Из-за путешествия в Японию пропустил важные вехи истории страны. Как-никак передачу «Время» не смотрел, «Известия» не читал, вместо этого писал, шлялся по всяким местам или в корабельном баре зависал.

Встал, как обычно, в семь. Можно бы поваляться, но сна ни в одном глазу. Подумал, что надо бы проверить почтовый ящик, не пришло ли чего Савельевым. Спустился на площадку, открыл ящик, а он забит полностью, чуть не затрамбован — две недели никто прессу не вынимал. Хорошо, что Савельевы выписывают из газет только «Комсомольскую правду» и «Аргументы и факты». Еще в ящике обнаружились журналы «Техника-молодежи» и «Вокруг Света».

Раз такое дело, то с утра засел за просмотр периодики. Надо же хоть немного представлять, что в стране и мире происходит. Как всегда куча славословий нашему рулевому — Коммунистической партии и лично ее руководителю М. С. Горбачеву. Судя по реляциям с трудового фронта, промышленность и сельское хозяйство продолжают идти семимильными шагами вперед, но есть многочисленные отдельные недостатки, поэтому нужно перестраиваться, а для этого просто необходимо вываливать свое грязное белье всем напоказ. Сначала пытался честно читать статьи, потом просто большинство из них просматривал по диагонали. Нет, прав был профессор Преображенский, нельзя до обеда читать советские газеты, есть риск козленочком или вообще Шариковым стать.

В принципе, если вычленить весь шлак, то лично я могу назвать значимыми всего три события. 15 мая состоялся первый запуск сверхмощной космической ракеты «Энергия». Впечатляющая штука — могла вывести на орбиту Луны 21 тонну груза или на низкоорбитальную орбиту 100 тонн, а ее последующая модификация «Вулкан» должна была увеличить этот показатель до 43 тонн для Луны и 200 для орбиты.

А еще «Энергия» могла доставлять на орбиту советский «шатл» — корабль многоразового использования «Буран». Она же должна была служить стартовой платформой для отправки к другим планетам автоматических исследовательских станций. При помощи тяжелой ракеты получалось возможным собрать большую орбитальную станцию. А в результате от полностью разработанного комплекса из «Энергии» и «Бурана» уже через год откажутся. Только деньги напрасно потратили на разработку.

Такое ощущение, что руководство страны коллективно крышей поехало. Все каются черт-те в чем, все всех критикуют. Прямо как в «Поднятой целине» у Шолохова, когда дед Щукарь призывал «развивать критику и самокритику». У него там еще оригинальная интерпретация этого коммунистического понятия была:

«По-русски сказать — это самочинная критика. А что это обозначает? А это обозначает то, что должон ты щипать человека, как и за какое место вздумаешь, но чтобы непременно до болятки! Вот что обозначает слово „самокритика“, я так понимаю».

В общем, эдакой «самокритики» все больше становится. Уже и «разоблачения» Великой Отечественной начались, героев мажут черной краской, предателей пока осторожно, но начинают обелять. Политика «гласности» во всей красе. Только порядка от этого что-то не прибавляется, разве что заметно хуже становится с каждым месяцем. Особенно показательна борьба с пьянством. В результате пить меньше народ не стал, зато исчез сахар, да так основательно, что в большинстве регионов введены на него талоны. Да и как ему не исчезнуть, если самогон гонят почти в каждом доме? Кто-то на продажу, кто-то чисто для себя и гостей. Алкаши так вообще пьют все, что горит, не только парфюмерию, но и разные технические спиртосодержащие жидкости. Травятся, конечно, но никого это не останавливает.

Зато если в прошлом году алкогольная монополия принесла бюджету 60 миллиардов рублей, то в этом году доходы упали до 38 миллиардов. 28 миллионов долой — вот вам и деньги на космос. Между прочим, акцизы на спиртное — существенная часть доходов бюджета, а он полностью на этот год всего 431 миллиард рубликов, на все нужды страны от обороны до науки и социалки.

Зато есть и другая действительно положительная новость — 25 мая атомный ледокол «Сибирь» достиг Северного полюса. Что-что, а атомную энергетику и атомные ледоколы у нас умудрятся сохранить даже при Ельцине. Да, новых атомоходов пока строить не будут, но компетенции сохранят, начнут закладывать новые корабли уже в 2000-х.

На этом хорошие новости закончились. Главная плохая — 28 мая на Москворецком мосту приземлился легкомоторный самолет «Цессна-172» с Матиасом Рустом. Сейчас все министерство обороны трясет, как припадочное. Генералы летят с должностей целыми гроздьями. Больше всего ПВО достается — еще бы, самолет смог до самой Москвы добраться, преспокойно сев практически у ворот Кремля. А если бы на нем была бомба, и он пошел бы на таран правительственной резиденции?

Читал я в будущем, что не так все однозначно. Видели самолет Руста наши зенитчики, вот только сами перехватить не решились, потому как им строго настрого запретили сбивать гражданские самолеты после инцидента с южнокорейским Боингом. Доложили по инстанции, а пока согласовывали решение, самолет уже к Московскому округу ПВО долетел. Бравые зенитчики, ведшие Цессну, при пересечении самолетом границы округа докладывать не стали, понадеявшись, что москвичи сами разберутся. Не разобрались, главнокомандующий ПВО страны маршал А. И. Колдунов вообще узнал о нарушителе только, когда аэроплан уже стоял у собора Василия Блаженного. В общем, форменное безобразие получилось.

Насколько помню, Руст вылетел из Германии на Фарерские острова, долетел до аэропорта города Кеблавик в Исландии, оттуда повернул в Норвегию, сев для дозаправки в Бергене. Последней промежуточной остановкой стал Хельсинки, откуда Матиас направился в Советский Союз. Границу он пересек над Эстонией.

В общем, та еще история, не зря были подозрения, что заявления Руста о мирной инициативе — полная чушь, а на самом деле его полет — проверка боеготовности нашей ПВО. Кстати, самолет был специально переоборудован для дальних полетов. Вместо заднего ряда сидений в кабине стоял дополнительный бак для топлива.

В результате в СССР Руста качать и обнимать не стали, вместо этого его арестовали, обвинили в хулиганстве, а сейчас судят. Должны дать четыре года, но выпустят уже в 88-м по амнистии.

Блин, хоть не читай новости — сплошная депрессия. Ситуация, как в «Собачьем сердце», когда профессор Преображенский поучает своего ассистента доктора Борменталя:

'И боже вас сохрани, не читайте до обеда советских газет!

— Гм… Да ведь других же нет.

— Вот никаких и не читайте. Вы знаете, я произвел тридцать наблюдений у себя в клинике. И что вы думаете? Пациенты, не читающие газет, чувствовали себя превосходно. Те же, которых я специально заставлял читать «Правду», теряли в весе!'

Так вот, перестроечная пресса еще хуже, ее и после обеда не стоит читать. Не зря я предпочитаю писать в нашу магаданскую газету о чем-нибудь легком и более-менее приятном. А все почему? Забочусь о пищеварении и общем самочувствии моих читателей. Правда-правда.

С другой стороны, выплескивающаяся на страницы периодики критика и самокритика лично для меня имеет определенную выгоду, о которой я только сейчас додумался — я ведь вполне могу поднять вопрос о состоянии дел в военкомате, при котором его сотрудники закрывают глаза на медицинские предписания, отправляя в войска людей с препятствующими службе заболеваниями. Скандал может выйти знатный, так что военкому не поздоровится. А раздуть его будет тем легче, что сейчас все грехи министерства обороны перетряхивают, словно грязное белье. Ладно, оставлю в качестве запасного варианта. Свяжусь сегодня с адвокатом. Если дела идут нормально, то может, и не потребуется редакцию напрягать.

За час управился с газетами, просмотрел их все, да в них, признаться, статей, которые стоит прочесть, раз, два и обчелся, оставив журналы на вечер. Позавтракал бутербродами с чаем, на обед решил замутить супчику, тем более у меня колбасная нарезка есть среди прочих разносолов, что мне с собой жена собрала. Во, точно, солянку сделаю, огурцы в банках у Савельевых есть, лук, морковь и картошка тоже имеются. Пойду звонить адвокату, по пути в магазине томатного сока куплю для зажарки, еще хлеба взять надо, а если попадется сметана, так вообще славно будет. Хорошо бы еще оливок и лимончика, но их, увы, нету в продаже. Но и без них у меня сегодня шикарный обед получится.

Включил телевизор, по первой программе смотреть нечего, полный голяк. Переключил на вторую, на тебе — «Будильник». Достал газету с программой телепередач, единственное, что сегодня можно посмотреть — это фильм «Сказка о звездном мальчике», первую серию без пятнадцати двенадцать покажут.

Я даже удивился — «Будильник» же всегда воскресной передачей был. Помню, когда был октябренком, волей-неволей приходилось вставать утром, чтобы не пропустить программу. Нравилась она мне тогда дико, особенно тетя Надя Румянцева, которая была ведущей.

Странно только, что детские передачи показывают утром во вторник, дети же учатся в это время. Потом дошло. Какая школа? Каникулы уже начались. Надо же, я оказался в роли того туповатого взрослого из телефильма «Приключения Электроника», который испуганно спрашивает у бегущей из школы ребятни:

— Что случилось?

На что получает ответ от веселого Чижикова-Рыжикова:

— Как? Вы не знаете⁈ Каникулы начались! Эх ты, дядя…

А вот это интересно — по второму каналу в 13.20 выйдет программа Магаданской студии телевидения. Пожалуй, стоит посмотреть, что там покажут.

Больше зрелищ нет. Не считать же за них волшебные монгольские напевы, которыми зрителей собираются потчевать с 20.25 до 21.00? Ну, а после «Времени» нас ждет экран зарубежного фильма с болгарской лентой о войне «Зарево над Дравой». 1-я серия.

Судя по аннотации в газете, мне предстоит увидеть «эпичный фильм режиссера Зако Хеския, посвященный вкладу болгарской Народной армии Болгарии в разгром фашизма на завершающей стадии Второй мировой войны». Забавно, что в названии армии слова «Болгария» и «болгарской» вместе употребили, словно в этой стране еще какая-то «Народная армия» была.

Да уж, без их-то подмоги никак нам справиться не удалось. Союзники из братушек еще те. Да и вообще, братушки мы им исключительно, если что-то хотят с нас поиметь и всегда готовы предать. Зато советскому народу рассказываются сказки про то, что Болгария, конечно, была союзником Германии, но вынужденно, буквально душой страдая от этого, а с Советским Союзом вообще не воевала, вот ни-ни. Максимум, что делала — это строго в своих территориальных водах наши подлодки гоняла.

Ну, да, как же. На самом деле до 44-го помогали они немцам не за страх, а за совесть. Обеспечивали перевозки в Крым для армии Манштейна, охраняли итальянские и немецкие конвои, везущие нефть из Румынии и военные грузы на фронт. Еще два госпиталя для фрицев организовали, железнодорожный и стационарный в Минске, потом его в Варшаву перевели. И почти всю войну на своих курортах немецких раненых выхаживали, чтобы они побыстрее выздоравливали и с нами воевать продолжали.

И что с того, что с нами воевать болгары войска не послали? Они в Югославии и Греции не меньше пяти немецких дивизий для переброски на Восточный фронт высвободили. Зверствовали они не хуже немцев, расстреливали мирное население за помощь партизанам, села жгли. Не щадили ни старого, ни малого. В македонском селе Бойник болгарские солдаты уничтожили 476 жителей, не пощадили даже беременных женщин и младенцев.

Обычно любят писать, что, мол, в Болгарии евреев не трогали. Да ну? А как же те семь тысяч евреев, которых в концлагерь Треблинку болгары отправили? А еще в концлагеря попало немало русских эмигрантов из тех, кто отказался воевать против СССР. На совести болгар расправа над восставшим греческим городом Драма. Да что говорить, если из болгарской зоны оккупации греки толпами бежали в немецкую и итальянскую зону — там хоть за каждый чих не расстреливали.

И с СССР болгары на самом деле вполне себе воевали — добровольцев сражаться с русскими у них хватало. Даже в 44-м, когда было понятно, что Германия доживает последние месяцы, с немцам ушла изрядная часть болгарской армии, солдат и офицеров которой потом раскидали по германским подразделениям, в том числе по эсэсовским.

Что сейчас вообще не рассказывают апологеты советско-болгарской дружбы, так это как болгарские летчики совершенно добровольно в составе Люфтваффе воевали с нами в небе над Сталинградом. Некоторых за это даже высшими наградами Третьего рейха наградили. А в 44-м 400 моряков и летчиков из Болгарии, проходивших стажировку в Германии, отправились на Восточный фронт. А еще были диверсанты Абвера из отряда «Болгария». Отличались крайней жестокостью. В начале 45-го года в Германии сформировали болгарский гренадерский полк СС, который потом переформировали в противотанковую бригаду. Даже повоевать с нашими войсками успели. Потом они отступили в американскую зону оккупации, прибегнув к хитрости. Часть переоделась в форму красноармейцев, снятую с пленных и убитых, остальные изображали взятых в плен немцев.

Между прочим, потом больше четырех сотен болгарских эсэсовцев вернулись в Болгарию. Никто их не наказал. Впрочем, в Болгарии за военные преступления вообще никто так и не ответил.

Да что там, братушки себя в арийцев произвели, мол, они германский народ, просто язык славянский переняли, а так настоящие арийцы, как и сами немцы. Потом, конечно, про этот эпизод своей истории они скромно забыли.

Ничего, скоро Болгарии предстоит в третий раз предать Россию, вступив в НАТО. А чего, ей не привыкать, обычное дело. А если что, так русские простят, они же добрые. И появятся в Болгарии американские базы, а руководство страны начнет нам старательно гадить, причем даже во вред для себя же.

А еще будут поставлять оружие и боеприпасы для войны Украины с Россией. Впрочем, сербы не лучше. Я ведь прекрасно помню, что жилые кварталы Белгорода обстреливали снарядами для «Градов», собранными на сербских заводах. Да они все такие — западные и южные славяне. Помню, смотрел какой-то из сериалов про бравого солдата Швейка, так там был эпизод, когда на железнодорожном вокзале какой-то интеллигент взывает к толпе:

«- Если победит германская армия, то и мы победим, а если победят русские, то мы тоже победим, мы же славяне».

В этом все они — «и нашим и вашим и за миску каши». Нет, не буду я смотреть очередную сказочку про якобы «дружбу народов». Когда эта дружба исключительно за счет народов России, то это не дружба. Тут больше подходит поговорка из лексикона урок: «видеть в человеке палку колбасы», только в данном случае речь идет о народе, моем народе.

Вообще, не знаю, чем заняться. Почитать — так не читается, сесть писать — так не пишется, все раздражает, все из рук валится. Может плюнуть, да сорваться на рыбалку? У Савельева снасти есть, одолжу. Я бы на охоту сходил, да не подумал ружье прихватить.

Что бы хоть как-то занять себя, сбегал в магазин, купил хлеба, банку томатного сока. Сметана была в продаже в маленьких стеклянных баночках, так что взял ее тоже. В мясном выкинули краковскую колбасу. Пока народ не набежал, успел купить целый круг и суповой набор из говяжьих костей с небольшим количеством мяса на них. На солянку пойдет. А вообще Шарик был совершенно прав: советские магазины просто рай для собак, потому как продаются сплошные кости.

Дома сразу же забросил суповой набор в кастрюлю, залил водой, да поставил вариться. Пусть часика два покипит на медленном огне, как раз солянку сделаю, да побегу звонить адвокату. Заодно и домой звякну, а то Алиса, небось, беспокоится.

* * *

Прогулка до магазина и последующая работа на кухне меня успокоили, раздражение ушло. Пообедал и решил, что пора идти звонить. До аэропорта недалеко совсем, быстрым шагом за пятнадцать минут дошел.

Можно было воспользоваться таксофоном, благо они в зале ожидания есть, но посмотрел — целая очередь к ним стоит, лучше уж к знакомым попроситься. Прошел в техническую службу, где мне по старой дружбе разрешили воспользоваться телефоном.

Первым делом набрал номер адвоката, который тут же поднял трубку, словно ждал моего звонка.

— Алло, Петровский слушает.

— Здравствуйте, Сергей Абрамович, это ваш клиент Гарин.

— А вы пунктуальны, ровно два часа.

Ну, не говорить же, что случайно так получилось.

— Вы сказали, я сделал. Надеюсь, вы меня порадуете?

— Слушайте внимательно. Я получил ваши документы в поликлинике, опротестовал призыв на уровне областного военкомата. Пока ответа нет, но есть вероятность, что заставят еще раз пройти обследование. Пока в город ехать не нужно. Завтра звоните в то же время, в крайнем случае, я сам к вам приеду.

Ну, вот, а я уже надеялся, что ситуация разрешилась, и можно возвращаться. Печалька. Сразу же с женой решил поговорить. Ответил Виктор.

— О, наконец-то, Алиска извелась уже, ехать к тебе хотела.

— Позови ее, — улыбнулся, сразу же настроение поднялось.

— Да не надо ее звать, она уже трубку у меня из рук вырывает.

— Ой, Саша, как ты там, все хорошо, все есть, ты не голодный? — раздался взволнованный голос жены.

— Все в порядке, родная. Сытый я, вот, на обед солянку сделал. Не беспокойся. Не нужно ездить, адвокат сказал, что через пару, максимум три дня и все должно решиться.

— Соседка с военкомом разговаривала — тем, что за область отвечает, — проинформировала меня жена, — Сказала, что он дал приказ разобраться.

— Хм, удачно как, — хмыкнул я, — Адвокат сказал, что подал жалобу как раз в облвоенкомат. Ну, посмотрим, что получится.

Ладно, делать нечего, значит, придется мне еще дня три куковать на Соколе. Усы, что ли, покрасить, как в книге Успенского «Дядя Федор, пес и кот»? Как утверждают классики и современники, когда скрываешься, поменять внешность — первое дело. У Успенского как раз описан эпизод, когда приходит дядя Федор домой и видит, что Матроскин перед зеркалом усы красит. Дядя даже заподозрил, что кот влюбился и перед свиданием марафет наводит, но тот заверил, что дело не в этом, а в том, что старый котячий хозяин вернулся.

'- А усы тут при чем?

— А при том, — говорит кот, — что я теперь внешность меняю. На нелегальное положение перехожу. Буду в подполе жить'.

Одна беда, нет у меня усов, не ношу. Придется их сначала отпустить, но за три дня я с этим делом точно не управлюсь.

Пришел домой, пару часов попечатал, чувствую, все же нужно развеяться. Поеду-ка я на рыбалку. Забрал в аэропорту мотоцикл, поехал в гараж Савельева, благо ключ от него в общей связке находился. Нашел спиннинг, канистру бензина запасную в коляску поставил, коробку с блеснами взял. Далеко не поеду, знаю я пару неплохих мест, за час доберусь. Немного по трассе проехать, а потом по лесному проселку. Глядишь, поймаю чего, рыбки пожарю.

Сейчас хорошо, можно хоть ночью ехать — светло, белые ночи на севере стоят. Разве что сереет небо, но все равно хоть газету читай. Хотя выехал я не так чтобы поздно, всего-то пятый час дня.

За час до нужного места добрался. Дорога хоть и разбитая, но сухая, мотоцикл нормально идет, хотя и не разгонишься особо. Тут озерцо небольшое, в него ручей впадает. До самого водоема не дотянул, закатил транспорт в заросли, дальше пешком. Я снасти не успел забросить, как подсекло. За полчаса себе на жареху наловил, заодно и душу отвел. Но вроде возвращаться пока не хочется. Тут редко кто бывает, поэтому мотоцикл оставил, решил прогуляться вверх по ручью. Там по долине пройти, потом на сопку взобраться, вид просто отличный открывается.

Насторожили меня странные звуки. Вроде скрежет, потом голоса. Тайга есть тайга, мало ли кто по ней бродит. Осторожно выглянул из-за валуна, что на повороте распадка удачно в землю врос, а недалеко от меня человек пять в ручье копаются.

Я ведь геолог, сразу смекнул — ребятки золотишко моют. Похоже, нарвался я на нелегальных старателей. Оно ведь хватает золотоносных ручьев, которые для промышленной добычи не подходят, а вот так, вручную, вполне можно работать на свой карман.

Вот только лучше мне им на глаза не попадаться. Золото — вещь нервная, опасная. Не исключено, что с перепугу пристрелят, как нежелательного свидетеля, а потом и косточек в тайге никогда не найдут. Очень аккуратно отступил назад, да быстрым шагом по распадку вниз к мотоциклу. И как они его не слышали? Блин, ходу, ходу.

Интерлюдия

Василий Савельевич только ужинать за стол уселся, как в дверь затарабанили, потом еще и звонить начали — нагло, долго не отпуская кнопку.

— Да кого там черт принес? — нервно ругнулся хозяин дома.

— Сиди, Вася, я открою, — предупредительно произнесла жена, выплывая из кухни в прихожую.

— Дома Василий? — послышался недовольный голос брата.

— Дома, — послышался растерянный ответ жены.

Было отчего растеряться, брат выглядел не лучшим образом. Лицо раскраснелось, потное, рот перекошен, дышал он так, словно всю дорогу от военкомата бежал.

— Вот на кой ты меня в этот блудняк втянул? — сходу начал он предъявлять претензии.

— Да в чем дело? — изумился наезду Василий Савельевич.

— Ты мне что говорил? Никто за этого студента не вступится? Дочку он твою хитромудрую обидел, с командировкой заграничной обошел? Где, кстати, она?

— Да что с тобой? — ничего не понимая, опять задал вопрос хозяин квартиры.

— Со мной? Да практически ничего, если не считать того, что меня сначала в исполкоме сношали, потом в обкоме, а потом меня еще начальство на ковер вызвало. Будут проверять, как это так получилось, что повестка была выписана человеку с законной отсрочкой, — брат уже чуть не визжал, — Ты хоть понимаешь, что подвел меня? Мне моя должность не жмет. Еще год и я бы из замов на должность городского военкома прыгнул. А теперь могут вообще турнуть или отправят куда-нибудь на Чукотку оленей переписывать. Не знаю теперь, как выкручиваться буду.

— Дела, — растерянно произнес Василий Савельевич, — Но я же не знал, обычный же студент. Полина, а ну-ка зови Лиду.