фыркнул тепло я. — Рамас и Аркас решили окончательно осесть во владениях Искриды. Грат, Цуг и Зирина с Эстель остались на Земле. Тэйн пропадает где-то на Вечном Ристалище, но часто навещает нас. Эйсона не вытащишь из Внешних земель. Велеста по секрету сказала, что он ухлёстывает за тамошней ореадой.
— Ха-ха-ха… — загоготал весело Баламут. — Ай да, Дубль, ай да молодец! Урвал себе младшее божество. Хитер, засранец… Погоди-ка, а о чем ты говорил ранее? — Илай внезапно опомнился и перевалившись через стол, посмотрел точно мне в глаза. — О чем таком узнает Нав?
Несколько мгновений я играл с ним в гляделки, а после спокойно произнес:
— Я ухожу, Илай. Завтра. Ты последний, кто не в курсе. Потому я и рад, что вы с Навией вернулись так вовремя.
Лицо Аванона застыло, а через пару секунд вовсе померкло. Он смотрел так, словно надеялся, что я сейчас рассмеюсь и назову всё дурной шуткой. Однако улыбка на моих губах была слишком вымеченной.
— Так ты не просто отправлялся в Мерраввин и Орсилай, да? — сокрушённо вопросил отрекшийся, разочарованно качая головой. — Всё настолько плохо? Судьи же говорили, что у тебя еще есть время.
— К сожалению, времени больше нет, — усмехнулся слабо я и невольно покосившись на правую руку, сжал ту в кулак и медленно разжал. — Процесс уже начался. Если задержусь на больший срок, то будет только хуже. Не знаю, сколько такое займет, но чтобы никому не навредить, уйти придётся. Иначе просто нельзя.
Под кожей правой руки, на которой красовались писания Опустошения, на мгновение проступили тёмные нити и тут же исчезли. Илай заметил. Его взгляд стал тяжелее, а пальцы медленно сжались на краю стола.
— Я понимаю, почему не Земля и не Мерраввин с Орсилаем. Но как насчет Вечного Ристалища? — с надеждой поинтересовался Баламут. — На Альбарре ты можешь с лёгкостью стать хранителем. Тогда тебе не придётся уходить. У тебя же только-только всё стало налаживаться.
— Я действительно могу с лёгкостью стать тамошним хранителем, — невозмутимо ответил я, поднимая глаза на Аванона и подтверждая его слова. — Но я… не хочу.
— Вот как. Значит, ты уже решил, — обреченно буркнул парень, откидывая на спинку кресла и слегка прикрывая веки. — А что насчет девочек и…
— Мы всё с ними обсудили, — спокойно добавил я, мягко перебивая друга. — Завтра у нас праздник и я хочу, чтобы ты остался и…
В какой-то момент я понял, что Илай попросту перестал слушать. Глаза Аванона полезли стремительно на лоб, а затем тот и вовсе привстал с насиженного места и устремил потрясенный взор куда-то вдаль, то и дело потирая лицо руками.
— Во имя материнской любви! Какого стручка, Ранкар? — опешил вдруг бывший голубокровный. — У меня галлюцинации? Или мне мерещится? Что ОНИ здесь забыли?
Я обернулся не сразу. Лишь когда на лице друга изумление сменилось узнаваемым отвращением. Дважды спрашивать Илаю не пришлось и проследовав за его взглядом, я осознал, в чем состояла проблема. От портальной площадки прямо в нашем направлении шагала целая делегация во главе с Матвеем. Но удивил Аванона не сам молодой князь, а те, кто находились позади него.
Портальная площадка ещё мерцала и не успела погаснуть. Гости шли по светлой садовой дорожке слишком слаженно и слишком молча, будто каждый заранее боялся того, что увидит у террасы. Следом за старшим сыном хранителя Земли шагал квартет оберегов, а уже за ними семенила четверка отмеченных. Впрочем, шокированным выглядел не только Баламут, но и те, кто прибыл с визитом.
Завидев меня, движения божеств замедлились, но внешне те не подали никакого виду. В отличие от их служителей. Темида первой отвела взгляд. Тиамат едва заметно напрягла плечи. Хеймдалль замер, словно наткнулся на невидимую стену, а Фрея смотрела на меня с такой странной смесью, что её спокойное лицо впервые показалось почти человеческим.
— Уже проснулся, брат? — Матвей приветственно и как ни в чем не бывало махнул мне рукой, будто каждый день приводит богов на прогулку. — Как спалось перед завтрашнимднём?
— Сладко, — ухмыльнулся с явным довольством я, продолжая сидеть беззаботно на прежнем месте и между делом глядя на Марриуза и напрочь игнорируя оберегов. — Очень сладко. Погляжу, ты с самого утра уже за работой.
— Как видишь, — расплылся тот в понимающей усмешке. — Ты с нами?
— Нет. Пожалуй, пусть он решает такие вопросы без моего участия, — отказался мягко я, продолжая игнорировать оберегов, которые не сводили с нас глаз. — Я позже навещу хранителя. Мне нужно с ним кое-что обсудить.
Марриуз понял отказ без лишних вопросов. В его глазах промелькнула короткая благодарность — он тоже не хотел, чтобы встреча превращалась в новый суд.
— Как скажешь, брат, — залихватски подмигнул мне он, а после указал гостям на дверь. — Прошу за мной, чтимые господа и дамы.
Шаги гостей звучали глухо. Никто не решался заговорить. Даже Илай, обычно не способный промолчать в подобный момент, лишь переводил недоверчивый взгляд с меня на божеств. Косясь в мою сторону, каждый из них проходил мимо. Однако не все желали следовать по своим делам. Краем зрения я увидел, что кое-кто остановился у края террасы.
— Ты… стал другим, — с теплой улыбкой отметила женщина.
— Не поверишь, Вивиан, но сам в шоке, — фыркнул я, пожав плечами. — Кто бы знал, что местный воздух столь благотворно на меня влияет.
Дослушав меня до конца, та вдруг закатила глаза.
— Как погляжу, твоя колкость никуда не делась.
— Что есть, то есть… — не остался я в долгу, а после указал глазам на ожидающего Матвея и оберегов. — Ступай, Кристальная Ведьма. Не задерживай остальных. Вас ждёт хранитель Земли.
Отмеченная кивнула и неспешно двинулась вперед. Однако в их компашке появилась та, кто решил повторить действия Вивиан. Фрея отделилась от процессии не сразу. Арнлейв хотела остановиться вместе с ней, но Ванадис едва заметно качнула головой. Предводительница валькирий подчинилась, хотя её взгляд остался прикован ко мне. Уже некоторое время её хозяйка не сводила с меня пристального внимания, но помимо колкости я по-прежнему остался не шибко терпеливым.
— Если что-то хочешь сказать или спросить, то не стой столбом, — хмыкнул я, не глядя на женщину. — Увы, но читать мысли я так и не научился.
В саду стихли птицы. Даже стрекот крыльев фей на мгновение показался слишком громким. Марриуз остановился у дверей, но не вмешался. Все обереги и их отмеченные разом замерли. На миг образовалась гнетущая тишина, но всего на миг.
— Почему? – тихо поинтересовалась Ванадис, а я тотчас ощутил на себе взгляды окружающих. — Почему не добил нас? Почему не довершил начатое? Почему остановился в столь ответственный момент?
В каждом вопросе слышалось то, чего прежде я никогда не замечал в голосе оберега — страх перед ответом.
— Не заблуждайся на мой счёт. Тебя простил не я, а Фьётра. Благодари её. Будь моя воля и ты была бы развоплощена еще год назад. Но знаешь… — я тихо рассмеялся и посмотрев себе через плечо, встретился взглядом со всеми оберегами разом. — Так даже лучше. Мне нравится ваш нынешний и столь жалкий вид. Каково это — лишиться большей части того, что вы имели? Каково лишиться паствы? — взор мой сместился чуть левее, и я с издёвкой посмотрел на предводительницу валькирий. — А ты, Арнлейв, скажи мне, каково это остаться последней? Каково это — лишиться всех сестёр по чьей-то указке? Вероятнее всего, мы с вами больше никогда не увидимся — так что прощайте, «почтенные обереги», — сухо заключил я, вновь возвращаясь к созерцанию ошеломленного Илая. — Ну или же просто страдайте. До вас мне теперь нет никакого дела…
Фрея чуть побледнела, но взгляда не отвела. Арнлейв же вздрогнула, будто сказанное предназначалось не ей, а клинку, до сих пор торчавшему в незажившей ране. Пальцы небесной воительницы стиснули край плаща. Однако ни возражений, ни привычной ярости не последовало.
— Зря не довершил начатое. Всё должно было закончиться иначе. Эпоха Оберегов должна была окончиться полностью.
Слова Ванадис для окружающих прогремели как гром среди ясного неба. Хеймдалль потрясённо застыл, а Тиамат и Темида с шоком воззрились на Фрею. Столь обыденное признание даже меня заставило посмотреть в их сторону. Я понял, к чему она клонит.
— Три секунды, не так ли? — спокойно произнёс я, а Ванадис резко вскинула на меня глаза. — Да, я знаю о вашем уговоре. Но лично мне плевать на него. И я безмерно рад тому факту, что благодаря Аббадону твой план рухнул. Возможно, однажды ты научишься жалеть тех, кого ломала. Прощай, Фрея…
Земля. Российская Империя.
Москва. Первое кольцо.
Главная резиденция рода Лазаревых.
Кабинет хранителя Земли.
23 апреля 4061 год по летоисчислению Вечного Ристалища.
За высокими окнами медленно просыпалась Москва. Утренний свет скользил по крышам Первого кольца, однако в кабинете оставался холодный полумрак. Плотные шторы были раздвинуты лишь наполовину, а огонь в камине давно погас. Молчание затянулось. В кабинете у хранителя Земли царила гнетущая обстановка. Ни приветствий, ни дурацких расшаркиваний, ни чего-либо еще. Каждый из присутствующих понимал, для чего они явились сюда.
Четверо оберегов сидели напротив массивного стола. Год назад каждый из них мог спокойно заполнить это помещение собственной силой. Теперь их ауры едва касались стен, и даже это слабое давление казалось скорее отголоском былого величия.
— С распрями окончено, — спокойно заключил Лазарев, стоя за спинкой кресла и рассматривая что-то за окном. — Такого умозаключения придерживаюсь не только я, но и Паллад с Аллейдой. Более того, после всего случившегося мы всё еще готовы сотрудничать. Причем на равноправных условиях. Как-никак вы наши соседи и враги нам под боком не нужны. Да и помехи, как понимаю, были устранены год назад. Надеюсь, все согласны?
Зеантар говорил ровно, не оборачиваясь. Внизу, за стеклом, по садовым дорожкам спешили слуги, и обычная жизнь резиденции странно не сочеталась с разговором тех, кто когда-то решал судьбы миров.
Удивление исказило лица Темиды, Хеймдалля и Тиамат. Безучастной осталась только Фрея. Справедливая первой выпрямилась в кресле. Бог Света недоверчиво сощурил уцелевший глаз. Многоликая перестала водить когтем по подлокотнику. Лишь Ванадис смотрела в сторону окна с тихим спокойствием оберега, которого исход встречи уже почти не касался.
— Честно признаться, мы и не рассчитывали на подобное. Ты мудр и милосерден, Зеантар, — изрекла с толикой удивления Темида, а после, переглянувшись с остальными, тихо заключила. — От лица Альбарры мы благодарим всех хранителей за такую щедрость по отношению к нам.
— Не принимайте это за милосердие, — сухо уточнил Хранитель Земли. — Равноправие не отменяет ответственности. Оно лишь означает, что отныне никто не станет платить за ваши решения вместо вас.
Справедливая медленно кивнула. Благодарность в её взгляде сменилась пониманием.
— К сожалению, я еще не закончил, — продолжил вещать Лазарев. — Я знаю, что Иерихон сейчас крайне нестабилен. Хотите вы того или нет, но вам придётся навести там порядок. Анархия чревата. Сейчас вас как раз четверо. Четыре пантеона. Так что дележкой территорий и власти займетесь сами…
— Мы наведём порядок, — после короткого молчания заверила Тиамат. — Но прежних границ пантеонов больше не будет. Иерихонцы сами выберут, кому доверять.
— В таком случае у вас действительно появился шанс, — заключил Лазарев.
— Трое…
Тихие слова Ванадис заставили Зеантара осечься, а остальные обереги взглянули на соратницу с удивлением. В её голосе не было ни вызова, ни сомнения. Только усталость. Такая глубокая, что остальные поняли смысл сказанного раньше, чем она успела объяснить.
— Трое? — задумчиво переспросил Лазарев. — Что значит твоё «трое»?
— Их будет трое, не четверо, — спокойно молвила женщина, поднимая взгляд на собеседника, а следующие слова разом огорошили присутствующих. — Вскоре мне придётся уйти. Я чувствую, что мой конец близок, потому не стану отсрочивать неизбежное. Свою власть и влияние я передам Хеймдаллю…
Бог Света медленно повернулся к ней. На лице Тиамат исчезло привычное спокойствие, а губы Темиды дрогнули, будто та хотела возразить самой неизбежности.
— ЧТО⁈ — ошарашенно выпалил Златозубый, резво поднимаясь на ноги. — ХОЧЕШЬ СКАЗАТЬ, ЧТО ВСЁ ЭТО ВРЕМЯ ТЫ…
— Да, — грустно хмыкнула Фрея, мягко перебивая собрата.
— Сколько⁈ — напряжённо вопросил. — Как долго уже длится увядание⁈
— Лет двадцать, наверное, — чуть шире улыбнулась Ванадис, ошарашив слушателей.
— Двадцать лет… — повторил Хеймдалль уже тише. — Почему ты ничего не сказала⁈
— На всё воля Астрала, милый брат, — усмехнулась женщина. — Так что не будь столь импульсивен.
Его гнев погас так же быстро, как вспыхнул. Златозубый тяжело опустился обратно, но продолжал смотреть на сестру, будто пытался запомнить каждую черту её лица.
— Так вот в чем таилась суть, — догадался Зеантар, поджав губы. — Ты подверглась увяданию бога и прежде чем уйти ты возжелала хоть что-то изменить.
— Эпоха Оберегов должна была закончиться, и я жалею, что не сумела довести свой план до конца, — сухо отозвалась Ванадис. — Мы превратили наш мир в болото. Я хотела разрушить порядок, который мы сами уже не могли исправить.
— Ты потому хотела использовать Ранкара и меня?
На миг образовалась пауза. Однако она оказалась недолгой. Вопрос Зеантара прозвучал без обвинения. От этого признание далось ей заметно тяжелее.
— Да… — невозмутимо созналась Фрея. Медленно поднявшись с кресла и сделав несколько шагов к окну, она вдруг посмотрела на хранителя. — Понимаю, что это крайне преступно с моей стороны, но можно я сделаю это на Земле? Не найдется ли у тебя подходящего места? Хотелось уйти, как и подобает любому северному богу — в бою. Но вряд ли ты или же твой сын исполните моё желание.
На губах Фреи появилась слабая улыбка, но глаза оставались печальными. Впервые за всю встречу в них не было ни расчёта, ни скрытого замысла. Тишина стала до жути звенящей. На ногах сейчас находился уже не только Хеймдалль, но и Темида с Тиамат. Слова Фреи были сродни безумию. Вот только что-либо поделать никто не мог. Увядание, как и естественный ход вещей, нельзя остановить. Да, стареть умели не только смертные, но и бессмертные.
— Темида, Хеймдалль, Тиамат, — Лазарев неспешно поднялся на ноги. — Боюсь, на сегодня мы закончили. Матвей сопроводит вас до пространственной крепости, потому детали обсудим в другой раз. Фрея, следуй за мной. Убивать я тебя не стану, но место для такой церемонии найдется. Надеюсь, Ниа не будет против, если в её владениях упокоится божество.
Ванадис последовала за хранителем Земли, но уже у самого выхода медленно остановилась и уважительно кивнула троице оберегов, которые не могли вымолвить ни единого слова после всего услышанного. У двери Фрея задержала взгляд на каждом из них. На Справедливой, с которой спорила тысячелетиями. На Многоликой, чьи замыслы когда-то угадывала без слов. На Златозубом, которого впервые оставляла одного.
— Темида, Хеймдалль, Тиамат, прощайте. Просить прощения не стану, но желаю удачи в ваших начинаниях. Надеюсь, у вас получится лучше, чем у меня…
— Не смей говорить так, будто мы уже не увидимся, — хрипло потребовал Хеймдалль.
Фрея улыбнулась ему почти по-сестрински.
— Тогда запомни меня такой и представь, что я просто ушла первой…
Земля. Российская Империя.
Москва. Первое кольцо.
Главная резиденция рода Лазаревых.
Задний двор.
Сад королевы фей.
23 апреля 4061 год по летоисчислению Вечного Ристалища.
Сад скрывался за живой стеной серебристых деревьев. Солнечные лучи пробивались сквозь переплетённые кроны, ложились на траву золотыми пятнами и заставляли росу на лепестках мерцать подобно россыпи крохотных звёзд.
— Замечательное место для последнего сна…
Ниа оказалась не против.
Однако тихие рыдания Арнлейв твердили об обратном.
Предводительница валькирий стояла на коленях у края поляны. Она пыталась сдерживаться, но плечи вздрагивали при каждом подавленном всхлипе. Зеантару не единожды приходилось собственными глазами видеть смерть божеств, странников или же астральных существ, но мужчина вынужден был признать, что естественный уход увядающего бога был в некоторой степени прекрасным.
Прекрасным и запоминающимся.
Фрея-Ванадис Дарующая не просто умирала, она медленно растворялась среди самых разнообразных цветов и растений прямо в саду королевы фей. Именно такое развоплощение бога и являлось истинным.
Силы оберега стремительно утекали прямо в небытие.
Силуэт истончался.
С каждым мгновением женщина всё больше напоминала призрака.
В самом же конце от неё и вовсе осталась лишь тусклая и едва видимая тень.
Ни грома, ни последней вспышки силы. Лишь едва слышный шелест листвы и свет, медленно покидающий её глаза.
Некогда могущественная богиня Войны уходила тихо, мирно и безмолвно.
Почти безмолвно.
— О лучшем сне и мечтать нельзя. Спасибо тебе и твоей семье, хранитель Земли…
— Передай им, что я ушла без страха, — добавила она после короткой паузы. — И если встретишь своего сына… не проси его прощать меня.
— Почему?
— Потому что он уже подарил мне больше, чем я заслужила. Возможность понять всё до конца.
Ветер прошёлся по поляне. Тень Ванадис рассыпалась множеством тёплых искр, и те опустились на цветы, не оставив после себя ни праха, ни следа силы. Арнлейв склонилась ещё ниже и прижала ладонь к земле там, где мгновение назад стояла её богиня.
Заключительные слова Фреи-Ванадис Дарующей были не словами прощания, а словами благодарности. На протяжении нескольких минут он стоял в гордом одиночестве на тенистой поляне посреди цветов и диковинных растений, выращенных Нией и её феями, а рыдания предводительницы теперь уже несуществующих валькирий затихли вместе с её уходом.
— Как понимаю, старость не радость. Даже у оберегов.
Ранкар остановился неподалёку, засунув руки в карманы. Его спокойный тон не мог скрыть взгляда, которым он окинул пустое место среди цветов.
— Ты знал? — слегка приподнял бровь Лазарев, глядя на подошедшего сына.
— Догадывался, — пожал плечами юноша. — Точнее, Истра догадывалась и просто озвучила свои мысли.
— Мне сказали, что ты недавно побывал на Альбарре. Отыскал останки сестёр Руны и завершал кое-какие дела?
— Отыскал и завершил, — согласно кивнул Ранкар. — Теперь они похоронены в надежном месте и, наконец-то, нашли свой покой.
Между двумя мужчинами внезапно возникла неловкая пауза. Но продлилась она совсем недолго.
Зеантар хотел спросить о многом — о завтрашнем уходе, о судьях, о том, вернётся ли сын. Но каждое подготовленное слово звучало либо приказом, либо попыткой удержать.
— Сын, если хочешь, то я…
— Нет, — мягко перебил хранителя юноша и отрицательно качнул головой. — Не начинай, пожалуйста. Твоё место мне даром не сдалось, как и в целом титул любого хранителя. Думаю, ты понимаешь, что я по иной части.
— Всё-таки уйдёшь? — скрепя сердце спросил Зеантар, хоть и сам давно знал ответ на такой вопрос.
— Не очень хотелось бы, но придётся.
— Я не знаю, что тебе наговорила Иссария и не мне учить тебя жизни, сын, но главное помни, кто они и на что способны.
— Так ведь и меня произвели на свет отнюдь не простые люди, — хмыкнул с весельем парень.
— Значит, вестник двух судей, — задумчиво вздохнул Лазарев с толикой грусти. — Вестник Жизни и Смерти. Звучит… угрожающе. У тебя будет много работы. Очень много. Сотни, если не тысячи новых миров. Необъятный Астрал. Миллионы проблем. Миллиарды новых существ.
— Твои прозвища звучат не менее устрашающе, но да, ты прав — работы и вправду будет много, — ухмыльнулся с некой досадой парень, глядя на порхающих вдали фей. — Завтра сюда прибудут девочки.
— Оно и немудрено, — с тяжестью на сердце отметил Зеантар.
— Нет, они придут сюда не прощаться.
— А для чего? — удивился мужчина, но после пары секунд раздумий брови его чуть двинулись вверх. — Неужели ты хочешь…
— Именно, — улыбнулся широко Влад. — Обещания необходимо выполнять. В прошлой жизни я сдуру дал им слово, ну а Искрида и Фи остальное решили за меня. Так что, если они не против, то и я тоже. К тому же они все мне… симпатичны.
Сказанное прозвучало нарочито небрежно, но Зеантар заметил, как Влад отвёл взгляд и едва заметно улыбнулся собственным мыслям. Радостный смех хранителя Земли разнёсся над садом, и тот ободряюще похлопал сына по плечу.
— Поздравляю. Дай мне буквально полчаса, и я отыщу того, кто проведёт церемонию и…
— Окажешь мне услугу?
— Разумеется.
— Мы хотим, чтобы всё прошло по вашим обычаям. Девочки не против. По обычаям, как принято у землян. Я хочу, чтобы это сделал ты… отец.
Последнее слово прозвучало тише остальных, однако сад словно замер вместе с ним. Даже феи на мгновение прекратили порхать между цветами. Хранитель Земли оторопел. Зеантар стоял ни жив, ни мёртв. Сердце его учащённо забилось. Вселенная свидетель: он с самого рождения ждал именно этих слов. Именно этого слова.
Он столько раз представлял, как однажды услышит его, что давно перестал верить в возможность этого мгновения. Теперь же единственное слово оказалось теплее всех оправданий, клятв и обещаний.
Влад впервые так его назвал.
Не хранителем.
Не Зеантаром.
Не князем.
И даже не Лазаревым.
А… отцом.
— Я… я всё сделаю, — голос его стал сиплым, а в горле запершило. — Спасибо за такую возможность, сын…
Зеантар положил обе ладони сыну на плечи. На мгновение показалось, что он хочет обнять его, но мужчина остановился, опасаясь разрушить хрупкое доверие излишней поспешностью.
Ранкар тихо вздохнул и сам сделал короткий шаг вперёд.
Объятие вышло неловким и непривычным. Но впервые ни одному из них не понадобились слова, чтобы почувствовать себя отцом и сыном.
Земля. Российская Империя.
Москва. Первое кольцо.
Главная резиденция рода Лазаревых.
Задний двор.
24 апреля 4061 год по летоисчислению Вечного Ристалища.
Около полудня…
Голос хранителя Земли звучал не шибко громко, но в звенящей тишине заднего двора его баритон гремел, как набат.
— Фьётра из Ванахейма согласна ли ты стать верной супругой Ранкару Хаззаку⁈
— Согласна!
— Объявляю вас мужем и женой!
……
— Искрида Опаляющая согласна ли ты стать верной супругой Ваерсу Пустому⁈
— Согласна!
— Объявляю вас мужем и женой!
……
— Диана Иллион!
……
— Кайса Ксант!
……
— Сиана Аванон!
……
— Серинити из Танебриса!
……
— Велеста Фронтирская!
……
— Согласны ли вы связать себя с Владиславом Лазаревым-Верейским узами помолвки?
— СОГЛАСНЫ!!!
— В таком разе я объявляю вас официально помолвленными!
Над всем задним двором вдруг воцарилась странная и до жути пугающая тишина, но миг погодя шквал криков, свиста и аплодисментов обрушился на всю резиденцию таинственного рода Лазаревых.
— ПОЗДРАВЛЯЕМ…
— ПОЗДРАВЛЯЕМ…
— ПОЗДРАВЛЯЕМ…
Пять раз помолвлен и дважды женат.
Могу ли я назвать сегодняшний день самым счастливым в своей жизни? Да, именно так оно и есть. Несколько лет назад я не мог и мечтать о чем-то подобном, но судьба… судьба порой совершает слишком неожиданные повороты.
Когда-то давно я и помыслить не мог, что у меня настолько большая семья. Когда-то давно я и представить не мог, что буду дважды женат и пять раз помолвлен. Но глядя на их улыбки, вслушиваясь в их смех, наблюдая за пляшущими на танцполе теперь уже женами и невестами, на душе зарождалось нечто неповторимое и тёплое.
Наверное, только в этом месте могло собраться такое число разумных и столь разнообразное количество самых разнообразных существ. Так что, наблюдая за происходящим, только сейчас я стал понимать, какой титанический труд проделал мой отец и род Лазаревых.
Аристократы и простолюдины.
Люди и тераты.
Горгоны и демоны.
Хранители и божества.
Столь разношерстной компании я не видел никогда. Да и вряд ли увижу, хоть где-то.
Илай отплясывал со своей супругой Навией. Эйсон вовсю веселился с миленькой ореадой, что прибыла вместе с делегацией младших божеств. Имания о чем-то разговаривала с государем и государыней Российской Империи, а в это же время наставник ворковал с Морриган. Рамас повсеместно следовал за Селестой, которая вела беседы с одной из жен хранителя Орсилая. Её брат Роквал о чем-то спорил с Аркасом, Гратом и Цугом, а Эстель и Зирина танцевали в обществе хохочущего Ас-Нная и Реахзора.
Матвей, Тар и Рас, можно сказать, находились в центре внимания, потому как их всячески хотели охмурить не только горгоны Танебриса, но и младшие божества Внешних земель. Однако Серинити и Велеста то и дело угрожающе демонстрировали тем кулаки. А совсем неподалёку от них Хёса и Рейна весело смеялись в обществе Грации. Ну а княгини Лазаревы и Альяна почти не отходили от моих жен и невест, ведь это торжество состоялось только благодаря их помощи.
Правда, не все выглядели столь беззаботно, потому как где-то в стороне зоны отдыха Марагна Опаляющая, Зархон Великий и Гатаг Разрушитель о чем-то беседовали с Аллейдой и Палладом. Причем где-то позади то и дело мелькали физиономии других выживших архидемонов-лоялистов.
Если честно, то торжество изначально планировалось тихим и совсем небольшим, так что я и сам не успел осознать, когда оно превратилось в столь грандиозное мероприятие. Лишь одно невольно напрягало — где-то неподалёку я ощущал ауру матери и отца, которые вели разговор с Иссарией.
— Как вижу, ты почти готов, да, брат? — с улыбкой заметила Лика, присаживаясь со мной за один столик, который стоял дальше остальных.
Княжна оказалась права. Доспех Черной Гидры уже находился на мне. Изначально он был костюмом, но сейчас вновь принял знакомый образ. Вынужден был признать, что ремесленные мастера рода Лазаревых являлись редкостными умельцами.
— Скучать будешь? — хитро прищурился я.
— Он еще спрашивает! — с наигранным возмущением насупилась дочь хранителя.
— Наверное, ты часто такое слышала, но ты замечательная девушка и…
Увы, но договорить я не успел, потому как шаги императрицы Алого Пламени после некоторых событий я сумел бы распознать даже из тысячи похожих. Впрочем, опасался я отнюдь не шагов. Опасался я малость иного.
Так что хотелось мне того или нет, но опасения оправдались.
Опасения, к которым я уже был готов.
— Ранкар, — тихо окликнул меня Иссария, кладя руку мне на плечо. — К сожалению, нам пора.
Обычные слова, но они прогремели как гром среди ясного неба. Сумерки лишь начали сгущаться, а празднество хоть находилось в самом разгаре, но действия Иссарии и мой вид ни от кого не укрылись.
— Что ж, значит, в путь…
Я неторопливо поднялся из-за стола и также неспешно на глазах у всех стал спускаться вниз по ступеням на первый этаж. Никаких прощаний и никаких слёз. Об этом я договорился со всеми заранее. Однако улыбки окружающих отчего-то казались до ужаса печальными.
— Грация, Истра, нам… пора.
Призрачный силуэт Руны оказался рядом, а секунду погодя оцелота прямо на ходу вновь обратилась в свой звериный облик.
— Бегу, хозяин!
Каждый шаг отзывался странной глухой болью в сердце, но я упорно шел вперед. Шел прямиком к портальной площадке. А за мной в это время безмолвно семенили окружающие во главе с Лазаревыми.
— Я всё подготовлю, — тихо изрекла Иссария. — Минута-другая у тебя еще есть.
Стоило обернуться, как передо мной тотчас возник силуэт матери. С теплой улыбкой на лице она крепко меня обняла и, клюнув в щёку, совсем тихо заключила:
— Береги себя, сынок.
— Не переживай, мам. Всё будет в порядке.
Следующий на очереди оказался хранитель Земли:
— Возвращайся почаще и не забывай, что здесь твой дом. Здесь тебя всегда будут ждать. Так что среди всех тех миров, в которых ты побываешь, не забудь дорогу обратно.
— Не забуду, отец.
— Племянник, ты уж задай там жару! — весело расхохотался Ас-Ннай.
— Не оплошай, брат! — в унисон выкрикнули Тар, Матвей и Рас.
— Держись, Ранкар! — загомонили радостно друзья.
Последними на очереди были именно они. Девочки стояли чуть в стороне, но мне хватило одного краткого взгляда и послав им воздушный поцелуй, я одними губами прошептал:
— Люблю вас.
— Ранкар, — окликнула меня Иссария. — Еще несколько секунд и отправляемся.
Я уже было намеревался двинуться вперёд, но из-за спины раздался чей-то быстрый топот и не успел я обернуться, как у меня на шее повисла хлюпнувшая носом Лика.
— Я буду скучать! Сильно-сильно скучать!
— Нас перебили, и я не успел сказать главного, — с улыбкой в голосе отозвался я, неспешно отстраняясь от княжны. — Ты чудесная девушка и я горд тем, что ты стала моей семьей. Так что не вздумай плакать… дорогая сестра.
Всего на миг, но Лика оторопела, а после радостно шмыгнула носом и расплылась в самой обворожительной улыбке на свете.
— Возвращайся скорее, брат!
Последнее, что увидели окружающие, так это то, как кандидат судьи Пламени неспешно прошествовала в алый портал, следом за ней проследовал грациозный пространственный зверь. В шаге от той самой грани Владислав Верейский внезапно замер и заглянув себе через плечо, расплылся в широкой улыбке и спокойно заключил:
— Не скучайте. Скоро вернусь!
Юноша исчез вместе с захлопнувшимся порталом, а самые сведущие ощутили, как из-за закрытой завесы завеяло мощью необъятного Астрала.
— Он же вернется? — почти что шепотом обратилась Инарэ к мужу.
— Конечно, вернётся, — с отеческой улыбкой заключил хранитель Земли, прижимая к себе жену. — Путь Ранкара Безродного может, и завершён, но путь Вестника Жизни и Смерти только начинается…
Конец…
Приветствую вас, уважаемые читатели.
Что ж, вы этого ждали, и это свершилось — эпилог опубликован.
Я постараюсь быть кратким, но будет сложно.
Во-первых, друзья, я хотел бы попросить прощения за задержку. Знали бы вы, сколько всего хотелось добавить в эпилог, но, увы, вошло только самое важное и необходимое. И да, разумеется, я видел, что многие подняли панику в комментариях, но надеюсь, что вам понравилось написанное.
Во-вторых, я вновь хочу сказать вам огромное спасибо.
Спасибо от всего сердца за вашу поддержку, за ваши лайки, за ваши награды, за ваши комментарии. Не устану повторять — без вас, читателей, не было бы нас — авторов.
Ну и в-третьих… Честно признаться, друзья, сейчас мне очень грустно. Грустно прощаться с героями и персонажами. Как новыми, так и старыми. Но также сердцем и душой я осознаю, что у истории должно быть не только начало, но и конец.
Наверное, вы спросите: «Почему финал именно такой?», «Почему Влад не остался почивать на лаврах?», «Почему он не стоит на месте?», «Почему отправился… туда?»
Друзья, Вселенная Рассвета и Раздора не стоит на месте.
Она продолжает жить. Продолжает развиваться. Продолжает дышать. Продолжает существовать по своим законам и правилам. Потому продолжают жить и бороться и наши герои.
Зеантар, Влад, Бездна, Илай, Эйсон, Ас-Ннай, Фьётра, Искрида, Матвей, Тар, Рас, Лика, Тэйн, Рамас и… все, все, все.
Путь наших героев не заканчивается. Точнее, он очень далёк от завершения. Они будут идти дальше. Они будут жить в ваших сердцах и на страницах книг — как нынешних, так и будущих (да-да, считайте это небольшим намёком. Надеюсь, вы понимаете, о чём я).
После вашего ознакомления с эпилогом, если захотите, можете задавать вопросы, и я постараюсь на них ответить. Ну а что касается продолжения, то ждать его стоит через пару-тройку месяцев. Увы, но автор чересчур болезный, и это зачастую сказывается на написании.
О чём будет продолжение? Кто знает. Но, думаю, многие читатели понимают, что без старых героев не обойдётся. Хотя, возможно, многие захотят продолжения данной истории. В общем, буду ждать обратной связи от вас.
Ну и не забываем подписываться на группу в ТГ — https://t. me/vel_pavlov. И в ВК — https://vk.ru/vel_pavlov. Буду всем рад.
За сим позвольте откланяться. Совсем скоро увидимся на страницах моих будущих книг.
В остальном же…
Как и всегда…
Всех обнял, прижал…
Ваш Вел Павлов.