Женщины, хранительницы детства и смеха, ополчились на нелепую идею о том, что лишь мужчины обладают интеллектом, авторитетом и разумом. С помощью иронии, оружия защиты угнетенных, они незаметно вели подрывную деятельность, переворачивая с ног на голову мужские рассуждения. Женский ум, далеко не легкомысленный, вынуждал переосмысливать иерархию и переворачивать устоявшийся порядок вещей. Писатель Удар де Ламотт, когда стал вхож в салон мудрой и весьма оригинальной маркизы де Ламбер, признавал у хозяйки дома особый талант: не довольствоваться готовыми концепциями. «Она называет легкомысленным то, что считается важным <…> и порой называет важным то, что многие считают легкомысленным». Таким способом можно было пошатнуть приоритеты и расклад ситуации, чтобы переосмыслить общепринятые ценности.

Сцена из «Ученых женщин» Мольера. Гравюра Жана Сове по мотивам Пьера Бриссара. Национальная библиотека Франции, Париж

Возможно, XVIII век был более благоприятным временем для женской литературы, чем предыдущий; теперь романистки в открытую вели свою борьбу и отстаивали тихий феминизм: пародия, отстранение, ирония позволяли им с улыбкой вскрывать противоречия в обществе, которое продолжало придерживаться привычного распределения ролей. В пятитомной «Литературной истории французских женщин» (L’Histoire littéraire des femmes françaises), опубликованной в 1769 году, перечислено около 110 имен женщин-авторов, которые творили в первые две трети века. Но все эти писательницы также сознавали, что их талант будет признан и принят только в том случае, если они станут притворяться скромными дилетантками: «Однажды, повинуясь капризу, которые вполне свойственны моему полу, я развлекалась, набросав несколько строк без цели и плана, лишь только чтобы себя занять». Так осторожно начинался роман мадам Мэёст «История Эмилии, или Любовные похождения мадемуазель де ***» (Histoire d’Émilie ou les amours de Mademoiselle de ***; 1732)! Женское письмо считалось своего рода досужей болтовней, занятием без особых притязаний и значения, легкомысленным и, по мнению многих мужчин, несовместимым со стыдливостью женского пола: «Они могут удачно делать маленькие работы, требующие сообразительности, вкуса, грации, порою даже способности философски рассуждать. Могут иногда приобрести научные знания, эрудицию, разные уменья…»[12] – считал Руссо. Но при этом женщинам всегда будет не хватать гениальности и глубины: «…переполняющие сердце восторгом божественные порывы – этого произведениям женщин будет всегда не хватать»[13] («Письмо к д’Аламберу о зрелищах», 1758). Женщины рождаются легкомысленными и такими будут всегда: «У женщин есть свои фантазии, пристрастия, порой даже вкус», – утверждал моралист де Шамфор. И потому женщины были лишены возможности заниматься благородными занятиями, такими как литература и искусство, и приговорены к работе с прялкой и к своим нарядам. Литературные произведения женщин считались лишь «дамскими книжонками», подобными рукоделию, иными словами, «легкомысленными занятиями», вызывающими снисходительную улыбку.

Рене Декарт преподает астрономию королеве Швеции Кристине. Гравюра, XIX век, Научная фотобиблиотека (Science photo library), Лондон