Однажды по дороге прогремела синяя двуколка и оставила во дворе внушительных размеров коробку.

– Там полно серебра и фарфора моей мамы, – пояснил папа. – Я подумал, тебе понравится. Тебя назвали в честь нее. Они запакованы с тех пор, как…

Папа вдруг остановился и нахмурился: в такие моменты Джейн всегда хотелось стереть эти морщины с его лба.

– Давным-давно запакованы.

Джейн отлично знала, что он хотел сказать: «С тех пор, как ушла твоя мама» или что-то вроде. Ее вдруг озарило: папа не впервые помогает обустраивать дом; не впервые пребывает в приятном волнении, выбирая обои, занавески и ковры. Он уже переживал это с мамой. Наверное, они веселились так же, как теперь Джейн с папой… и даже больше. Мама не могла не радоваться, обустраивая собственный дом. Насчет дома шестьдесят она и слова не смела сказать. Джейн задумалась, где же тот дом, где когда-то жили папа и мама, – дом, где она родилась. Она не решалась спрашивать папу, а ведь так хотелось! Папа ведь такой милый, как мама могла от него уйти?

Джейн с восторгом распаковывала коробку бабушки Стюарт. Хорошенькие фарфоровые и хрустальные вещицы, бело-золотой столовый сервиз, бокалы с тонкими ножками, разнообразные блюда. И серебро! Чайный сервиз, вилки, ложки, включая крестильные[33], солонки.

– Серебро нужно почистить, – с упоением сказала Джейн. Как здорово будет полировать его, мыть красивые хрупкие тарелки! С этим не сравнится даже полировка луны! По правде, лунная жизнь утратила прежнее очарование. Да и луна на Острове не нуждалась в чистке.

В коробке нашлись и другие вещи: картины и восхитительное старинное изречение в рамке, вышитое синей и малиновой шерстью. «Да пребудет здесь мир Господень». Джейн сочла его очаровательным. Они с папой бесконечно спорили о том, где разместить картины, но в конце концов те оказались развешены и значительно преобразили комнату.

– Стоит повесить картину, – заметил папа, – и стена становится другом. Пустые стены враждебны.

Изречение повесили в комнате Джейн, и, просыпаясь утром, она прочитывала его как молитву.

С появлением коробки кровати приобрели чудесные лоскутные покрывала. Их сшила бабушка Стюарт: ирландской цепочкой, звездами и дикими гусями[34]. Дикими гусями Джейн застелила папину кровать, ирландской цепочкой – свою, а покрывало с алыми звездами убрала в шкаф в ожидании дня, когда у них появится кровать для гостевой комнаты.

В коробке нашлись бронзовый солдатик верхом на лошади и сверкающий латунный пес. Солдатик отправился на полку к часам, а собаку папа забрал к себе в «кабинет», чтобы она присматривала за его фарфоровой кошкой. Папин стол привезли от мистера Мида и поставили в «кабинете»: старинный блестящий стол из красного дерева с выдвижными полками, секретными ящиками и загадочными ячейками. На углу сидела кошка: белая кошка с зелеными пятнами, длинной змеиной шеей и сверкающими алмазными глазами. По непонятной причине папа казался сильно привязанным к этой вещице. Всю дорогу из Бруквью до Лантерн-Хилл он держал ее в руке, опасаясь, как бы она не разбилась. Особым трофеем для Джейн стала голубая тарелка с изображением летящей белой птицы. Теперь Джейн отказывалась есть из других тарелок. А какими очаровательными были старинные песочные часы на ореховой подставке!

– Начало восемнадцатого века, – объяснил папа. – Мой прадед был лоялистом[35], и когда он приехал в Канаду, ничего, кроме этих часов, у него толком и не было… часы и старый медный чайник. Интересно… а, вот и он. Еще немного чистки для тебя, Джейн. А вот и миска в сине-белую полоску. Мама всегда готовила в ней салаты.

– И я буду готовить, – пообещала Джейн.

На самом дне коробки обнаружился маленький сверток. Джейн торопливо развернула его.

– Что это, папа?

Папа взял предмет из ее рук. На его лице появилось странное выражение.

– Это? А, ничего такого.

– Папа, это же медаль «За выдающуюся службу»! У мисс Колвин в школе Святой Агаты висела такая… ее брат получил крест во время Великой войны[36]. О, папа, ты… ты…

У Джейн перехватило дух от гордости.

Папа пожал плечами.

– Никогда не обманешь верную Джейн. Я получил ее в Пашендейле[37]. И когда-то гордился. Мне казалось, она чего-то стоит, когда… выброси ее.

В папином голосе звучала странная злоба, но Джейн испугалась ее не больше, чем его непродолжительных вспышек гнева. Всего лишь быстрые всполохи молний и гром в затянутом тучами летнем небе, а секундой позже – снова солнце. Он никогда не сердился на нее, но вот с дядюшкой Гробом пару раз поссорился.

– Не выброшу. Я собираюсь хранить ее.

Папа пожал плечами.

– Тогда пусть не попадается мне на глаза.

Джейн убрала крест в комод и каждый день любовалась им. Но она так увлеклась содержимым коробки, что вместо соли положила сахар в ирландское жаркое. От стыда она на время позабыла свою восторженность. Зато жаркое понравилось Хэппи.