— Стой! — я перехватил знакомую повозку за задний борт, пока лось не успел утащить её на соседнюю ветвь.

Возница натянул поводья и обернулся. Сначала он посмотрел на меня, затем на записывающий кристалл под мышкой и только после этого на закрывшиеся двери «Старого Корня».

— Быстро вы поели, господин.

— Обслуживание оказалось стремительным. Меня сразу напоили, развлекли и выставили счёт за мебель.

За дверями таверны кто-то застонал, а потом потребовал вернуть мешалку. Возница перевёл взгляд на улицу и распахнул дверцу.

— Куда теперь?

— Седьмая Ветвь, дом двенадцать.

Он перестал изображать глухого и посмотрел внимательнее.

— На Седьмой Ветви много домов.

Я развернул чёрный пергамент и показал адрес. Белые буквы по-прежнему обещали заслуженную награду, хотя заслужить её пришлось двадцатью девятью эльфийскими головами и одним столом.

— Вот сюда.

— Дом двенадцать стоит в конце ветви, — произнёс возница. — Там редко бывают гости.

— Сегодня повезло.

Я забрался на плетёную скамью. Лось тронулся, и старая повозка покатилась вниз по дороге. Открытый верх превращал её в кабриолет. Откуда взялось это слово, я не помнил, но для телеги без крыши оно подходило. Наверное, в прошлой жизни люди тоже любили давать громкие названия всему, что продувалось насквозь.

Пока мы спускались на нижний ярус, живот напомнил, что фирменный напиток обедом не считается. Последний нормальный приём пищи остался в человеческой зоне. После него были переговоры, прогулка, драка и один глоток ослиной мочи с восьмивековой выдержкой. Организм оценил расписание и потребовал пересмотреть условия службы.

— Где тут можно купить местную еду? — спросил я.

— Мы проехали «Старый Корень» минуту назад.

— Нужна еда. Поводов набить морду ещё тридцати ценителям у меня и без того хватает. Хочу что-нибудь необычное, полезное в дороге и желательно съедобное. И покажи заодно лавку с припасами.

Возница задумался и повёл лося на боковую ветвь.

— Тогда заедем к баобабу. Там торгуют припасами для дальних переходов. Лавка семейная, товары хорошие.

— А напитки у них древние?

— Некоторые.

— Значит, сначала пробую, потом плачу.

Дорога нырнула под крону дерева-титана. Впереди две повозки делили узкий проезд. Один олень упёрся рогами в бок телеги, а хозяева спорили, кто из них нарушил правило правой ветви. Мой возница даже не замедлился. Он направил лося на живой бордюр, и тот прошёл по корням, объев заодно листья с дорожного знака.

— Он у вас все указатели жрёт?

— Только свежие.

— Удобно. Заблудиться не успеете, потому что дороги за вами больше нет.

Возница покосился на лося, но спорить не стал.

Через несколько минут повозка остановилась у широкого баобаба. Под его кроной кипел рынок. Один торговец ловил сбежавшие стручки, которые прыгали по прилавку и плевались семенами. Рядом продавец специй гасил дымящийся мешок муки мокрой тряпкой.

Душевное место. Товар здесь сопротивлялся ещё до покупки, поэтому дома скучно точно не станет.

Под общим навесом стояли четыре прилавка. На первом лежали фрукты, светившиеся под кожурой. Второй занимали крупы и мука. На третьем продавали сладости, сушёное мясо, банки со специями и походные свёртки в листьях. За четвёртым стоял жилистый эльф с деревянным совком за поясом. Он пытался отнять у маленькой девочки фиолетовую грушу, которая уже тяпнула её за палец.

— Сначала платишь, потом приручаешь, — сказал он.

Девочка сунула грушу матери и убежала. Груша щёлкнула зубами вслед.

Я взял её за черенок.

— Кусается?

— Пока голодная. Если разрезать и посолить, мякоть согревает тело часа на два.

— Десяток.

Продавец сразу оживился. В мою корзину отправились груши, мешок серебристой муки, две коробки конфет с ореховым соком и набор приправ для мяса. Сиси разберётся, что с этим делать. Если продукты попытаются захватить кухню, у неё имелась сковорода и богатый опыт переговоров.

— Нужно что-то для переходов, — сказал я. — Чтобы быстро вернуть силы и поддерживать тело. Желательно без варки.

Эльф наклонился под прилавок и достал тугой свёрток. Внутри лежали плоские бежевые галеты размером с ладонь. Каждую завернули в широкий вощёный лист и перевязали травинкой.

— Горная пища. Одной хватает на половину дневного перехода.

— Звучит подозрительно выгодно.

Я отломил край и сунул в рот. Галета хрустнула, забрала всю слюну и прилипла к нёбу. По вкусу она напоминала глину, которую сначала высушили, а потом прокалили на углях. Я с усилием прожевал кусок.

Тепло разошлось от живота к плечам. Усталость после драки отступила, мышцы налились силой, а голод притих. Эффект оказался настоящим. Вкус тоже, к сожалению.

— Что это за хрень?

Продавец расправил плечи.

— Концентрированная белковая галета. Сушёных пещерных сверчков перетирают вместе с зерном, добавляют древесный сироп и запекают на камне. Пища укрепляет мышцы, возвращает силы и поддерживает организм во время тяжёлых переходов.

Я посмотрел на откушенный край. Из пористой мякоти торчала тонкая лапка.

Лапка хотя бы сразу предупреждала, за что я заплатил. В дорогой таверне мне восемь минут рассказывали про цветы и кору, а потом налили ослиную мочу. Печенье из насекомых молчало и выполняло обещания.

Доедать я не стал.

— Срок хранения?

— Два года в листе. В пространственном хранилище пролежат дольше.

Леонард всплыл в памяти сам. Кронпринц сейчас крутил точило под присмотром Дундука и наверняка считал каждую кашу Сиси своим законным правом. Кормить пленника её пирогами было расточительством. Для наследника престола вполне подходил сверчок в тесте. Белок, долгая жизнь и знакомство с простым народом в одной упаковке.

Я взвесил на ладони плотный, шершавый, словно кусок сухого глинозёма, брусок и небрежно подбросил его в воздух. Сухая галета глухо шлёпнулась обратно в ладонь, подняв крошечное облачко пыли из перетёртых злаков.

— Сколько у тебя таких? — я лениво перевёл взгляд на продавца.

Эльф бережно прижал ладонь к широкому вощёному листу на прилавке, гордо расправив плечи:

— Три полных ящика, господин. Неприкосновенный запас гильдии караванщиков на случай осады.

Я сунул руку под плащ, нащупал тугой кошель и с тяжёлым металлическим стуком опустил на полированную доску увесистую стопку золотых.

— Забираю все.

Деревянный совок в пальцах торговца замер на полпути к мешку со специями. Длинные брови эльфа медленно поползли вверх, а острый кадык судорожно дёрнулся.

— В-все?.. — переспросил он шепотом, растерянно моргнув и переводя ошарашенный взгляд с золота на моё абсолютно невозмутимое лицо. — Три ящика прессованного пещерного сверчка? Вы ведёте сквозь разломы ударную сотню наёмников?

— Бери выше, — я криво усмехнулся краешком губ и с лёгким щелчком отломил краешек сухаря, обнажая очередную запечённую хитиновую лапку. — У меня на ручной мельнице один работник слишком много ноет. Хочу экспериментальным путём выяснить, на каком десятке этих прекрасных хрустящих созданий у него окончательно пропадёт тяга к жалобам.

Эльф решил, что шутку лучше не понимать. Он позвал двух помощников, и вскоре возле прилавка выросли ящики. Я расплатился, отправил покупки в инвентарь и вернулся к повозке.

Возница наблюдал, как лось облизывает баобаб.

— Нашли нужное?

— Даже больше. Теперь у меня есть еда, которая переживёт повара, путника и, возможно, конец света.

Я сел, и мы продолжили путь. Торговый шум остался позади. Дорога сужалась, дома встречались всё реже, а цветущие деревья уступили место старым стволам без витражей. Через четверть часа лось сам сбавил ход.

Среди зелени стояло дерево с почти чёрной корой. Его ветви не тянулись к соседним кронам, а листья росли редкими пучками. У корней темнела дверь с костяным молотком.

Возница остановил повозку подальше от крыльца.

— Дом двенадцать.

— Вижу. Дерево изо всех сил старается не привлекать внимания и потому выглядит подозрительнее всех на улице.

— Я подожду здесь.

— Разумное решение. Если из окон полезут мертвецы, держи лося подальше. Он сожрёт ещё и их.

Я спрыгнул на мостовую, забрал записывающий кристалл и постучал костяным молотком.

Внутри что-то пискнуло, посыпалось и заскреблось по двери.

Дверь приоткрылась на ладонь. В щели показался худой эльф в тёмной рубахе. Волосы закрывали половину лица, на рукаве белела костяная пыль, а за воротник цеплялся скелет мыши. Эльф пытался смотреть угрожающе, но мышь добралась до его уха и испортила весь образ.

— Чего вам?

Я поднял пергамент и кристалл.

— Выполнил заказ. Где моя награда?

Он посмотрел на чёрный лист, затем высунулся наружу и проверил улицу. Скелет мыши перебрался ему на макушку.

— Входите быстрее.

Дверь распахнулась. Я шагнул внутрь, и хозяин сразу закрыл засовы. Четыре штуки. Видимо, один защищал от воров, а остальные от друзей.

В доме пахло воском и землёй. Под потолком кружили костяные летучие мыши, постоянно сталкиваясь друг с другом. По полу бегали скелеты мышей и таскали орехи в трещину у стены. На полке сидела белка без хвоста, а рядом лежала миска с желудями.

Хм.

В эльфийской зоне я искал тех, кто собирался бороться с моей армией нежити, заключил договор с военной гильдией и случайно нашёл местного некроманта. Система явно решила, что одного противоречия на день мало.

— Запись, — потребовал хозяин.

Я поставил кристалл на стол и активировал. Над нами появилось изображение «Старого Корня». Моя уменьшенная копия укладывала эльфов на мебель, а хозяин дома следил за дракой, приоткрыв рот. На моменте с барменом он подался вперёд. Когда последний завсегдатай пробил спиной доску, эльф стиснул кулаки.

— Двадцать восемь, — невозмутимо подытожил я, небрежно опершись бедром о край заваленного костями стола. — Плюс сам хозяин заведения. Условие выполнено с запасом.

Лианор даже не моргнул, его расширенные зрачки лихорадочно бегали по мерцающим проекциям разгромленного зала:

— Вы… вы публично оскорбили «Слёзы Первого Древа»!

— Я их честно выпил.

— Вы выплюнули их прямо в чашу священного фонтана! — с благоговейным ужасом прошипел эльф, и его костлявые пальцы судорожно впились в ткань рубахи.

— Организм категорически отказался принимать столь древние культурные ценности, — я насмешливо развёл руками.

Лианор торопливо вдавил ноготь в грань кристалла, обрывая проекцию, и с жадной поспешностью прижал тёплый шестигранник обеими руками к впалой груди:

— Отдайте его мне.

— Сначала награда, — я выразительно протянул раскрытую ладонь, шевельнув пальцами. — Сделка есть сделка.

Эльф нервно сглотнул, осторожно подцепил костяную мышь за крошечный хребет, снял её с макушки и опустил на столешницу. Мелкий скелетик мгновенно встал на задние лапки, воинственно застрекотал челюстями и оскалил микроскопические резцы.

Лианор медленно выпрямил узкие плечи, вздёрнул острый подбородок и попытался напустить на своё осунувшееся лицо максимальную загробную жуть:

— Вы даже близко не понимаете, с кем осмелились вести торг.

Я лениво запрокинул голову. Под потолком с глухим сухим шорохом нарезали беспорядочные круги две костяные летучие мыши. В этот момент одна из них на полном ходу впечаталась в толстую дубовую балку, с мелодичным треском рассыпалась на десяток позвонков и белым дождём осыпалась на пыльный шкаф.

— Очень стараюсь понять, — я вернул взгляд на собеседника и скептически приподнял бровь. — Но пока картинка упорно не складывается.

Эльф драматично взмахнул испачканным в костяной пыли рукавом, едва не задев нос:

— Перед вами Лианор фон Чернолист! Последний прямой наследник древнего рода и… истинный повелитель мёртвых!

Словно в подтверждение его грозного титула, из-под стопки пожелтевших свитков деловито выскочил скелет мыши. Балансируя костяным хвостиком, он бодро процокал по полированной доске с крупным лесным орехом в намертво заклиненных челюстях и юркнул в щель плинтуса.

Я не выдержал. Напряжённую тишину комнаты разорвал мой откровенный, раскатистый смех.

— Повелитель кого? — я утёр выступившую от хохота слезинку и выразительно постучал пальцем по столу, где только что гремел зубами грызун. — Вот этого грозного пушистого фуфла?

Лианор мгновенно побелел, а его тонкие губы обиженно задрожали от задетой гордости:

— Они абсолютно преданы мне после смерти!

— Да они и при жизни-то весили меньше моего походного сапога, — хмыкнул я.

— Уничтожить его! — сорвавшись на визгливый фальцет, в ярости выкрикнул эльф и яростно ткнул в меня дрожащим пальцем.

Под потолком захлопали костяные крылья. Скелеты мышей бросили орехи и рванули ко мне. Белка прыгнула с полки, промахнулась мимо плеча и повисла на занавеске.

Я щёлкнул пальцами.

— Явись.

По сторонам вспыхнул белый свет. Из мастерской шагнули два зомби в кожаных фартуках. Каждый держал тяжёлый клинок для разделки заготовок. Первый опустил оружие плашмя, и волна воздуха смела мышей со стола. Второй махнул над головой. Летучие мыши разлетелись по комнате дождём из костей.

Белка отпустила занавеску и спряталась под шкафом.

Тишина.

Лианор попятился, зацепил табурет и плюхнулся мимо него прямо на пол. Потом бросился к рассыпанным костям и поднял крошечный череп мыши. Ощупав его пальцами, он убедился, что кость цела, и только тогда посмотрел на моих работников.

— Зомби, — прошептал он. — Настоящие.

Один из них повернул к нему голову и улыбнулся. Точильный цех не улучшил состояние зубов, зато научил нежить гордиться профессией.

— Ещё и обученные, — сказал я. — Эти двое точат по восемь часов в смену и не требуют выходных. Твои мыши умеют хотя бы подметать?

Лианор остался на коленях.

— Возьмите меня в ученики.

Поворот вышел внезапным. Минуту назад меня собирались загрызть мыши, а теперь их хозяин сидел среди костей и не отрывал взгляда от моих работников.

— Ты только что приказал меня убить.

— Я ошибся.

— Особенно с выбором убийц.

— Простите. Я отдам всё. Дом, книги, коллекцию костей и родовое имущество. Научите меня поднимать такую нежить.

Он потянулся к разбросанным костям, нашёл череп белки и прижал к ладони. Потом подобрал позвоночник и принялся собирать её прямо на полу.

— Все смеются, — продолжил Лианор. — Говорят, что я позорю нашу природу. Но я дарю зверям вторую жизнь. Они больше не болеют, не голодают и служат доброму делу. Разве это зло?

— Смотря кому они служат.

— Мне.

— Тогда вопрос остаётся открытым.

Лианор пропустил насмешку мимо ушей. Он вставил череп на место и погладил белку по костяному лбу. Та дёрнула лапами и поднялась.

— В «Старом Корне» я хотел купить бутылку «Слёз Первого Древа». Они не продали. Сказали, что такой напиток создан для достойных, а не для кладбищенского червя. Потом братство выбросило меня на улицу. Дважды.

— Почему дважды?

— Я вернулся за деньгами.

— Деньги не бросил. Разумно.

Вот и причина заказа. Лианор не мог уложить обидчиков сам, поэтому дождался того, кто сначала выполнил местное правило, а потом прочитал объявление. План имел изъяны, но сработал. Уже достижение.

Поднимать мелкую нежить он уже умел. Желания хватало, а работа его не пугала. Из такого новичка мог выйти толк, если Дундук раньше не оторвёт ему руки.

Я присел перед ним.

— Сильную нежить можно поднять разными способами. Один у меня есть. Обучение получишь, но сначала научишься работать и выполнять приказы. Долго. Без жалоб и попыток натравить на меня домашнее кладбище.

— Я согласен.

— Не спеши. Обратного пути не будет. Станешь моим учеником, будешь жить там, где я скажу, и делать то, что поручит назначенный мной наставник. За работу получишь знания, доступ к настоящей нежити и возможность научиться создавать оружие для её поднятия.

Лианор посмотрел на зомби, потом на собранную белку.

— Клянусь.

Перед нами раскрылся системный свиток.

Ученическая клятва сформирована!

Наставник обязуется предоставить ученику обучение обращению с нежитью, доступ к практике и путь к созданию сильной нежити после прохождения базовой подготовки.

Ученик обязуется соблюдать приказы наставника, хранить тайны обучения и выполнять назначенную работу до признания подготовки завершённой.

Дом рода Чернолист и находящееся в нём имущество закрепляются за наставником на срок ученичества.

Ученик не вправе причинять прямой вред наставнику и существам, связанным с ним системной связью.

Нарушение клятвы: расторжение ученической связи, потеря переданных прав и системное взыскание по оценке ущерба.

Система не требовала смерти за опоздание к станку. Уже неплохо. Лианор прочитал условия, уколол палец костяной иглой и поставил кровавый отпечаток.

Я закрепил договор маной.

Ученическая клятва принята!

Лианор фон Чернолист признан вашим учеником.

Дом рода Чернолист добавлен в список имущества, связанного системным договором.

Золотая нить соединила наши запястья и погасла. Лианор обещал всё имущество, а клятва закрепила за мной дом на время обучения. Для одной драки оплата вышла щедрой.

Лианор вскочил.

— Учитель, когда мы начнём?

— Уже начали. Первое правило: не называй меня учителем каждые пять секунд.

Я указал зомби на выход:

— Изыди.

Белый свет забрал обоих. Затем я задержал Лианора у двери, вышел к повозке и протянул вознице записывающий кристалл вместе с десятью золотыми.

— Верни в «Старый Корень». Лично хозяину.

Возница убрал кристалл под сиденье и кивнул. Долг закрыт. Теперь можно было уходить.

Вернувшись в дом, я открыл вход в мастерскую. По ту сторону железной двери ждал серый коридор. Я положил ладонь Лианору на плечо.

Эльф ошарашено прижимал к груди маленький скелетик белки.

— Её можешь оставит.

— А остальных?

Я посмотрел на разбросанные кости.

— Соберёшь в первый же выходной.

Лианор сам перешагнул порог. Я вошёл следом и закрыл железную дверь. Пришло время пристроить этого ушастого недонекроманта к делу…