Ночь выдалась душная. Джейн вышла и уселась на холме – «чтобы прийти в себя», как она выразилась. Она и правда была не в себе с самого утра, поскольку сожгла тосты и умирала от стыда весь оставшийся день. Приготовление курицы оказалось утомительным… дровяная плита совсем не походила на электрическую, как у Мэри. А заправлять кровать в гостевой комнате под умильным взглядом тети Ирен («Подумать только, у этого ребенка есть комната для гостей», казалось, говорил этот взгляд) было еще того хуже. Но теперь она осталась в блаженном одиночестве и никто не мог запретить ей сидеть на холме прохладной бархатистой ночью так долго, как ей того хотелось. Ветер, дующий с юго-запада, разносил аромат клевера с поля Большого Дональда. Все псы Джимми Джонов лаяли в унисон. Большая дюна, которую они обозвали Сторожевой Башней, врезалась в пустое северное небо. За ней шумел продолжительный, низкий рокот прибоя. Почти касаясь ее лица, пронеслась сумеречная моль. Хэппи ушел с папой и доктором Арнеттом, но Питеры прибежали на холм и стали носиться вокруг нее. Она прижимала их мурлыкающие шелковистые бока к лицу и позволяла им нежно покусывать себя за щеки. Прямо как сказка, только наяву.

Вернувшись домой, она снова почувствовала себя независимой. Кому какое дело до выхолощенной, улыбающейся тети Ирен. Она, Джейн Стюарт, хозяйка Лантерн-Хилл. И научится печь пироги, следуя примеру трех обезьян[39], как любил говорить папа.

Поскольку папа отсутствовал, Джейн воспользовалась его столом, чтобы написать страницу-другую для мамы. Поначалу она не представляла, как проживет, если можно будет писать маме всего раз в месяц. Но потом Джейн пришло в голову, что, хоть ей и позволено присылать письмо раз в месяц, она может писать понемногу каждый день.

«К ужину у нас были гости, – писала Джейн. Помня о запрете упоминать папу, она обходила его монаршим стилем[40]. – Доктор Арнетт и тетя Ирен. Тебе нравилась тетя Ирен, мамочка? Она не заставляла тебя почувствовать себя глупой? Я запекла курицу… но тетя Ирен посчитала, что пирог лучше земляники. Тебе не кажется, что земляника элегантнее пирога? Я никогда прежде не пробовала земляники. Вкуснотища! Мы с Мин выяснили, где она растет. Завтра поутру я сбегаю туда и наберу к завтраку. Мама Мин пообещала научить меня варить земляничное варенье, если удастся собрать достаточно ягод. Мне нравится мама Мин. Мин она тоже нравится. Мин весила всего три с половиной фунта[41], когда родилась. Никто не верил, что она выживет. У мамы Мин есть свинья, которую она откармливает к зиме. Вчера она позволила мне ее покормить. Мне нравится кормить животных, мама. Это придает значительности. У свиней страшный аппетит. И у меня тоже. Наверное, дело в воздухе.

Миранда Джимми Джон не выносит, когда шутят насчет ее полноты. Еще она каждый день доит коров. У Джимми Джона пятнадцать коров. Я с ними пока не познакомилась. Не знаю, понравятся ли мне коровы. Они кажутся мне недружелюбными.

У Джимми Джонов на стропилах висят большие крюки, чтобы подвешивать окорока.

Малыш Джимми Джонов такой забавный и серьезный. Он ни разу не смеялся, хотя ему уже девять месяцев. Они волнуются из-за этого. У него длинные, загнутые вверх ресницы. Я и не знала, что малыши такие хорошенькие, мамочка.

Мы со Щепкой Сноубим нашли гнездо малиновок в молодой еловой роще за домом. Там четыре голубых яичка. Щепка говорит, что нельзя рассказывать о них Пенни и Джону Младшему, а то они их разобьют. Некоторые секреты – стоящая вещь.

Теперь мне нравится Щепка. По-настоящему ее зовут Мерилин Флоренс Изабель. Миссис Сноубим говорит, что ей нечего было дать детям, кроме вычурных имен.

Щепка омбицеозная[42]. Она единственная из Сноубимов, у кого есть омбиции. Она говорит, что либо станет леди, либо умрет в попытках. Я объяснила ей, что если она хочет стать леди, то не стоит задавать личных вопросов. Теперь она их больше не задает. Но Карауэй еще не решила, будет она леди или нет, так что теперь она задает вопросы, а Щепка слушает ответы. Мне не нравится Джон Младший Сноубим. Он корчит рожи. Но зато может поднять палку пальцами ног.

Мне нравится, как здесь по ночам шумит ветер, мамочка. Я лежу, не смыкая глаз, только чтобы послушать его.

На прошлой неделе я сделала сливовый пудинг. Вышло бы замечательно, если бы только вышло. Миссис Джимми Джон говорит, я должна была приготовить его на пару, а не сварить. Меня не задевает, что миссис Джимми Джон узнает о моих ошибках. У нее такие добрые глаза.

Так весело варить картошку в трехногом чугунке, мамочка!

У Джимми Джонов четыре собаки. Три всюду ходят за ними, а одна остается во дворе. У нас тоже есть собака. Собаки такие милые, мамочка.

Помощника Джимми Джонов зовут Перешагни-поле. Конечно, это не его настоящее имя. Миранда говорит, что он всю жизнь влюблен в мисс Джустину Титус, хоть и осознает всю безнадежность, потому что мисс Джустина верна памяти Алека Джекса. Он погиб во время Великой войны. Она до сих пор укладывает волосы в стиле помпадур, по словам Миранды, поскольку носила эту прическу, когда провожала Алека. Мне кажется, это трогательно.

Мамочка, милая, мне нравится думать, как ты будешь читать это письмо и возьмешь его в руки».

Но мысль о том, что бабушка тоже его прочтет, не доставила ей никакого удовольствия. Джейн представляла, как бабушкины тонкие губы улыбаются на некоторых фрагментах. «Что ж, яблочко от яблоньки… Да уж, Робин. У твоей дочери всегда был дар находить себе неподходящий круг общения. Рожи!»

«Как было бы здорово, – подумала Джейн, с разбега запрыгивая в кровать удовольствия ради, – если бы там вместо доктора Арнетта была мама и они с папой вернулись бы ко мне. Уверена, однажды так все и было».

Оставалось недолго до рассвета, когда Эндрю Стюарт проводил своего гостя в аккуратную комнату для гостей, куда Джейн поставила бело-голубую миску бабушки Стюарт, полную багровых пионов. Затем он на цыпочках прокрался в комнату Джейн. Та крепко спала. Он наклонился над ней, излучая столько любви, что Джейн почувствовала ее и улыбнулась во сне. Папа дотронулся до спутанного локона медных волос.

– Как хорошо с ребенком, – пробормотал Эндрю Стюарт.