Более дюжины капитанов и дворян толпились вокруг палатки Толоса. Если бы среди них было больше безкорневых и низкородных, их можно было бы назвать разъяренной толпой, но поскольку у них было много титулов и гербов, на данный момент они представляли собой делегацию.

«Где, — прорычал сэр Кентон из Краунленда, — Железная Рука»?

«Я следовал за ним с Аршота, — проворчал воин, худой и с холодным взглядом, — и он никогда меня не подводил. Но он должен показаться».

«Он... послушайте, он…»

Со своего места на краю площадки Ольва слышала дварфа, но видеть его могли только те, кто стоял в первом ряду. Чертыхаясь, Толос вскарабкался на бочку и встал там, покачиваясь из стороны в сторону. Он поднял руки, и делегация замолчала.

«Он рядом! Вы можете увидеть его корабль в гавани!»

«Пока мы умираем на берегу!»

«Вы думали, что это будет легко?» — выплюнул Толос. «Вы думали, что Некрад будет взят за один день?»

Мимо Ольвы протиснулся рыцарь. Это был один из атарлингов Железной Руки, член ближайшего окружения, который был с ним с самого начала. «Толос, — сказал он серьезно, — Идмаер поклялся нам, что к этому времени он уже захватит Разрушитель Чар. Он сказал, что видел это. Сказал, что это судьба».

Толос поморщился, и Ольва поняла, что он принял критику старого товарища близко к сердцу. Дварф выпрямился и указал на город. «Да, и что еще видел Чудо-рыцарь в своих видениях? Наступающую тьму и конец гребаного мира! Вот почему мы здесь!»

«Я здесь ради добычи», — пробормотал один из капитанов наемников.

«Будьте вы все прокляты!» — крикнул Толос. «Ваши отцы и деды сражались с Некрадом и победили. Дварфы тысячи гребаных лет сражались с эльфами-колдунами. А вы прибегаете ко мне в слезах при первом же виде монстров? Жалкие».

«Человек не может бороться с магией», — пробормотал наемник, и многие поддержали его.

«Шесть рыцарей из моего дома, — провозгласил сэр Кентон, - погибли в пламени Каменного Дракона. Мой дед погиб точно так же, во время осады Брачана. Некрад никогда не был взят одной только осадой. Это безумие».

«Все под контролем, ясно?» — ответил Толос. «Этот дракон скоро превратится в руины. Вы увидите. Вы увидите. Дайте мне день».

Этого было достаточно для делегации, по крайней мере на тот момент. Они разошлись в разные стороны, возвращаясь к своим кострам. Остатки первоначальной армии Железной Руки расположились здесь, ближе всего к бухте. Новые рекруты, которые записались в столице, собрались на юге и разделились по лордам и провинциям. Группа воинов Диких, родичей Эрналы, также присоединилась к осаждающим войскам. Они тоже держались особняком, разбив лагерь на дюнах над бухтой. В армии снова произошел раскол.

Дварф вздохнул, увидев Ольву. «Полагаю, Ламмергейр не пришел вас спасать?»

«Если бы пришел, я бы не стояла здесь».

«Верно».

«Я была бы там, лечила раненых. Тот солдат прав — это безумие. Сколько жизней еще потратит Железная Рука?»

«Сколько погибло при Неповиновении?» — пробормотал дварф. «Или в осаде Брачана. Ты глуп, пока не победишь, а потом поэты назовут это мужеством. Вы — пленница. Нечего мне читать нотации. Что вам вообще нужно?»

«Серлис. Моя родственница. Есть о ней какие-нибудь известия?»

Толос провел ее в свою палатку. Полдюжины рыцарей и искателей приключений столпились вокруг Серлис. Она сидела, сгорбившись, у костра и дрожала, рассказывая свою историю. Ее доспехи рыцаря ужаса были покрыты слизью и запекшейся кровью из Ям, а левая рука, бедро и рана на боку были перевязаны свежими бинтами. Если она и заметила появление Ольвы, то не подала виду.

«После этого... еще один зал, — говорила она, — стены из голубого камня и шахта или колодец посередине. Там были призраки, но они были... светящимися. Они не убегали от наших факелов, как остальные. Я видела магические камни высоко на стенах, но не могла до них дотянуться».

Один из искателей приключений перебирал карты Ям, карты, которые Торун нарисовала много лет назад, водя по ним пальцем.

«Этого не может быть!» — возразил он. «Ты описываешь Колодец Святых, а он находится в полумиле к югу. Ты, должно быть, ошибаешься».

Серлис проигнорировал его. «Отродье Ям напало на нас слева. Оно было похоже на... мохнатого червя с паучьими лапками по всему телу. Оно было на потолке. Схватило Джеррика. Оторвало ему голову».

«Линнорм», — сказал другой искатель приключений.

«Я ударила его ножом прямо в горло, и он начал биться. Думаю, он столкнул сэра Каллума в колодец — я его больше не видела. Не знаю, что случилось с Парином. На него капала зеленая слизь, и он просто... растворился. Так что нас осталось только двое, и сэр Паллус бредил, ему мерещилось всякое. Нам пришлось повернуть назад».

«Где сэр Паллус?» — спросил один из лейтенантов Толоса.

Серлис указала на другой коридор на карте. «Где-то там он начал кричать, что я эльф-колдун и что он убьет меня. Я побежала. Он погнался за мной. Но там ждали еще линнормы». Она пожала плечами.

Толос склонился над картой. «Покажи мне, как далеко они продвинулись». Разговор перешел на обсуждение взрывчатки, подрывных работ и осадной техники. Ольва проскользнула мимо компании приключенцев и опустилась на колени рядом с Серлис.

«Ты в порядке, дитя?»

Серлис кивнула. Ее зрачки были как булавочные уколы, и она выглядела лихорадочно возбужденной под слоем запекшейся крови. «Альф хорошо меня научил. Продолжать. Завершить задание». Она повысила голос, прерывая совет Толоса. «Где Железная Рука?»

«Не беспокойся об этом». Толос покачал головой. «Хорошо. Попробуем еще раз. Келвар, ты ведешь новую группу по тому же пути. Просто иди как можно прямее, и окажешься под Каменным Драконом. Согласно карте, там должны быть магические столбы, раскаленные, как в кузнице. Найди их...»

«Проходы меняются», — сказала Серлис. «Эти карты ни черта не стоят. Но когда тот линнорм убил Джеррика — в коридоре, из которого он вышел, воздух был отвратительный. Было так жарко, что становилось больно. Отправь меня вниз еще раз, и я найду этого дракона».

«Тогда ты с Келваром», — сказал Толос. «Мне нужно, чтобы вы уничтожили этого дракона, и как можно быстрее. Пока эта тварь изрыгает на нас огонь, мы не сможем как следует взяться за стены».

«Я хочу быть посвященной в рыцари, — напомнила ему Серлис, - Железной Рукой».

«Просто убей этого гребаного дракона».

Авантюристы ушли, чтобы подготовиться. Серлис хромая пошла за ними, оставив Ольву и Толоса одних в палатке.

«Где Железная Рука?»

«У постели своего сына. Он не отходит от ребенка». Дварф начал сворачивать карты, не глядя на Ольву. «Но он не задержится надолго».

«Я могла бы помочь».

«Найди мне путь в Некрад, это поможет. Принеси мне черный меч, это поможет». Он повернулся и ушел. Его небрежность привела Ольву в бешенство. Она чувствовала себя пренебрегаемой, багажом, который тащили по всему миру, а потом признали бесполезным. Это напоминало ей о первых днях в Некраде, когда ей нечего было делать, кроме как сидеть и беспокоиться. Ей казалось, что она умаляется, что все, чего она добивалась в своей жизни, исчезает. Она больше не была Ведьмой из Эрсфеля — и пока носила это проклятое ожерелье из плюща, больше не была Перевертышем. Селемос называл ее Вдовствующей королевой, но его не было, и она давно отказалась от этого титула. Какое-то время они относились к ней как к важной заложнице, но было ясно, что Толос, по крайней мере, оставил всякую надежду на то, что Альф появится с Разрушителем Чар, так что пристальное наблюдение за ней больше не имело значения. Еще один сброшенный облик.

Что скрывалось за всем этим? Испуганная мать? Двадцать лет назад она ковыляла по Дороге, преследуя Дервина, полная решимости защитить его от всего мира. Теперь она беспокоилась о Серлис. Абсурдно, но, учитывая все опасности, которые ее окружали, от жестоких мужчин до отродий Ям и от любой темной магии, которая витала в городе, ее мысли обратились к матери Серлис, Квенне, в Эрсфеле. Она представила, как Квенна стучит в дверь ее дома. Где мой ребенок, вдова Форстер? Где твой братец, забивающий ей голову всякой ерундой? А Томад — он не осмелился бы задавать ей вопросы, но его серьезные, печальные глаза осуждали бы ее. Она беспокоилась о Джоне, о Пердии, далеко за горами, и о Селемосе за стенами.

Была еще одна роль, которую она играла — плачущая скорбящая, держащая на руках тело Галвина. Она молилась, чтобы ей не пришлось возвращаться к этому.

Она бродила по лагерю, ища место, где могла бы пригодиться. Никто за ней не следил. Если кто-то и видел ее, то не узнавал в ней сестру Ламмергейра, Ведьму из Эрсфеля или королеву Некрада, а видел только старую бродяжку, лагерную прихлебательницу.

Она могла сбежать. Никто не остановил бы ее. Но на востоке находилось море, а на западе — опасные земли Кладбища. На юге располагалась дорога, ведущая вдоль побережья, через Дварфхольт и к Ущелью, к Ардену, а затем обратно через столицу, мимо Олбери-Кросс и дальше, дальше, пока она не дошла бы до Эрсфеля в его маленькой долине, и земля не приветствовала бы ее дома. Или на север, на север, к Дикому Лесу, к Даэрох Налу и холму, где Лат учил ее. Если бы не ожерелье из плюща, она, возможно, рискнула бы. Но она была заперта в этой старой коже и не смела уйти.

Спешно собранные припасы из Некрада были сложены на берегу, как будто все склады и кладовые Саммерсвелла были выброшены штормом на берег. Ольва нашла себе там занятие: распаковывала мешки с овощами, ходила за пресной водой. Она терпеть не могла бездельничать.

Флагманский корабль Железной Руки оставался на якоре у берега, последний из флота. Она смотрела на него, чистя заплесневелые морковь и пастернак, а кожура плавала по черному морю, как утонувшие тела.

У постели своего сына, сказал Толос. На смертном одре.

«Ты думаешь, ты первый, кто потерял ребенка?» — обратилась она к далекому кораблю. «Вот что приносит война. Все твои поиски и пророчества, твои видения и амбиции, все твои грандиозные рассказы, - они упускают такие моменты». Она жестко обработала еще одну морковь, нанося по ней удары с бессильной яростью. «Или приукрашивают их. О, они расскажут прекрасную историю о смерти твоего сына. Как он сражался с Ламмергейром на Перевале Ворона, да? Они будут петь о нем песни, воздвигать памятники. Мученик, который вдохновит других». Она указала ножом на лагерь. «Каждый из них — чей-то ребенок. Эльфы тоже. Всегда найдется какая-нибудь мать, рыдающая над телом, какой-нибудь отец, стоящий беспомощно. Или ужас сделает их такими жестокими, что они станут зверями, в которых не останется ни капли сострадания. И я знаю, что так устроен мир. Знаю, что всем нам суждено страдать и умирать. Я живу этим, я чувствую это».

Ожерелье из плюща затянулось, когда она вспомнила свое посвящение под Даэрох Налом, как прикоснулась к силе земли, почувствовала цикл смертности, жизнь и смерть, перетекающие друг в друга. «Ах, дай мне договорить», - пробормотала она.

Она направила нож на корабль Железной Руки. «Альф всегда говорил, что он не лучше и не достойнее других. Что он пережил приключения, потому что ему повезло, потому что Девятеро помогли ему. Он был честен в том, что значит быть героем. Я бы хотела...»

Гром заглушил ее слова.

Бушующий огненный шар осветил небо над Некрадом. Ольва помчалась по дюнам, ее журавлиная нога увязала в черном песке, пока она не добралась до вершины и не увидела...

Каменный дракон разбился.

Каменный дракон умирал.

Дюжина статуй охраняла стены, извергая пламя. Это пламя победило Диких, когда те в последний раз атаковали город, победило лорда Брачана, когда он осаждал город во время войны с лордом Боуном. Драконы делали Некрад неприступным.

Теперь один из них умирал. Первый взрыв разворотил статуе брюхо, разлив лаву по грязи. Сквозь облака зловонного пара Ольва могла видеть, как сломанный дракон корчится, вторичные взрывы разбрасывают обломки высокими дугами, которые с плеском падают в бухту позади нее. Волны жара захлестнули лагерь. Каменный дракон снова содрогнулся, еще один внутренний взрыв, и еще, пока...—

«Я же вам, блядь, говорил!» — закричал Толос.

Взметнулся столб пламени, и на мгновение вспыхнул катаклизм.

Дракон умер, и в своем разрушении обрушил большую часть стен Некрада. Белые стены, украшенные изображениями древних подвигов эльфов, разлетелись на куски и рухнули. За ними пламя осветило Санкцию, и горящие куски статуи дракона дождем посыпались на город.

«Железная Рука!» — закричали солдаты. «Железная Рука! Чудо от Чудо-рыцаря!»

Агония Каменного Дракона вызвала волны на глинистых равнинах, создав ландшафт из полукруглых хребтов и оврагов. Верхний слой запекшейся грязи ломался под ногами Ольвы, когда она бежала ко входу в Ямы. Ей пришлось перелезать через остатки траншей, вырытых саперами Толоса. Взрыв частично разрушил их, оставив лишь неглубокие шрамы на ландшафте. Она шла по ним, пока не дошла до края большой шахты, которую они выкопали, ямы, ведущей в Ямы. Стены более глубокого котлована были укреплены брусьями, снятыми с кораблей, и хотя западная стена шахты опасно прогибалась, она устояла. Внизу из входа в подземелье хлестала горячая, пузырящаяся грязь.

Другие солдаты пробегали мимо нее, спускаясь вниз и вглядываясь в темноту Ям. Они кричали имя Серлис и имена других искателей приключений, которые ушли с ней. Их крики эхом разносились по лабиринту. Ответа не было. Никто из них не осмеливался войти в подземелье.

Медленно, чувствуя, что ее старые конечности болят от усилий, Ольва спустилась к ним. Горячая грязь обмывала ее ноги, обжигая журавлиную. Она вглядывалась в темноту, ощущая знакомую вонь Ям. Дервин умер там, внизу. Там обитали ужасы.

«Дайте мне огонь», - прохрипела она.

Один шаг, потом другой, и еще один, в темноту.

Но вскоре она нашла Серлис. Та лежала посреди прохода, почти в пределах видимости от входа. Она лежала, как труп для погребения, с кинжалом на груди. Ее доспехи рыцаря ужаса были покрыты сажей, грязью и кровью, и разорваны множеством ударов, но она была — что казалось невозможным — жива.

Вокруг нее в грязи виднелись отпечатки ног. Ее принесли сюда.

Ольва наклонилась и понюхала дыхание Серлис.

Целебное снадобье.

Серлис цеплялась за Ольву, когда они возвращались через Кладбище. Она едва осознавала, что происходит вокруг, настолько измученная, что не могла стоять на ногах, но в то же время настолько охваченная боевым безумием, что вздрагивала от каждого звука, каждого движения. Она крепко сжала рукоять своего зачарованного кинжала и не хотела ее выпускать. Лезвие было обожжено. Ольва догадалась, что им был пронзен какой-то жизненно важный орган Каменного Дракона.

«Все в порядке, — прошептала Ольва, — теперь ты в безопасности». Утешительная ложь, но что еще она могла сказать? Серлис непонимающе посмотрела на нее. Губы молодой воительницы шевелились, но она не издала ни звука.

Воспоминание: много лет назад Альф и Остальные Девятеро прибыли в Эрсфель, чтобы найти убежище. Серлис двигалась так же, как и они, словно была мешком с битым стеклом, острым, твердым и хрупким одновременно. Настолько потрясенные тем, что они видели и делали, что забыли, как жить в мире, не наполненном ужасами.

«Они все мертвы», - пробормотала она. «Некоторые снова восстали. Я должна была... Я должна была. Я должна была».

Ольва осторожно потянула за пальцы Серлис, разжимая их, высвобождая кинжал из ее мертвой хватки. Ее руки были перепачканы кровью. «Я сохраню его для тебя», — прошептала она, засунув лезвие за пояс. «А теперь пойдем. Тебе нужно поспать, поесть. И принять ванну».

Они побрели обратно к лагерю.

Первые часовые увидели Серлис сквозь дым и приветствовали ее. «Убийца Драконов!» — закричали они.

Серлис уткнулась лицом в плечо Ольвы.

Толос поспешил обнять Серлис, похлопать ее по спине.

«Ей нужен отдых, Толос», — сказала Ольва, но ее слова заглушили радостные крики, раздавшиеся с удвоенной силой, когда вся армия закричала как один. «Убийца Драконов!» Они принесли воду, чтобы смыть с нее грязь, вино, чтобы отпраздновать ее победу, и если бы у них остались целебные настойки, они бы их тоже принесли. Как бы то ни было, когда колени Серлис подогнулись, толпа подняла ее на плечи и пронесла вдоль края Кладбища.

«Убийца Драконов!» — восклицали они.

Выражение замешательства и ужаса на лице Серлис исчезло, сменившись безумной торжествующей улыбкой. «Скажи Альфу...» — крикнула она, но ликующая толпа унесла ее прочь.

Толос повернулся, чтобы посмотреть на дымящуюся дыру, которую она пробила в обороне Некрада. «Теперь, — воскликнул он, — теперь мы сделаем все как положено!» Это была не просто дыра в стенах – там были и другие бреши, заваленные обломками, и другие слабые места, оставшиеся после других осад. Но с гибелью Каменного Дракона появился широкий участок поля Кладбища, который был в безопасности от пламени. Дварф мог выслать вперед свои осадные машины, катапульты и длинные лестницы. Они могли наступать и продолжать осаду, как если бы Некрад был обычным городом. Он потер руки.

«К черту твоего брата и его меч. Дайте мне еще дюжину таких туннельных бойцов, как эта, и я разорву этот город».

Крики «Убийца Драконов» раздавались по всему лагерю. Сегодня вечером они будут петь о ней песни.

«Те, кого ты послал с ней, — тихо сказала Ольва, — мертвы».

«Да, знаю. Но она вернулась, и это удача». Толос кивнул в сторону грязевой равнины, где поднимался столб черного дыма. «Я попрошу Ида посвятить ее в рыцари, как она просила, и все увидят ее славу и забудут обо всем остальном. Они будут рваться первыми пройти через ту брешь».

Не простая удача принесла Серлис обратно ко выходу.

Ольва повернулась и захромала обратно к Яме.