Вечер пролетел за разговорами и планами. Я очнулся лишь когда Павел тронул меня за плечо и сказал, чтобы я шёл в комнату. Я и сам не заметил, как уснул, уткнувшись в столешницу.

Зато утро началось бодро. Анатолий будто ждал, когда я проснусь и стоило мне умыться, поймал меня и потащил на задний двор.

— Смотрю я, чему тебя Николай, да Павел учат, и всё неверно. Не учат так. — объяснял он свои намерения. — Сначала ведь тело своё нужно изучить. Работать телом как оружием, а потом уж за меч браться. Вот сейчас станем отрабатывать работу без оружия.

Он размял плечи, стукнул правым кулаком в левую ладонь, потом, левым кулаком в правую.

Чувствую, сейчас будет не отработка, а избиение младенца.

Мы успели позаниматься минут двадцать. Я трижды оказался на земле, и дважды в захвате, из которого в жизни не смог бы выбраться. Однако один раз почти смог провести бросок, чем страшно возгордился.

Павел явился спустя пятнадцать минут.

Заметив меня, но не увидев Анатолия, он тут же спросил:

— Ну что, готов?

— К чему?

— Сейчас позавтракаешь и тренироваться, — Павел прислонился к бревенчатой стене, придерживая перевязанную руку. — Тебе ещё холодное оружие поднимать надо. Оно у тебя еле ползёт, если верить твоей цифромантии.

— Да подожди ты со своим оружием! — тут же вспыхнул Анатолий, выглянув из-за стены. — Пускай сначала руками работать научится, да уклоняться. Он же как тесто для шаурмы.

— У меня уже вообще тесто в голове, — выдохнул я.

— Да подожди ты со своим тестом подойдёт без тебя. Оно, знаешь ли, само это умеет, я уже знаю, — поставил меня на место Анатолий.

— Тогда вместе будем его учить и посмотрим, чья наука лучше.

Меня, естественно, никто не спрашивал.

Но не успели они начать свои истязания над бедным мной, как за забором выстроилась целая делегация.

Ефим, Степан, Генка и, что меня удивило, Егорка. Пацан был босой, с торчащими вихрами. Он наслушался историй от друзей, и отпросившись у Тихона, проснулся с утра пораньше и прибежал из самого леса.

Все четверо стояли рядком у поленницы и старательно делали независимые лица.

Из-за угла таверны, появилась широко зевнувшая Ника, прошлась вдоль ряда парней, будто сержант, и усевшись на землю, уставилась на нас мутным со сна взглядом.

— Это ещё что? — со смехом спросил Павел.

— Мы помогать, — бодро отрапортовал Ефим. — Ну, и… это… тоже учиться.

— Мы будем стараться! — вставил Генка.

Павел медленно оглядел новобранцев с ног до головы.

— Раз хотели, так вперёд! — объявил Анатолий наконец. — Сначала зарядка. Ну-ка все вместе!

Следующие полчаса я не только наблюдал, но и участвовал в прекрасной картине.

Павел гонял нас так, что под градом катил со взмыленных спин. Ну, у парней, я-то уже был привыкший. Анатолий тщательно контролировал, чтобы никто не филонил, был непреклонен и безжалостен. Уверен, уже на пятой минуте, парни пожалели о своём рвении, но не сдался ни один.

Бег с максимальным ускорением вдоль плетня, потом приседания, тут же отжимания, на которых Генка сложился на восьмом разе, а Степан на двенадцатом. Растяжка, от которой Ефим издавал звуки раненого тюленя.

— Не опускать руки! — ревел Павел.

— Враг не будет ждать, когда у вас появятся силы! — ревел Анатолий.

— Броненос только порадуется вашему бессилию и мягкости. — добавлял Павел.

— А ну еще по двадцать раз отжаться! — давил Анатолий.

— Дышать! — командовал Павел. — Дышать, а не хрипеть!

— Егорка, спину! Ты у бортника рамки таскаешь, а спину держать не научился?

— Так дядя Тихон говорит, спину гнуть надо! — простонал Егорка.

— Вот над ульем и гни. А здесь, не надо мне прогибаться. Стоять то конца!

Мальчишки сопели, закусывали губы от натуги, но не сдавались.

Я же прикинулся ветошью, и не отсвечивал. Но и не филонил. Старался выполнить все указания и перевыполнить.

И это ведь было интересно. В самом начале знакомства, вся эта компания, (за исключением Егорки), караулила меня с дубинами за околицей. А теперь вон, поглядывают на меня искоса, чтобы не ударить в грязь лицом, и с натугой пыхтят.

Идея, кстати, отличная и удобная всем. Родители сейчас в полях, с рассвета до темна, а пацаны заняты делом, а не предоставлены сами себе. Раньше это означало бы озеро, драки и разорённые чужие огороды. Теперь же, зарядку, получение навыков и умотанных к вечеру детей, которым о шалостях даже думать лениво.

— А теперь за палки! — скомандовал Павел.

Выдали обструганные хворостины, в руку толщиной, с обмотанными тряпьём концами.

— Стойка вот такая должна быть. Ноги пошире, не вместе, переднюю вперёд, заднюю назад.

— Это как? — взмолился Ефим.

— А какая моя нога задняя? — глубокомысленно уточнил Степан.

— Вот так становись, — продемонстрировал Анатолий, выставив вперёд левую ногу, и перенеся на неё вес. Правую поставил позади и слегка согнул. — Так будешь стоять устойчиво. — затем он оглядел мальчишек и тут же напустился на Егорку. Ну кто так стоит? Ты же от первого тычка завалишься! Локоть не задирай. Ефим, ты чего размахиваешь палкой, как как на покосе? Ты же не молотишь, тебе бить надо.

Позанимались ещё с полчаса, и мальчишки уже начали поглядывать друг на друга свысока: мол, вот теперь-то мы ратники.

Я же смотрел на другое.

Пока я тренировался и выжимал из себя последние силы, мой прогресс медленно, но верно рос.

Я, признаться, в последние дни, не следил за прогрессом, и без того хватало событий. Зато система напомнил о себе сама.

Прогресс:

Холодное оружие: +15,67

Холодное оружие: +19,35

Холодное оружие: +11,21

Внимание!

Вы достигли порогового значения навыка «Холодное оружие» для вашего текущего ранга.

Уровни навыка «Холодное оружие» больше нельзя поднять на текущем ранге.

Необходимо повысить ранг для дальнейшего развития.

Бонус за достижение порога: «Чувство оружия». Беря рукоять незнакомого оружия, вы быстрее привыкаете к новому орудию. Некоторые виды оружия будут сразу казаться вам знакомыми.

Но насладиться достижением мне не дали.

Не позволив нам отдохнуть, Павел объявил:

— А чего вы расселись? А ну, живо подъём! Все четверо нападайте на Макса.

Наступила пауза.

— В смысле, все? — уточнил Степан.

— Без смысла. Попробуйте справиться с ним вчетвером. Заодно посмотрим, чему он научился.

Мальчишки переглянулись, затем с опаской покосились на меня.

Мне стало немного не по себе под перекрестными взглядами. Для Павла это была забава, а для них нечто иное. Я ведь уже поколотил из однажды. А еще убил при них броненоса. Если для Павла я выгляжу простым мальчишкой, то для них…

Ефим первым перехватил палку поудобнее.

— Начали, — скомандовал Павел.

Я не супервоин. Рукопашкой занимался когда-то, легкой атлетикой и каратэ, но и всё на этом. Да и когда это было!

Но эти ребята никогда не тренировались, до сегодняшнего дня.

А я в последние недели, тренировался каждый день. Порой даже по два раза. Причём с ветеранами вторых и третьих рангов. И эти ветераны выжимали из меня все лошадиные силы, потому что понимали, что если я не научусь, то умру.

И казалось бы, разница между нами всего в три недели. Однако, эта разница оказалась пропастью.

Ефим первым бросился в бой. Он мчался напрямик, держа жердь с замахом от плеча. Он явно вкладывал в удар весь свой боевой дух и всю мальчишескую удаль.

Я даже блокировать не стал: просто шагнул в сторону и чуть подтолкнул его своей палкой, добавив ускорения. Ефим по инерции пролетел мимо и врезался в несущегося с другой стороны Степана.

Генка зашёл сбоку. Умно зашёл, кстати. Он вообще смышлёный. Я поймал его палку своей, крутанул и вырвал у него из рук: он даже не понял, как остался с пустыми ладонями.

Егорка попытался ткнуть снизу. Я подставил древко, резко рванул в сторону, и мальчишка, потеряв опору, сел на землю.

Степан успел замахнуться дважды. Первый удар я принял на скользящий блок, от второго ушёл, а на третьем просто поднырнул под его руку и хлопнул ладонью по спине. Несильно, но достаточно, чтобы он споткнулся.

Вся наша схватка заняла от силы секунд десять.

Стало тихо.

Четверо горе-воинов сидели и стояли в разных местах двора и смотрели на меня круглыми глазами.

— Ни фига себе, — выдохнул Степан. — Вы бы на нас еще броненоса спустили.

— Как ты это сделал?.. — Ефим поднял свою палку и посмотрел на неё, будто она была виновата. — Ты ж… ты ж просто отошёл! Ты даже не бил!

— В этом и смысл, — сказал за меня Павел. — Он не сильнее вас и не быстрее. Он просто знает, куда встать. А знает потому, что три недели подряд, каждое утро получает по хребту.

Анатолий согласно кивнул, затем повернулся ко мне.

— Ну, значит, ты со мной будешь тренироваться. А эти воины с Павлом. Сейчас и посмотрим, как ты против меня попляшешь.

Анатолий лучезарно улыбнулся, а мне стало нехорошо.

Анатолий не поддавался и вкладывался в каждый удар как надо. Благо еще, не атаковал впрямую, а сохранял цели атак в рамках учебного спарринга. Первые два прохода он просто выбивал у меня палку. Короткими и резкими движениями. причём оба раза сделал это одинаково.

— Держи так, чтобы не улетала, — подсказывал он. — У тебя хват не правильный. Ты же не весло держишь. Держи мягко, но цепко. Руки не перенапрягай, чтобы торчали палками, но и не расслабляй, чтоб не висели как сопли.

Наука Анатолия была очень кстати. Прогресс уже давно был набран и тренировку можно было не проводить, но это был тот самый случай, когда каждый урок оказался кстати. Все упражнения и отработки ударов, которые я раньше просто повторял, теперь обретали смысл. Приходило понимание, как нужно двигаться, и какое движение должно следовать за каким.

Третий проход я продержался дольше. Пятый — ещё дольше. К десятому мы уже нормально махали палками почти на равных. Ну это мне так показалось сначала. Анатолий быстро показал, что мне еще учиться и учиться. Но я не сдавался. Где надо, держал дистанцию, Анатолий, с видом заправского инспектора проверял мою защиту, находил дырки и демонстративно указывал на них. То и дело прилетали тычки, было не больно, но очень обидно.

— Учиться тебе ещё и учиться, — покачал головой Анатолий, старательно показывая, как он разочарован. Но я-то видел, каким азартом у него горели глаза. И тут он отбросил палку. — Давай на мечи перейдём. Покажешь, чему научился у Павла.

У Анатолий был добротный широкий меч. Я же взял меч первого ранга, доставшийся мне от Шныря. Сражались естественно мечами в ножнах.

С мечом всё стало иначе: другой вес, другой центр, другая механика. И тут я оценил новый бонус от системы. Меч ощущался совсем иначе. В руку он лёг привычнее. Я даже поверил на миг, что сейчас покажу Анатолию, где раки зимуют, но тщетно. Через полминуты я снова был безнадёжен, но руки будто жили своей жизнью. Я стал предугадывать как повернуть меч, уда его подставить, как он должен себя вести при таком ударе… А дальше, руки будто сами вспомнили.

Мы работали минут двадцать. Один раз я почти достал Анатолия. И как бы он не скрывал своего удивления, я знал, что он впечатлён. Он в последний момент чуть повернул корпус, уходя от коварного удара.

— Что ж, хорошо, — одобрил он.

— И правда достойно! — подтвердил Павел.

Я только сейчас заметил, что мальчишки и не думали тренироваться.

Все четверо, вместе с Павлом, стояли у поленницы, напрочь забыв про свои палки. Они смотрели во все глаза будто в театре. У Ефима даже был приоткрыт рот от удивления.

И вот тогда я понял, зачем Анатолий всё это устроил.

Он ведь не мне устраивал показательное выступление, он им показывал: вот куда надо стремиться. Не абстрактный герой из баллады, не богатырь из сказки, а свой же пацан, ровесник, который просто три недели подряд вставал на рассвете. А еще он готовился к тому, что скоро предстоит готовить ополчение. А такая демонстрация, не только для мальчишек полезна. Они ведь на всю деревню растрезвонят, чему научились, а главное, чему научился я.

— Чего встали? — рявкнул Павел, заметив наши недоумённые взгляды. — А ну, двадцать приседаний!

Спустя еще пятнадцать минут тренировки, людей на дворе прибавилось.

Из-за угла появились Илья с Хорем и несли массивные свёртки.

— Принимайте подарочки! — прогудел кузнец.

Мы переглянулись, а Хорь указал на Анатолия:

— Давай, подходи, обновки примерять будешь.

Анатолий, еще не понимая, что происходит, шагнул вперёд.

Хорь уложил один из свёртков на поленнице и принялся разворачивать.

Вскоре, под солнечным светом, сверкнул бок брони. Павел даже присвистнул.

Основа была из тёмной шкуры броненоса, с матовым отливом. Хорь успел её выделать так, что она стала мягкой. Я даже подошёл и украдкой потрогал. Гибкая-то гибкая, но на ощупь напоминала подошву.

Кожевник сшил из кожи поддоспешник и наплечники, прошив всё в три слоя.

Поверх легли металлические и костяные пластины.

Если я правильно понял, Илья взял бронированные наросты броненоса, распилил, обточил и подогнал друг к другу, чтобы они лежали внахлёст, как чешуя. При этом стыки располагались плотно, но сам доспех оставался подвижным.

Хорь принялся помогать Анатолию облачиться в новый доспех, попутно объясняя, что к чему.

— Кираса на грудь, это понятно. Вот здесь завязки, чтобы отрегулировать по обхвату. Пластины на плечи крепятся здесь, это Илья подсказал. Наручи крепятся на запястьях, предплечьях, а здесь к броне подходят, ага. Свесы на бёдра, крепятся вот так, чтобы прикрыть верх ног и при этом не мешать шагу.

— Ну кого ты учишь, — проворчал Анатолий. Его глаза горели азартом и неподдельным мужским счастьем, когда внутренний мальчик получает новую игрушку.

— Да где ты такое видел? Мы её на кожаный ремень сажали, а сверху бляхами обшили. Чтобы и гибко и не разрубили! Знает он…— ворчал довольный своей работой Хорь, — Чувствуешь, как броня играет, а хотя плотно сидит. Вот…

— А вес чуешь? — крутился рядом не менее взбудораженный Илья. — Против железа втрое легче, при этом прочнее. Удар держит, будто в стену бьёшь. Я проверял…

— Проверял он, — проворчал Хорь. — Столько материала запорол.

— Так проверить же надо, я и мечом рубил, топором бил. Щербины остались, а насквозь не взял.

Мальчишки наблюдали за происходящим как за шоу. На их глазах, и без того крутой Анатолий, превращался из простого воина в полубога войны.

Павел наблюдал за всем с не меньшим восхищением.

Наконец Анатолий надел броню.

Под восхищёнными взглядами, он развёл плечи, свёл, поднял руки над головой. Нагнулся, достав пальцами земли. Крутанул корпусом влево-вправо. Сделал несколько шагов, потом присел и поднялся. Взял палку и провёл три коротких удара: сверху, сбоку, снизу, проверяя, не мешают ли бронепластины.

Во дворе стояла тишина. Мальчишки не дышали.

— Вот теперь ты точно похож на предводителя ополчения, — заметил Павел.

— Да эта броня и тысячнику пойдёт! — возмутился Хорь.

— Да и барон такой не погнушался бы, — с достоинством кивнул Анатолий. — Спасибо вам. Вот удивили, так удивили.

Хорь и Илья явно остались довольны проделанной работой И это было заслуженно.

Анатолий преобразился, и для врагов будет выглядеть особенно грозным противником. И зрелище было жуткое. Анатолий и без брони мужик немаленький. А в этой чёрной чешуе он раздался вдвое и выглядел угрожающе и опасно. В утреннем свете казалось, что во дворе стоит не человек, а некто хищный, вылезший из того же леса, по пути закусив броненосами.

У меня в голове всплыло слово «терминатор», и я его немедленно затолкал обратно, так и не озвучив, потому что значение пришлось бы долго объяснять.

— Хорошо сидит, — качнул головой Анатолий. — Вот это достойная работа.

Сказал с достоинством и сдержанно, как полагается воину. Он ведь воин, а не позёр.

Зато Хорь с Ильёй стояли рядом и сияли, глядя на свою работу, как два кота, налопавшихся сметаны.

Кузнец пытался важно хмуриться, но у него не получалось, и он всё время расплывался в довольной улыбке. Хорь невозмутимыми глазами смотрел на Анатолия, но уголки рта предательски поползли к ушам.

— В плечах-то не жмёт? — не выдержал кожевник.

— Не жмёт, — ответил Анатолий, несколько раз разведя руками и подпрыгнув.

— А наруч? Я его подлиннее сделал, у тебя ведь руки длинные…

— Хорошо сидит, — повторил Анатолий.

И Хорь, что интересно, умиротворённо выдохнул. Его работа была сделана на отлично.

— Это мы тебе в награду, за то, что помог Дубовый Яр отбить, — сказал Хорь.

— И за то, что наших вызвался учить воинской науке, — добавил Илья. — В такой броне оно сподручнее.

Илья повернулся к Павлу.

— Скоро и тебе броню доделаю, Хорь показал, как надо. Будете у нас, как княжеские генералы сверкать.

А кожевник повернулся ко мне.

— Слышал я, — сказал он, — что и ты приложил руку к победе над броненосами.

— Слухи преувеличены, — смутившись от неожиданности, сказал я. — Мы там втроём были. И Елена перед этим их травой приложила.

— Слухи, парень, всегда преувеличены, — согласился Хорь. — Только, и на пустом они месте не растут.

Он развернул вторую тряпицу.

Внутри лежал фартук.

Кожаный, тёмный, длинный, до середины голени, с широкими лямками и карманом на груди. По виду, обычный рабочий фартук повара, каких у любого мясника по три штуки.

Только вот кожа была та самая, броненосья.

— Кожа лёгкая, поэтому в два слоя делали. И вот тут, по бокам, тоже. В ней и готовить, и у печи молотом стучать, а хоть и крепость брать. И от ножа спасёт, и от кипятка, и от жара. А если тебя кто в бок мечом пырнёт с придурью, то, глядишь, и убережёшься. Но я гляжу ты куртейку-то мою носишь. Так что я за тебя спокоен.

Я взял фартук.

Он был тяжелее обычного, но ненамного, и лёг по фигуре как влитой. Кожа была мягкая, и бархатистая, с едва заметным матовым отливом.

— Хорь, — восхитился я. — Это же произведение искусства…

— Это просто фартук, — отрезал кожевник. — Повару фартук нужен? Нужен. Вот и носи.

От автора:

Я тут узнал, что у одного моего читателя, вчера был День рождения!

Дорогой Джон Пак, Поздравляю тебя от всей души.

И казалось бы, как это всё связано. Но я планировал взять сегодня выходной, но в качестве подарка, водьму его попозже! Спасибо, что читаете и даже в день рожения!