Думал, сразу куда-нибудь зайдем, перекусом, но нам с Виктором предложили потерпеть. Прибыли мы на железнодорожную станцию Токио, а надо нам в Asakusa View Hotel, который в этом году принимает любителей фантастики. Нам сказали, что мы сейчас находимся неподалеку от Императорских Садов, в принципе отсюда недалеко, что до советского посольства, что до нашей гостиницы, только они в противоположных сторонах будут.

Есть два способа добраться до нашей цели — вызвать такси или проехать на метро. Время сейчас пиковое, местный офисный народ домой возвращается с работы. Они обычно поздно это делают, потому что трудоголики поголовно. На такси можно в пробку попасть, на метро быстрее, но не так уважительно. В общем, мои японские сопровождающие в затруднении, но зная менталитет европейцев, предлагают сами выбрать.

Я сразу метро предпочел, Виктор к моему мнению присоединился, хотя Семицветов настаивал на такси. Но мы его слушать не стали. На подземке точно будет быстрее, да и хочется окунуться в повседневную жизнь чужой столицы. Японцы обрадовались, может, в том числе и намечающейся экономии, а может тому, что могут нам Токио показать, и повели нас на станцию Такаратё, но, вроде, к карате это название никакого отношения не имеет. Можно на автобусе было подъехать, но после многочасового сидения нужно было кровь разогнать, да и поглазеть по сторонам хочется.

Меня за рубежом вообще всегда больше интересовали не туристические достопримечательности, а как живут люди, вот и тянуло посмотреть на окраины, спальные районы, небольшие городки. Часто контраст разительный со столицей и прилизанными туристическими местами. Это хоть к какой стране относится. Да вот хотя бы к Штатам. Там провинция во многом от крупных городов отличается.

Линия метро так и называется Асакуса, как и район, в котором наш отель находится. Мы, по пути до метро шли по границе центральных районов Гиндза и Кюбаси. Очень центр Нью-Йорка напоминает, сплошные небоскребы. Такое ощущение, что японцы американцев копировали, со своим колоритом, конечно.

Рекламы везде масса, но, по сравнению с Большим Яблоком куда чище, в Нью-Йорке мусор на улице — обычное явление. Вон, в американских мультиках вечно все на банановой кожуре поскальзываются. Это ведь не просто шутка, это реалии 30-х годов, когда бананы были обычным обеденным перекусом ньюйоркцев. Банан на ходу съел, кожуру на мостовую швырнул на радость прохожим и пошел, пока сам на подарок от другого неряхи не наступил. А в Токио чистенько. Машин много, не так, МНОГО, даже нет, ДОХРЕНИЩА. Буквально сплошной поток идет, а я, признаться, давно от подобного отвык, от транспортных пробок и густого запаха выхлопных газов. В Магадане такого не увидишь, да и в Москве пока тоже. Да, даже в США такой автомобильной массы я не встречал.

Впрочем, народ по тротуарам тоже валом прет, но друг другу не мешает. Дисциплинированное тут население. Много детей и подростков, причем шастают совершенно без взрослых, что никого не удивляет. Школьницы в коротких плиссированных юбках мелкими стайками шмыгают. Кстати, красивых не так и много, видимо, еще не успели пройти курс косметической хирургии, по возрасту не положено. Или она пока тут не развита особо?

Но интересно, необычно, экзотично, мы шествовали по улице с Витькой, как записные провинциалы, вертя головой по сторонам, слушая пояснения наших спутников, которые рассказывали про особенности района, его достопримечательности. Я знаю, что японцам тяжело дается звук «л». Нет такого звука в их языке, поэтому японцы вместо нее часто «р» произносят. Забавно, что у китайцев обратная ситуация и они частенько заместо «р» выговаривают «л». Но наши гиды люди грамотные и закаленные изучением великого и могучего. Тэцуко Танака так вообще четко лэкает. Вот Кунихико Сато, как более молодой, и в силу этого менее опытный, иногда сбивается и произносит мое имя, как «Арекса-сан». Виктор вообще стал «Витя-сан». У него для японцев очень удобное имя.

— Мы пришли, Арекса-сан, Витя-сан, — сказал Кунихико, — Сейчас мы спустимся в метро на станции Такаратё. Проехать нам нужно пять станций, а выйдем на станции Асакуса. Пожалуйста, постарайтесь не отставать, чтобы не заблудиться.

Метро, надо сказать, ну очень отличается от московского, сильно напоминая нью-йоркское своей утилитарностью. Однако в силу более новой постройки более удобное и комфортное, чем у американцев, и уж точно не такое обшарпанное. Мочой тут уж точно не воняет, а полы настолько чистые, что с них есть можно — ни пылинки. Полы — сплошной кафель и керамогранитная плитка, стены и потолки — везде панели и металл. Очень функционально и приспособлено для обработки огромных масс пассажиров. А вот эскалаторов, как у нас практически нет, так что приходится по лестницам бегать.

В токийском метро

Площадь у станции оказалась весьма приличная, настоящий городок под землей с какими-то кафешками, прилавками со всякой снедью, другими товарами. И опять же — толпы народа.

— Друзья, — снова обратился к нам Кунихико, — Токийское метро непохоже на московское. К одному перрону могут подходить поезда разных линий, а еще есть разные типы составов — обычные и экспрессы. Нужно быть очень внимательным. Чтобы не ошибиться, смотрите на пол и следуйте по линиям нужного цвета, а также проверяйте, какой поезд подошел. Еще есть планы метро на каждой станции, можно свериться по ним куда ехать.

Путеводная полоса

Ну, положим, не все схемы на английском, на некоторых одни иероглифы — я уже заметил. А вот линии цветные — это хорошая придумка, это по уму. Сразу видно, к какому перрону идти, благо на станции их может быть несколько, а не строго два, как у нас. Если у перрона обозначены линии несколько цветов, значит, будь настороже, чтобы на другую линию не уехать.

Что удобно, туалеты есть, Витька воспользовался, говорит чисто и музычку можно включить. Еще и питьевой фонтанчик имеется. Тэцуко сказал, что пить можно смело, вода чистая.

Бесплатный фонтанчик

Наши гиды билеты купили для нас, дипломата и Тэцуко, у Кунихико, как у коренного токийца, проездной имеется. Вот посадка мне как-то не особо понравилась. Слышал я уже в 2020-х годах, что японцы шибко вежливые, в вагоны метро входят строго по очереди, а не как у нас всей толпой. Ага, как же. Оказывается, дисциплина у ниппонцев напрямую зависит от времени суток, а сейчас час пик.

Нас в вагон толпой буквально внесло — так народ в вагон ломанулся. Притиснуло меня к стойке со всей пролетарской ненавистью. Меня в Москве так не прессовали. Еще и тип амбалистого сложения, явно сумоистом подрабатывающий в свободное от основной деятельности время, оставшихся на перроне людей в двери со всей силой вдавил, даже не покланявшись предварительно. Мне после этого совсем тяжко пришлось, ни вздохнуть, ни газы испустить, а японцам ничего, привычные. Только тетка какая-то мне в спину чем-то острым таким тычет. Фигасе тут к известным писателям сурово относятся, ну, никого уважения.

Спутников моих и не видно — где-то в вагоне затерялись. Хорошо, предупредили нас заранее, сколько остановок нужно отсчитывать и как нужная называется. Но все равно подумал, а не зря ли я от такси отказался. На следующей станции поток пассажиров сначала наружу рванул, едва не оторвали от стойки, в которую я, как в родную, вцепился. Если бы не она, затерялся бы я в каменных джунглях столицы Ниппона, но страх придал мне сил. Беда, что после отлива снова прилив пошел, и меня опять стиснуло так, что ребра затрещали. Крепко приветствует меня Япония, еще и горячо, у меня аж испарина на лбу выступила и лицо покраснело. К счастью, через пару остановок количество людей в вагоне снизилось, и я смог пробиться к моим спутникам.

— Как вам токийское метро, Алекс-сан? — спросил меня Танака, хитро поблескивая глазами на бесстрастном лице.

Издевается он, что ли?

— Впечатлен, Тэцуко-сан, особенно тем типом, который пассажиров трамбовал.

— Это служащий метрополитена, который помогает зайти в вагоны, он называется осия, — подсказал мне доктор.

— А это обязательно, так трамбовать людей? — удивился я.

— Так всем домой надо, — развел руками японец.

Вот тут он прав, у нас в час пик те же автобусы и трамваи забиты не хуже бывают, не влезешь и не вылезешь порой. А народ в салон сами пассажиры заталкивают со всем усердием. Это я просто разбаловался — в Магадане-то попроще, а в других городах я на такси все чаще езжу, сибаритствую. Так что тоже руками развел, признавая правоту собеседника.

Выбрались на поверхность, прошли малость, очутившись на перекрестке, с одной стороны которого оказался мост через реку.

— Это река Сумида, — вступил опять в роль гида Кунихико-сан. — Чуть дальше станция линии речных трамваев, вон она, здесь причаливают катера. Надеюсь, мы сможем прокатиться. На набережной реки раскинулся одноименный парк, это любимое место прогулок жителей района. Пойдемте дальше.

Развернулись мы спиной к мосту, прошли метров двести и свернули направо в какую-то забитую народом улочку с кучей лавок по сторонам.

— Это знаменитая торговая улица Накамисе-дори, — пояснил наш провожатый, — Здесь торгуют сувенирами и традиционными японскими сластями.

Накамисе-дори

Я и смотрю — куча прилавков, чего там только нет: веера, фонарики бумажные, деревянные куклы, кимоно, даже вон, катаны выставлены. Я бы взял — на стенку повесил, да не дадут через границу провезти, привяжутся, скажут, что холодное оружие. Можно подумать, я на улицу пойду с ним народ резать.

Кстати, стемнело давно, но светло, как днем — улицы освещены великолепно. Улочка короткая оказалась, мы вышли к красным воротам странного вида, на перекладине которых видел ну просто огромный бумажный фонарик. Я бы сказал, фонарище. За воротами виднелись деревья и здание явно храма в старинном стиле, правее от него возвышалась высокая пагода.

Ворота Каминаримон

— Это ворота Каминаримон — один из символов Токио. По бокам стоят статуи богов ветра Фудзина и грома Райдзина, охраняющих проход. Бумажный фонарь висит уже давно, но из-за хрупкости материала его время от времени меняют на новый. Его высота 4 метра, а вес 640 килограммов. Впереди вы видите главный храм Токио Сэнсо-дзи, что переводится как «храм молодой травы». Его основали в середине седьмого века, когда в реке Сумида рыбаки выловили золотую статуэтку богини милосердия Каннон.

Что-то храм не похож на старинный. Высказал сомнение, которое Кунихико подтвердил. Как оказалось, в 1945-м после ковровой бомбардировки американцами весь квартал сгорел, нынешнее здание — новодел, причем балки уже не деревянные, а бетонные. Но делалось все по старинным канонам.

Тут целый комплекс, в котором есть еще ворота Ходзо-мон, пятиэтажная пагода, в которой хранятся буддийские святыни и куда посетителей не допускают и сохрам Денбоин, ранее носивший название Каннон-ин или Чиракуин. Рядом с Денбоин находится резиденция главного священника Сэнсо-дзи и Павильон, где хранятся три статуи Будды Амитабхи. По бокам от них — таблички с именами исторических настоятелей и одиннадцати сегунов Токугава.

— Вокруг сохрама Денбоин прекрасный японский сад, туда посетителям обычно нельзя, но по особым случаям его открывают. Например, для сбора средств на благотворительность. Вот главный храм Сэнсо-дзи открыт для посетителей постоянно, — продолжил просвещать нас аспирант. А с другой стороны от улицы находится театр Asakusa Public Hall, в нем пройдет ряд мероприятий Токона, в том числе церемония награждения.

— Скажите, Кунихико-сан, — решил задать вопрос Виктор, — А вот такая улица с лавками тут одна?

— Нет, есть еще Каппабаси-дори, она немного дальше. Но на ней продают все для ресторанного бизнеса, там можно купить наборы ножей, технику, мебель для кухни, муляжи блюд.

Аспирант вел нас по улочке, с одной стороны которой за решеткой забора росли деревья. Я так понимаю, это и есть запретный храмовый сад.

— Вам повезло, что конвент проводится в районе Асакуса, — вступил в разговор Тэцуко Танака, — Это один из самых традиционных кварталов Токио. Здесь можно ощутить дух нашей столицы.

А, действительно, много тут совсем низких для Токио зданий — всего-то в два-три этажа. И вообще тут прямо шибко экзотично. Хотя многоэтажек хватает, но зданий выше десятка этажей мало. А еще поражает переплетение проводов над головой. Во все стороны тянутся, образуя частую хаотическую сеть. У нас такого безобразия не увидишь даже в кварталах с дореволюционной застройкой, а тут ведь реально сильно старого нет — все это строилось не раньше 50−60-х годов.

На улочке в Асакуса

— А сейчас мы вышли к парку развлечений Ханаясики, — опять продолжил развлекать нас Кунихико Сато, — Это самый старый парк аттракционов во всей Японии. До войны здесь был цветочный парк, а в 1940-х годах он стал местом развлечения. Здесь можно прокатиться на американских горках 1953 года.

Витька нервно вздохнул. Понимаю, сам уже жрать хочу как из пушки, но пока нас японцы только баснями кормят. Уже хотел спросить, когда же, наконец, будем на месте, как аспирант повел рукой:

— А вот это Asakusa View Hotel.

Да, здание заметно сразу, больно уж здоровое.

— Это сколько же там этажей? — изумился Виктор.

— Двадцать восемь, Витя-сан, в здании 326 комнат и девять ресторанов. Самый интересный находится на 27-м этаже, из него открывается прекрасный вид на ночной Токио.

От парка развлечений идти оказалось всего ничего, мы за три минуты дошагали, войдя в здание под облегченный вздох шурина. Оформление на ресепшене заняло всего ничего, после чего мы, в сопровождении местного служащего, поднялись на пятнадцатый этаж.

А ничего так, уважают меня. Не президентский номер, конечно, но весьма прилично. Три помещения — гостиная квадратов пятнадцать и две небольшие спальни по бокам, метров по десять, если не меньше. Мебели не очень много, но кровати большие, а телевизор в центральной комнате, похоже, проекционный, больно уж экран здоровый. Из гостиной же можно попасть в туалет и просторную ванную. Особый шарм жилью придавало большое окно, за которым переливался морем огней ночной Токио. Я так думаю, это все же люкс, или, может, первый класс. Обстановка, кстати, в европейском стиле, никаких циновок на полу.

Оставили сумку в номере, сразу достав и повесив на плечики костюмы. Поинтересовался у Кунихико Сато, можно ли попросить утюг. Тот кнопку на стене около двери нажал, что-то сказал. Вот ведь, тут можно просто сдать вещи, их к утру погладят. Персонал понимает по-английски, так что трудностей с общением не должно возникнуть.

Горничная нарисовалась буквально через две минуты. Покланялась, приняла наши костюмы и испарилась, объяснив, что утром, когда встанем, все будет готово. Мы умылись с дороги, руки сполоснули в умывальнике, да и отправились на ужин. Тут, наконец, подал голос наш дипломат, который весь путь до отеля как рыба молчал, так что я почти забыл про него. Он заявил, что должен нас покинуть, пообещал завтра с утра подъехать, после чего умотал, оставив нас в тесной компании.

А мы на лифте поднялись наверх, в тот самый ресторан, который находится на 27-м этаже. Интересно, если бы Семицветов знал, куда нас ужинать поведут, он бы уехал так быстро или предпочел бы остаться?

* * *

Ну вот, наконец-то я попробовал сукияки. Видел этот пункт меню в японских ресторанах в нашей стране, но как-то названию не доверял. Подозрительное оно какое-то. Как говориться, «Бог их знает, чего они туда плеснули» [2]. Оказалось, я ошибался, вполне вкусно, только готовить нужно самому, что только добавляет экзотики. На плите специальной, встроенной прямо посередине стола, чугунный горшок булькает, а ты туда мясо подкладываешь, а готовое палочками вынимаешь. Занимательно.

Чтобы мы голодными не сидели, пока говядина варится, нам отбивную котлету тонкацу принесли, плюс рыбы, нарезанной и поданной на деревянных подставках, закуски какие-то, соусы. Харчей много, но в них не разбираюсь особо. Что характерно, не только палочки официант на стол положил, но для нас с Витькой еще и вилки и ложки не забыл подать. Нет пока в мире тотальной моды на японскую еду, так что туристы на палочки смотрят с опаской.

А я вот с невозмутимым видом именно их взял. А чего? Отбивная на ломтики уже порезана, что удобно. Шурин посмотрел на меня с недоумением, а вот японцы обрадованно заулыбались.

А вообще шикарно тут, столик у самого окна, оно во всю стену, поэтому на Токио обзор потрясающий. Буквально море огней, куда ни посмотри. И разговор приятный. Японцы начали выспрашивать про то, как я начал писать. Пришлось излагать курьезную версию, вроде как «дали поручение, начал, понравилось, продолжил, прославился», попутно подумав, что моя интерпретация изрядно смахивает на версию происшествия с Семеном Семенычем Горбунковым. Стиль один в один: «шел по улице, поскользнулся, упал, закрытый перелом, потерял сознание, очнулся, гипс».

Витька, похоже, о том же подумал, вон, посмеивается в кулак, а японским переводчикам нормально зашло, для них выполнение поручения начальства — дело чести. Вроде даже зауважали меня.

Попутно они рассказали про свои университеты, про изучение русского. Пришлось давать консультации по некоторым нашим диалектным словам. И вот тут, однако, уразумел я, шибко тяжко японцу поведать, что такое «да нет» и чего в нем больше — «нет» или все-таки «да». Но я справился, объяснив, что «да нет» — это нет, которое вполне может превратиться в да, а «да нет, пожалуй» значит, что надо же сначала поуговаривать. Филологи японские подзависли сначала, переваривая услышанное, но потом улыбаться начали, кивая головами. Дошло, значит.

Японцы охотно рассказали про район Асакуса. Тут, оказывается, даже на рикше можно проехать. Туристов много, но район больше своих привлекает, иностранцы другие районы предпочитают. Про конвент любителей фантастики тоже поговорили. Премию Сэйун, которую на нем присуждают, часто называют японской Небьюлой. Есть такая награда в США, она тоже присуждается на съезде фанатов фантастической литературы и кино. Между прочим, про то, что я русский, они узнали буквально недавно, почему-то в Японии большинство читателей считают меня американским фантастом. Забавно, но, если подумать, такое мнение только добавляет мне шансов уехать домой с премией.

Любят японцы американскую культуру горячей любовью. Видимо, большая наша ошибка была по-доброму с ними поступать. Надо было как янки — ковровые бомбардировки, в плен не брать. Сразу бы залюбили нас, как миленькие. А вы думали — японские солдаты на Окинаве в плен не сдавались от великой стойкости? Да как бы не так — джи-ай их просто расстреливали, невзирая на поднятые руки. Наши вот брали, а американцы очень редко. Да, что там, помню, читал книгу Чарльза Локвуда, командующего подводными силами Тихоокеанского флота США во время Второй Мировой, скромно названную «Топи их всех». Так вот, уничтожали американцы действительно все, что плавало, включая госпитальные суда. Заодно «по ошибке» пускали на дно и наши суда, порой в наших же территориальных водах. А еще американские подводники запросто из пулеметов расстреливали спасающихся японских моряков. Ну, в точности, как фрицы, те поступали ровно так же, только тех за воинские преступления осудили, а этим с рук сошло.

Сдающийся американцам японский солдат, много таких было, но повезло мало кому

За разговорами доели сукияки, потом уже супом с овощами, сваренным из оставшегося в чугунке бульона, трапезу завершили. Шурин изрядно удивился, что суп последнее блюдо. Но он мужественно свою порцию заглотил и… не наелся, похоже. Под конец выпили зеленого чаю. Японцы сказали, что оставляют нас, будут утром, после чего откланялись, сначала проводив нас обоих до дверей нашего номера.

— Саш, а ты где так ловко палочками научился владеть? — первым делом спросил меня Виктор.

Я только рассмеялся, вот же жук подозрительный.

— И смех и грех, — не стал запираться, — Не поверишь, пришлось. Я в девятом классе летом на производственную практику на завод дизельремонтный ездил. Так там в столовой одно время вечно не хватало ложек и вилок. Возьмешь на обед что-нибудь пожрать. А как есть, если все столовые приборы уже разобрали? Хоть руками пользуйся. Ну, я вспомнил, что японцы палочками едят, из щепки выстругал себе комплект.

— И чего, сразу получилось?

— Да нет, как раз сразу никак. А потом ничего, пошло дело, нормально так приловчился.

Самое смешное, что примерно так и было, только не в этой жизни. Нас на севере японской лапшой завалили быстрого приготовления. Вкусная она у них. Вот я ее на работу и брал, благо электрочайник в бытовке был. Лапшу возьму, а вилку забуду и так каждый раз. А к каждой пачке лапши палочки прилагались одноразовые. Ну, не голодать же? Вот вынуждено и наловчился.

— Слушай, а чего они рыбу сырую подавали? Я попробовал кусочек — реально же сырая!

— У местных это натурально деликатес, — попытался объяснить, — Ты же ешь строганину.

— Так то строганина, она вкусная, — возразил Селезнев.

— Согласен, — кивнул я, — Но вот они привыкли без заморозки. Страна теплая, холодильников раньше не было. Такая вот рыба, иногда завернутая в шарик из риса, называется суши. Между прочим, сейчас в западных странах тоже становится популярным продуктом.

— Да, ну, — махнул рукой Витька, — Баловство.

Ну, да, согласен. Улыбнулся, вспомнив анекдот из будущего.

Два русских мужика из суши бара выходят. Один другому:

— Замечательное блюдо — эти суши, налопался по самое не могу. А теперь пойдем, пожрем где-нибудь нормально. Жрать хочу, сил нет.

Или другой:

— Ты вареный рис будешь?

— Нет, не люблю.

— А сырую рыбу?

— С ума сошел?

— Так может тебе водоросли положить?

— Не надо.

— А суши есть будешь?

— Суши буду, суши я люблю.

Витька, похоже, решил спросить меня, чему я улыбаюсь, но не успел. В дверь решительно постучали.

— Come in, dear Staff, — крикнул, разворачиваясь с улыбкой к двери.

* * *

[1] на самом деле 26-й конвент японских любителей фантастики, проходивший в 1987-м году 8 и 9 августа, проводили в префектуре Исикава, назывался он URACON'87. Приняло участие в нем около 1200 человек. Но мир альтернативный, поэтому я поменял место проведения на Токио, использовав данные 29-го съезда (он же TOKON 9). Он проходил в общественном зале Асакуса (Asakusa Public Hall) и в гостинице Asakusa View Hotel 18 и 19 августа. А меня же он проводится в конце мая

[2] мнение профессора Преображенского, «Собачье сердце» Михаил Булгаков