Ответ обрушился сверху вместе со стеклом.

ХРЯСЬ!

Стеклянная крыша над головой с оглушительным треском разлетелась вдребезги. Леонард резко вскинул лицо. В образовавшийся пролом на каплевидном щите влетел Геральт. Осколки брызнули по комнате сверкающим дождём, но купол конфиденциальности проглотил звон, не выпустив наружу ни звука. Геральт мягко спрыгнул прямо на стол, и щит исчез. Его хищный взгляд сразу нашёл мужчину у стены, на секунду задержался на его лбу, а затем перешёл на Леонарда.

Контрольный кристалл подскочил на столешнице.

— Добрый вечер, — невозмутимо сказал Геральт.

Леонард дёрнулся, пытаясь отшатнуться, но Геральт ударил быстрее, чем принц успел хотя бы открыть рот, чтобы позвать охрану. У принца влажно хрустнул нос, горячая кровь брызнула на кипенно-белую манжету рубашки Геральта, и Леонард мешком рухнул возле кресла.

Предатель вжался в стену, расширенными глазами глядя на хозяина гильдии. Он просто перестал дышать.

Геральт неторопливо наклонился, брезгливо коснулся плеча бессознательного Леонарда и произнёс:

— Изыди.

Принц исчез.

Предатель с паническим хрипом метнулся к железной двери, судорожно дёрнул ручку и отчаянно заколотил кулаками по толстой створке. Купол конфиденциальности не выпускал наружу ни звука, а охрана по ту сторону оставалась глуха к его мольбам.

Геральт медленно повернул голову и ещё раз посмотрел ему в лоб. У колонны под проломом стоял декоративный горшок с мелкими белыми цветами.

— Подойдёт, — ровно констатировал он.

Он подхватил горшок под мышку. В воздухе перед ним материализовалась тяжёлая железная дверь, ведущая в другое пространство. Геральт толкнул её и без спешки шагнул внутрь вслед за исчезнувшим принцем.

Дверь с лязгом закрылась и растаяла в воздухе.

Предатель остался один среди блестящих осколков. Он снова истерично задёргал ручку выхода. Над ним зиял пролом в стеклянной крыше, но до его края оставалось несколько локтей гладкой стены.

Трясущимися руками он подтащил кресло.

* * *

Я поставил цветочный горшок у входа в мастерскую.

Незнакомец лежал на полу между оружейными стойками. Добротный костюм почти не помялся, на пальце блестел массивный перстень, а на руках не было мозолей.

Выглядел он человеком, привыкшим командовать из кресла. Кто он и что рядом с ним делал мой отмеченный, я пока не знал. Но незнакомец сидел за столом, а мой человек стоял перед ним. Поэтому первым я забрал того, кто выглядел хозяином положения.

Дундук выкатился из цеха, с грохотом таща за собой тяжёлый ящик с клинками. Заметив лежащее тело, он радостно замер.

— Хозяин принёс ужин? — проскрипел он.

— Пленного.

Дундук плотоядно облизнулся, не сводя взгляда с Леонарда.

— Это почти ужин.

— Зови двоих. Пусть свяжут ему руки и ноги, а перстни с амулетами снимут, — скомандовал я, отряхивая рукав. — Только не раздевайте. Мне ещё возвращаться в приличное общество.

Дундук коротко свистнул, вызвав двух зомби. Мертвецы ловко стянули незнакомцу руки цепью и грубо примотали его к стулу. Один из них успел деловито заткнуть пленнику рот кухонным полотенцем.

— Убери кляп и верни на кухню, пока Сиси не увидела, — поморщился я.

Дундук выдернул полотенце, подхватил ведро с ледяной водой и с размаху вылил её на голову пленника. Леонард судорожно дёрнулся, закашлялся и распахнул глаза.

— Что… — Он попытался вскочить, но цепи звякнули, а стул только жалобно скрипнул. — Где я?

— В мастерской, — невозмутимо ответил я, глядя на него сверху вниз. — Поздравляю. Сюда трудно попасть без приглашения.

Он дико уставился на меня. По подбородку стекала грязная вода, сломанный нос быстро наливался багровым, а на губах пузырилась кровь.

— Ты понимаешь, кто я? — прохрипел он, пытаясь придать голосу властность.

— Пока только человек, рядом с которым нашёлся мой пропавший разведчик, — я скрестил руки на груди.

Незнакомец надменно вскинул подбородок, игнорируя капающую с носа кровь.

— Леонард Эзутер. Кронпринц Милуотера.

— Значит, брат Кристиана, — я задумчиво кивнул. — Что мой человек делает в твоих апартаментах?

Леонард упрямо поджал губы и замолчал.

На этом знакомство закончилось.

Чёрт, антракт уже подходил к концу. Я бы с удовольствием остался и обстоятельно расспросил принца о моём человеке, используя весь арсенал подземелья. Но Селена ждала, а на сцене скоро обещали вторую часть. Если она окажется такой же длинной, я ещё успею вернуться и допросить половину королевства.

— Дундук, проведи гостю экскурсию, — я махнул рукой в сторону цеха. — Покажи цех со склепом, своди к запасам костей, а потом подготовь к разговору.

Дундук предвкушающе оскалился, обнажив острые зубы.

— Можно сломать палец?

— Один. Если будет грубить, выберешь второй.

Леонард резко побледнел, его надменность мгновенно улетучилась.

— Вы не посмеете! Мой отец…

— Уже грубит! — радостно рявкнул Дундук, делая шаг к принцу.

— Пока не начинай, — остановил я его. — Я опаздываю на нудную оперу и хочу сначала выяснить, кому возвращать подарок.

Дундук разочарованно вздохнул.

— Жрать можно?

— Нельзя. Мне нужны его память и язык. Особенно язык.

Дундук тоскливо покосился на рот Леонарда, и его плечи опустились. Леонард затравленно посмотрел на него, дёрнул цепи, потом перевёл взгляд на тёмную дверь склепа, откуда с любопытством выглядывали несколько зомби. Принц резко перестал рассказывать про отца и нервно сглотнул.

Я забрал цветочный горшок, открыл железную дверь мастерской и без спешки шагнул обратно в апартаменты.

Предатель успел забраться на кресло и теперь отчаянно тянулся к краю пролома, цепляясь побелевшими пальцами за уцелевшую раму. Услышав зловещий скрип двери, он испуганно дёрнулся, потерял опору и с грохотом свалился на пол, увлекая за собой кресло.

— Далеко собрался? — сухо поинтересовался я.

Он судорожно отполз к стене, вжимаясь спиной в обои. На его лбу зловеще пульсировала метка Разрушителя. Настоящая. Ложный огонёк в портальном квартале больше не заслонял её.

Передо мной сидел один из девятерых бывших бандитов, стоявших в приёмной «Сковородки». Каждый тогда получил щелбан и выбор между службой и смертью. Этот выбрал службу, а теперь его метку скрывал дорогой амулет, а сам он торчал в чужих апартаментах вместо задания.

Объяснение могло оказаться невинным. Заодно Дундук мог перейти на салаты.

— Хозяин, я могу объяснить! — его голос сорвался на визг.

— Начни с амулета. Потом расскажешь, почему стоял перед кронпринцем, — я поставил горшок у колонны.

Он громко сглотнул и затравленно покосился на пролом в крыше.

— Я только передал сигнал, когда вы вернулись! Коробку отправлял маг принца, по его приказу. Я не знал, что внутри!

Теперь всё встало на места. Этот следил за моим домом, маг занимался доставкой, а Леонард отдал приказ.

Предательство меня не удивляло. Люди всегда выбирали выгоду. Этот просто выбрал не того покупателя.

Он рванулся к железной двери. Та оставалась заперта, а за ней стояла охрана, которая ничего не слышала из-за купола. Предатель заколотил ладонями по металлу.

Активировать «Живую Сталь»? Доспех мог закрыть костюм за секунду, но потом пришлось бы объяснять охране, почему из дорогих апартаментов вылетел человек в фиолетовой броне. Свидетели запоминают такие детали, а потом охотно продают.

Обойдёмся без брони.

Я вызвал Эгиду. В маскировке она выглядела как обычный каплевидный щит синего качества. Эгида зависла над полом и тихо качнулась. Предатель обернулся.

— Что вы хотите?

— Вернуть подарок.

Я открыл пространственный наруч. Металлический шар появился в ладонях в том же состоянии, в котором исчез из коробки. Красная капля застыла в центре капилляра. Сильный удар столкнёт её со штырём.

Мужчина уставился на устройство и отшатнулся.

— Нет. Я не знал, что внутри!

— Зато знал, куда её несут. Забирай.

Я мягко перебросил шар ему на уровень груди. Движение было плавным — взрывателю не хватило инерции.

Предатель поймал бомбу обеими руками. Красная капля дрогнула в капилляре, но не дошла до штыря.

Я подхватил горшок, прижал к боку и поставил ногу на Эгиду.

— Доставка, — сказал я. — Распишешься в следующей жизни.

Он закричал, резко отвёл руки и швырнул шар в меня.

От рывка красная капля сорвалась с места и ударила в штырь. На корпусе вспыхнуло первое синее кольцо.

Первая секунда.

Эгида рванула меня вверх. Шар пролетел под щитом и врезался в стену. Второе синее кольцо вспыхнуло, когда я прошёл через пролом в крыше.

К третьей секунде я уже оказался за соседним скатом.

Грохота не было. Пространственное ядро стянуло алхимический взрыв внутрь.

Пространство сжалось в одну точку и втянуло осколки. Стены и часть стеклянной крыши исчезли, оставив полость с гладкими краями. Уцелевшие секции просели, но чудом удержались на перекрытиях.

Передо мной всплыло сообщение.

Внимание!

Участник гильдии «Сковородка» погиб.

Количество участников уменьшено.

Бомба сработала без накладок.

На взрывчатке Леонард не экономил. Жаль, что инструкцию не приложил.

Внизу на балкон выбежали охранники. Один поднял голову, но соседняя крыша уже скрывала меня. Купол конфиденциальности рассеялся вместе с исчезнувшей частью комнаты. Пространственный взрыв прошёл почти беззвучно, однако пропавшую половину помещения даже лучшая магия не спрячет. Скоро квартал перекроют.

Я перелетел через два дома, спустился в переулок и убрал щит. На белой манжете остались кровь Леонарда и пыль, зато осколки не порвали пиджак, а цветочный горшок уцелел.

Сиси оказалась права насчёт запасной рубашки. Жаль, купить её я всё-таки забыл.

До концертного зала добрался пешком. У входа служитель ткнул пальцем в билет, потом в горшок, тяжело вздохнул и пропустил меня.

Вторая часть уже началась.

Я прошёл через пустой холл, поднялся на второй ярус и приоткрыл портьеру. Все уже вернулись с фуршета, а между мной и креслом тянулся ряд коленей и платьев.

— Простите, — негромко сказал я и шагнул в проход боком.

Мужчина в бархатном воротнике недовольно поджал губы и отодвинул ноги ровно на толщину пальца. Я протиснулся мимо, держа горшок перед собой, как щит. Жёсткие листья мазнули соседа по щеке.

— Осторожнее, молодой человек, — прошипел он, брезгливо отстраняясь.

— Вы цветы помнёте, — парировал я, не сбавляя шага.

Дама с веером раздражённо подняла голову, когда я на секунду заслонил ей сцену своей широкой спиной.

— Сколько можно ходить во время представления? — громко зашептала она.

— Последний раз, — я вежливо кивнул.

— И рукав испачкали, — она смерила меня пренебрежительным взглядом. — Молодёжь совсем не умеет есть по этикету. Соус должен оставаться на тарелке.

Я скосил глаза. На кипенно-белой манжете отчётливо темнели брызги крови Леонарда.

— Не донёс до рта, — я виновато развёл руками.

Кто-то сзади не выдержал и приглушённо фыркнул в кулак. Дама возмущённо фыркнула в ответ, резко отвернулась и с треском раскрыла веер, обмахиваясь так, словно ей не хватало воздуха.

Я наконец добрался до своего кресла, с облегчением опустился на мягкое сиденье и поставил горшок между ног. Селена не отрывала от меня пристального взгляда, хотя на сцене уже вовсю пели.

— Ты пропустил начало, — прошептала она, склонившись ко мне.

— Покупка затянулась, — я невозмутимо поправил съехавший пиджак.

— Где цветы? — она приподняла бровь.

Я молча поднял горшок и поставил его ей на колени.

Селена несколько секунд молча смотрела на зелёные заросли, слегка склонив голову набок.

— Это куст.

— На нём есть цветы.

Селена осторожно потрогала один плотный лист, словно проверяя, не укусит ли он её. Она открыла рот, явно собираясь высказать всё, что думает о моих флористических навыках, но внизу внезапно ударили барабаны, и разговор пришлось отложить.

На сцене больше никто не умирал. Из-за декораций с визгом выбежали девушки в ярких платьях до колен. Оркестр наконец заиграл быстрее, барабаны подхватили задорный ритм, и девушки звонко запели о солдатах и потерянных подвязках.

Я с удовольствием расправил плечи и откинулся на спинку кресла.

Вот теперь стало лучше.

Первая певица задорно подхватила край юбки и высоко выбросила ногу. Остальные синхронно повторили движение, из-под пышных юбок мелькнуло белое кружево. Зрители в зале зашевелились, вытягивая шеи, а я впервые за вечер перестал мысленно считать минуты.

Слева от нас недовольно зашептались завсегдатаи.

— Канкан в праздничной программе… — возмущался кто-то.

— После «Чёрной Розы» это выглядит просто вульгарно!

Мужчина в бархатном воротнике страдальчески простонал и вцепился в программку так, что та смялась. Дама с веером брезгливо прищурилась, но обмахиваться перестала, не отрывая взгляда от сцены.

Селена фыркнула, прикрыв рот ладонью.

— После такой трагедии — канкан? Серьёзно? — она покосилась на меня. — И тебе это нравится?

— Конечно, — я скрестил руки на груди. — Песня бодрая, девушки танцуют, и пока никто не умирает. Идеальное искусство.

Я начал ритмично отбивать такт носком ботинка. Деревянный пол под креслом тихо, но настойчиво постукивал. Через несколько секунд Селена мягко положила тёплую ладонь мне на колено, останавливая движение.

— Вся ложа чувствует, — укоризненно прошептала она.

— Пусть тоже чувствуют ритм.

Она покачала головой и убрала руку, но улыбку, скользнувшую по губам, скрыть не успела.

На сцену вышли мужчины в мундирах. Девушки отобрали у них фуражки и заставили танцевать. Один солдат держал серьёзное лицо, пока певица крутила перед ним подвязкой. Вот уже лучше: всё ясно без программки.

Я снова застучал ногой, уже тише.

Завсегдатаи недовольно косились на меня. Они морщились всё сильнее, а мне становилось веселее.

Финальная песня закончилась общим танцем. Девушки замерли у края сцены, оркестр взял последнюю ноту, и занавес закрылся.

Я хлопал первым.

Дама увидела мою улыбку и постучала закрытым веером по ладони.

Будь моя воля, весь вечер шёл бы канкан.

Занавес открылся снова, и на сцену вышли артисты обеих частей. Сначала девушки из оперетты, потом мужчины в лосинах, хор и музыканты. Зал поднялся.

Главный солист появился последним. Без громоздкого седого парика и накладной бороды он выглядел лет на двадцать моложе своего сценического старика и оказался самым низким среди солистов. Маленький худой чиновник из Палаты регистрации глубоко раскланялся, пружинисто шагнул к краю сцены и рявкнул мощным басом:

— Благодарю!

В ложе жалобно звякнули бокалы.

Так вот чей это голос.

Этот человек сидел на толстой подушке, дотошно оформлял мою гильдию и сам же всучил билеты со скидкой. А про вечерние смерти в лосинах тактично умолчал.

Зрители потянулись к сцене с цветами. Хальвар уже шёл по проходу, неся свои белые бутоны на вытянутой руке, как копьё. Мирена грациозно шла рядом, подозрительно поглядывая на его карманы — видимо, проверяла, не припрятал ли он там ещё один рог.

Я решительно поднял горшок.

Селена предостерегающе коснулась моего локтя.

— Ты серьёзно понесёшь ему куст? — она скептически изогнула бровь.

— Я тащил его через полквартала, — невозмутимо отозвался я. — Пусть постоит на сцене.

Мы спустились вслед за остальными. По пути завсегдатаи из ложи многозначительно переглядывались, провожая нас спинами.

У сцены служитель привычно принимал букеты и передавал их артистам. Перед моим увесистым горшком он завис с растерянно протянутыми руками, но чиновник узнал меня и сам подошёл к краю, расплываясь в широкой улыбке.

— Господин Геральт! Рад, что вы воспользовались билетами.

— Хорошие места. Спасибо, — я кивнул.

Я протянул ему куст.

Тяжёлый горшок резко потянул его руку вниз, и чиновник торопливо перехватил его второй рукой, крякнув от неожиданности.

— Вы принесли целый куст? — он округлил глаза, разглядывая плотные зелёные листья.

— Этот хотя бы через два дня не завянет, — резонно заметил я.

Чиновник рассмеялся так густо и громко, что несколько актёров на сцене удивлённо обернулись. Он бережно поставил горшок у ног, крепко пожал мне руку обеими ладонями и снова поблагодарил за визит.

Завсегдатаи в ложе ошарашенно замолчали. Мужчина в бархатном воротнике вытянул шею, не веря своим глазам, а дама так и застыла с полузакрытым веером.

Но тишина продержалась недолго.

БАХ!

Массивные дубовые двери зала с грохотом распахнулись, ударившись о стены.

— Вон он! — истошно завопил кто-то.

Внутрь ворвалась галдящая толпа журналистов. Впереди, расталкивая зрителей локтями, бежали двое с мерцающими записывающими кристаллами. За ними плотно теснились репортёры с блокнотами наперевес и магическими переговорными трубками. Они пронеслись по проходу, едва не снеся с ног опешившего служителя, грубо обогнули людей с букетами и рванули прямо к сцене.

Артисты приосанились, повернулись к дверям и профессионально заулыбались. Главный солист торопливо поправил воротник рубашки, готовясь к славе.

Журналисты пробежали мимо него, даже не сбавив шаг.

Через несколько секунд меня окружили плотным кольцом со всех сторон. В лицо ударили вспышки света от кристаллов.

— Господин Кирпич, кто вы на самом деле⁈ — выкрикнул юноша, суя мне под нос трубку.

— Откуда вы прибыли в Буферную зону №777⁈

— Как вам удалось за одно утро провести тринадцать боёв на Арене в режиме «Безумие»⁈ — перекрывая остальных, заорала девушка с блокнотом.

Я тяжело вздохнул. Только интервью мне для полного счастья не хватало…