Очевидцы рассказывали, что почувствовали мощный толчок, как при землетрясении. Все плавание сопровождалось сильной зловещей тряской: «Крен был такой, что нельзя было поставить на стол чашку с кофе – опрокинется». Но этот толчок напоминал взрыв бомбы. Пассажиры повыскакивали из салонов и кают, высыпали на палубы, не понимая, что происходит. День клонился к вечеру, лайнер держал курс к берегам Бразилии, к Порту-Сегуру. Это была не бомба, скорее глухой раскат грома. Судно продолжало движение, но его ход стал безумным, как у взбесившегося коня: оно кренилось все сильнее и теряло скорость. Один человек, несколько часов продержавшийся в океане на обломке дерева, потом вспоминал, что ясно видел, как отвалились гребной винт и вал. Винт, по рассказам выживших, пропорол корпус, оставив зияющую рану; вода хлынула внутрь потоком, затопила машинное отделение и вот-вот должна была залить трюм – видимо, водонепроницаемые переборки не сработали как следует.

Говорили, кто-то пытался заделать пробоину металлическими листами. Тщетно.

Говорили, оркестранты получили приказ играть дальше. Без остановки.

Судно кренилось все сильнее, сгущалась тьма, море бушевало. Когда стало ясно, что никакие заверения и уговоры на пассажиров больше не действуют, капитан приказал заглушить двигатели, включил сирену и радисты передали первый сигнал SOS.

Сигнал бедствия приняли несколько судов: два парохода и даже трансатлантические лайнеры, оказавшиеся неподалеку. Они тут же поспешили на помощь, но не могли подойти близко, так как высокий столб белого дыма грозил взрывом котлов.

Капитан через мегафон все отчаяннее пытался призвать людей к спокойствию и руководил спасательной операцией, отдавая приоритет женщинам и детям. Но когда опустилась ночь – непроглядная ночь новолуния – и электричество на борту отключилось, положение стало катастрофическим.

Спустили спасательные шлюпки, но крен судна стал критическим. Многие лодки тут же пошли ко дну, ударившись о борт, другие оказались ветхими и непригодными: они набирали воду, которую пассажиры вычерпывали собственными шляпами. Третьи, взятые с боем, опрокидывались или тонули от перегруза. На судне было много ремесленников и крестьян из долин и с равнин, которые впервые в жизни видели море и не умели плавать. Молитвы смешивались с криками.

Началась паника. Пассажиры падали за борт или бросались в море и тонули.

Некоторых охватило отчаяние. Кого-то, как писали местные газеты, заживо сожрали акулы.

В этом хаосе то и дело вспыхивали ссоры и драки, но и проявлений мужества и самопожертвования хватало. Один молодой человек помог десяткам людей и ждал своей очереди прыгнуть за борт в спасательном жилете, когда увидел старика, который молил о помощи, так как не умел плавать и не нашел места в шлюпке. Юноша отдал свой жилет старику, прыгнул вместе с ним в воду и попытался доплыть до ближайшей лодки. Он отчаянно греб, когда из волн раздались тревожные крики: «Акулы! Акулы!» Кровожадные хищники напали на парня. Мужчине с одной из шлюпок удалось втащить его на борт, но раны оказались смертельными. Вскоре он скончался.

Когда выжившие рассказали его историю, вся Аргентина была потрясена. На родине героя, в провинции Энтре-Риос, в честь него назвали школу. Он был сыном пьемонтского эмигранта и аргентинки, ему только что исполнился 21 год. Его звали Анаклето Бернарди.

Задолго до полуночи корабль уже полностью заполнила вода. Он встал вертикально носом вниз и с последним оглушительным, почти звериным стоном затонул на глубине более 1400 м. Многие свидетели подтвердили, что капитан оставался на борту до конца, приказав уцелевшим музыкантам играть Marcia Reale («Королевский марш»)[3]. Его тело так и не нашли. Не подлежит сомнению, что перед самым погружением корабля раздались выстрелы, как говорят, произведенные офицерами. Сделав все возможное для спасения пассажиров, они решили избежать мучительной смерти в воде.

Некоторые шлюпки добрались до ближайших судов и вместе с лодками, спущенными с других кораблей, спасли несколько сотен человек.

Поиски тех немногих, кто еще держался на воде, продолжались до глубокой ночи. Когда перед рассветом к месту трагедии подошли бразильские пароходы, в живых уже никого не осталось.

Корабль длиной более 140 м в начале века был гордостью итальянского флота. На этом престижном трансатлантическом лайнере путешествовали маэстро Артуро Тосканини, писатель Луиджи Пиранделло, Карлос Гардель – легенда аргентинского танго. Но те времена давно миновали. Война, износ, небрежность и скверное обслуживание сделали свое дело. Теперь судно называли «плясунья» из-за его плачевного состояния. Когда, к недоумению капитана, корабль отправился в свой последний рейс, на борту находилось более 1200 пассажиров, в основном эмигранты из Пьемонта, Лигурии и Венеции, а также из Марке, Базиликаты, Калабрии.

По официальным данным итальянских властей, в катастрофе погибло чуть больше 300 человек – как утверждалось, преимущественно члены экипажа. Но южноамериканские газеты приводили цифру почти вдвое больше, включая нелегальных пассажиров, несколько десятков сирийских эмигрантов и работяг из итальянской глубинки, которые отправились в Южную Америку на зимний сезон.

Власти всячески скрывали и преуменьшали масштабы крушения лайнера, который вошел в историю как итальянский «Титаник».

Не могу сказать, сколько раз я слышал историю об этом корабле, носившем имя дочери короля Виктора Эммануила III, которой также была уготована трагическая гибель в концлагере Бухенвальд много лет спустя, незадолго до окончания другой страшной войны.

«Принцесса Мафальда»… Историю о ней рассказывали в нашей семье. Передавали из уст в уста в квартале. Эмигранты по обе стороны океана слагали о ней песни: «Из Италии на “Мафальде” уплывали больше тысячи пассажиров… Отцы и матери тянули руки к детям, исчезавшим в волнах…»

Мои дедушка с бабушкой и их единственный сын Марио – мой будущий отец – купили билеты на тот корабль, который вышел из Генуэзского порта 11 октября 1927 г. и взял курс на Буэнос-Айрес. Но не сели на него. Как ни старались, они не успели распродать свое имущество. В итоге семье Бергольо[4] пришлось скрепя сердце обменять билеты и отложить отъезд в Аргентину.

Вот почему я сейчас здесь.

Вы не представляете, сколько раз я благодарил Божественное провидение.