На следующий вечер Восторг отсутствовал. Рогатый ушел на войну, отправился к стенам, и остался только Неважный — и этот Ватлинг даже не попытался помешать побегу Селемоса. Тот оттолкнул Неважного и выскочил за дверь. Он пробежал через заброшенный Дом Рогатого Змея, перемахнул через арочное окно на наклонную крышу. Черепица, похожая на чешую, скользила у него под ногами, но он снова был в Некраде, снова свободен.

На мгновение он забыл о жажде, забыл о войне, забыл обо всем, кроме странной красоты своего города в лучах заката. Он никогда не видел Некрад таким: красный свет струился над шпилями, Вольности были как цветущая роза из камня.

Затем затрубили рога.

Улицы начали шевелиться. Ватлинги и другие отродья Ям вылезали из дверей и переулков. Старшие Ватлинги, подобные Неважному, поднимали свои влажные руки, говорили влажными, булькающими голосами, но не предпринимали никаких усилий, чтобы остановить его. Новое поколение, однако, преследовало его с энтузиазмом. Вернись, кричали они, Скеррис приказывает.

Так же поступали и отродья Ям.

Как одно целое, разношерстное воинство вышло из своих логовищ среди дворцов и храмов. Они смотрели на него, пока он бежал, одни одним глазом, другие множеством, третьи внутренностями, чувствующими тепло, или щупальцами, чувствующими вибрацию, - всем, что могла извергнуть плодовитая псевдоплоть чанов. Человечество, как гласили запретные сказания, было остатками из котла Эрлкинга в древние времена, а в Ямах Лорд Боун создал еще сотню таких котлов. Дикая толпа бесформенных тварей устремилась по улицам в погоню, рыча, воя, улюлюкая и булькая, некоторые давились собственными уродливыми глотками, другие набрасывались на более легкую добычу и разрывали своих соплеменников на куски.

Селемос бежал, а кошмар преследовал его по пятам.

Узкий переулок. Более крупные монстры не могли преследовать его там. В детстве он тысячу раз бегал по этому переулку. Теперь его плечи стали шире, а выкованные смертными доспехи скрежетали по камню. Но он все равно опередил их.

На площадь, вверх по лестнице Гиббилина, затем нырнув через дверной проем во дворец Галарина Древнейшие-Дни, перепрыгнув через драконообразное отродье Ямы, дремлющее в прогнившем великолепии бального зала, вверх по другой лестнице, затем на крышу, перепрыгнув обратно через переулок, проскользнув через окно чердака. Все тайные пути города были ему известны.

Внизу стая отродий Ям распалась, монстры в замешательстве разбегались в разные стороны, пока их добыча ускользала. Вернись, кричали Ватлинги, Скеррис так хочет.

Селемос влез в окно – и снова оказался в спальне своего детства. Он остановился на мгновение, чтобы отдышаться и впитать воспоминания, затем спустился по винтовой лестнице в дом внизу.

Дом его родителей был пуст. На штукатурке фрески на лестнице виднелись свежие выбоины. Следы от топора, которых не было, когда Ceлемос бежал из Некрада. Зал для аудиенций внизу превратился в казармы. Запах рогатых ватлингов наполнял комнату, одеяла и постельное белье были разбросаны по полу. Доспехи его отца - рыцаря ужаса, разобранные на части.

Среди снаряжения ватлингов он нашел меч.

Где же эльфы? Все Перворожденные должны были вернуться в Некрад: эльфы-колдуны, лесные эльфы и даже бестелесные призраки, ожидающие перевоплощения. Все они вернулись в первый город. За исключением горстки эльфов в Эвесленде, за исключением принцессы Лаэрлин и Эрлкинга, все эльфы, должно быть, находятся в Некраде. Где же они? Почему Селемос и другие вампиры были заключены в тюрьму отдельно от них?

Вернись, кричали ватлинги на улице, Богиня приказывает.

Отродья Ям шипели и рычали, подражая этим крикам.

Если все существа из Ям были на улицах и во дворцах Некрада, то кто же был внизу?

Теперь он шел медленнее, осторожнее, пробираясь через Вольности. В этой части города было всего несколько входов в Ямы, поэтому Селемос направился на северо-восток. Справа от себя он мог видеть возвышающийся шпиль Башни Плача, а за ним, под темнеющим небом, в восточной части города полыхали пожары. Отдаленный грохот камней, обрушивающихся на стены, свидетельствовал о продолжении осады.

И затем—

Он побежал дальше. Впереди была широкая улица, одна из главных артерий города. Когда-то здесь стояла стена Санкции, преграждая путь. Теперь единственным следом от стены были несколько куч щебня, поросших сорняками — еще одно новшество в Некраде. Селемос бросился бежать по открытому пространству, опасаясь, что охотники в любой момент могут его заметить. Но он нырнул в благословенное укрытие теней и помчался по тихим улицам, а крики ватлингов стихли у него за спиной.

Вниз, значит. Он нашел лестницу, ведущую вниз, в Ямы. Когда Лига отбила Некрад у Лорда Боуна, она запечатали большинство проходов в Ямы. Ламмергейр провел более десяти лет, ползая по подземельям, рубя и кося бесконечные волны порождений Ям.

Лестница заканчивалась стальной дверью. Она была новой, блестящей и сверкающей, и на ней был изображен символ Белого Оленя. Знак Скеррис.

Он застучал в дверь.

«Это Селемос, сын Элитадил и Андириэля! Я вернулся домой!»

Ответили эльфийские голоса.

«Что происходит? Мы слышим гром, рев драконов! Наш город подвергся нападению? Выпусти нас!»

На двери не было ни замка, ни ручки. Она была запечатана магией. Селемос потянул за край, царапая ногтями металл, но не смог сдвинуть ее с места.

«Смертные ведут войну со Скеррис!» — объявил он. «Но послушайте — у меня есть друзья среди них! Ламмергейр снова получил Разрушитель Чар, и он поможет нам! Принцесса Лаэрлин с ним! Помощь уже в пути!»

«Выпусти нас, — кричали они, — Скеррис заключила нас в тюрьму!»

«Я не могу открыть ее!» — крикнул он. «Я найду другой способ».

Он обернулся — и на вершине лестницы увидел рогатые фигуры, очерченные на фоне последних отблесков заката. Охотники нашли его. Рычание отродий Ям сотрясало лестничную клетку.

«Все Перворожденные, — произнес один из рогатых Ватлингов, — должны вернуться в Некрад».

«Я здесь! — воскликнул Селемос, размахивая мечом. «Младший из Перворожденных! Придите и возьмите меня, если хотите расстаться со своими жизнями!»

Ватлинги рассмеялись — а потом внезапно замолчали. Они отступили от верха лестницы, склонив рогатые головы и отвернув глаза. Отродья Ям заскулили и съежились.

Селемос вскарабкался на верх лестницы и посмотрел на Башню Плача.

Из своего гнезда на вершине башни Скеррис спустилась к нему на крыльях магии. Тысячи магических камней сверкали на ее одеянии; ее копье потрескивало, обладая силой, способной сокрушить горы. Она была королевой Некрада и носила серебряную корону с рогами.

Она спикировала, как хищная птица, схватила его за воротник, встряхнула, как наглого щенка, а затем взмыла обратно в воздух. Невидимые крылья понесли их высоко над Некрадом. Ее хватка была железной. Чем выше они летели, тем больше город под ними превращался в хаос огня и разрушений. На мгновение он мельком увидел восточную стену, увидел широкую брешь, пробитую в ней гибелью Каменного Дракона.

Завесы едкого дыма окутали их, тоненькие струйки растворяющегося некромиазма. Три дредворма — возможно, последние из оставшихся, он не видел их уже несколько дней — пролетели мимо, визжа от испуга при виде этих воздушных нарушителей. Солнечный свет прожигал дыры в их крыльях.

Они взмыли ввысь, словно волшебники. Он мельком увидел гавань, восточную бухту и, сквозь просвет в дыму, бесчисленные знамена армии смертных. Я подвел вас, леди Ольва.

Теперь он был выше, над дымом, под ярким солнечным светом. Таким ярким, что было больно, он обжигал его бледную кожу, жгуче воздействуя на красные глаза. Он попытался отвернуться, но Скеррис изменила хватку. Она схватила его за голову и повернула, заставляя смотреть на заходящее солнце. Ее пальцы принудительно открыли его веки.

«Ты видишь?» — спросила Скеррис. Ее голос был столь же полным боли. Она тоже была вампиром. «Ты видишь, как все пошло наперекосяк?»

Селемос, который по натуре был словоохотлив, мог только кричать.

Она развернула его по кругу, чтобы он имел полный обзор.

Когти Скеррис впились ему в глаза, и он увидел.

Солнце, садящееся над Дварфхольтом, бесконечное серо-коричневое Кладбище, ползущее к далекому Дикому Лесу, армия смертных, а за ними, далеко за морем, руины острова Рассвета, разрушенного магией. Юг, и Саммерсвелл, и гниющий Невервуд.

«Ты видишь, что в этой истории все пошло наперекосяк?» — снова спросила она, почти умоляя его понять.

Они спустились к самой высокой точке Некрада. Башня Плача была похожа на руку, протянутую из города, чтобы поймать их. Они приземлились на самом верхнем балконе. Скеррис отпустила Селемоса, и он рухнул на пол. С помощью слова силы она превратила часть перил в стального змея. Тот обвился вокруг запястья Селемоса, приковав его к месту.

«Я не буду служить тебе! Освободи меня или убей!»

«Ты сам себя не знаешь. Когда-то у тебя было другое имя. Адиорно — так звали тебя под первыми звездами. Если бы ты жил, то со временем бы вспомнил об этом, но это воплощение было прервано злом смертных. Как и я, ты запятнан смертностью. Их кровь загрязняет нас. Но мы тоже найдем дорогу домой. Для Перворожденных нет конца».

Она скользнула к разбитой двери, ведущей в башню. В окне отражался Некрад. Она остановилась и оглянулась на прикованного юного вампира.

«Здесь достаточно силы, чтобы исцелить горести мира. Чтобы отменить все истории, которые пошли наперекосяк, и исправить ошибки прошлого. В древние времена не было смертных, которые беспокоили бы нас, или ссор, которые разделяли бы нас. Мы не думали о конце, потому что его не было, была только бесконечная и неувядающая радость. Мы вернем этот мир снова, навсегда, и мы никогда не устанем от него».

«Я не помню древние времена. Эта радость не моя. Все, о чем ты говоришь, для меня ничего не значит. Позволь мне вернуться к моим друзьям».

Она открыла дверь. Внутри Селемос увидел кабинет волшебника, заставленный таинственными фолиантами. Большой стол, украшенный резными лицами демонов. На столе лежала игровая доска, а все фишки на ней были разбросаны и опрокинуты.

За столом сидела фигура в капюшоне.

«Ламмергейр потерпел неудачу», — сказала она. «Задание провалено».