Рассвет и Остров Рассвета. Потрепанный флот проплыл мимо него, не останавливаясь. Ольва стояла у поручней, глядя на практически бесплодную скалу. Когда-то на склонах Кайрад Нала рос волшебный лес. Теперь и лес, и гора исчезли, уничтоженные магией Блейза.

«Теперь там все в дерьме». Дварф Толос подошел и встал рядом с ней. «Ид попросил меня присмотреть за вами. Вы же не собираетесь бросаться за борт или что-то в этом роде, да? Пожалуйста, не делайте этого. Я плаваю как наковальня». Он улыбнулся, но в руке у него был острый нож.

«В последний раз, когда я была здесь, сэр Дварф, то тоже была пленницей. Но мои похитители в конце концов были съедены морскими змеями».

Толос склонил голову набок. Его ухо было перевязано. «Прошлой ночью один из этих летучих ублюдков, пролетая мимо, откусил мне кусок уха. Держу пари, что в морских змей было легче попасть».

«В Некраде вы найдете и похуже».

«В этом я не сомневаюсь. Без меча вашего брата, леди, будет трудно взять город эльфов».

«Скажите, вы разделяете видения Железной Руки?»

Толос усмехнулся. «Восход тьмы, конец света и все такое? Нет. Я оставляю видения тем, у кого есть к ним склонность».

«Так повернитесь! Какую власть имеет над вами Железная Рука?»

«Леди, он мой друг».

Еще один напряженный день, еще одна бессонная ночь. Один из кораблей, поврежденных во время атаки дредвормов, развалился на части в бурном море. Скрежет его деревянных конструкций, уступающих под натиском волн, напоминал предсмертные стоны раненого зверя. Команда бросилась в воду и поплыла, спасая свои жизни. Неистовые волны захлестывали их, и с каждой новой волной все меньше бледных лиц появлялось на поверхности черной воды, борясь за жизнь.

Железная Рука приказал своей команде спуститься на веревках, чтобы спасти выживших. Он сам возглавил эту операцию, обвязав веревку вокруг талии и прыгнув в море. Он плыл, сражаясь, прокладывая себе путь сквозь волны, чтобы добраться до тонущих моряков. В ту ночь он спас больше, чем кто-либо другой. Он бросал их на палубу, а затем снова прыгал за борт. Даже когда не оставалось никакой надежды найти еще кого-нибудь из выживших, он возвращался обратно, пока Эрнала не остановила его.

Одной из спасенных им была мокрая, полуутонувшая крыса с черными волосами, прилипшими к лицу, как водоросли. Железная Рука не остановился, чтобы посмотреть, кого спас, но Ольва узнала ее.

Серлис! Ее сердце забилось при виде знакомого лица.

Но Толос был поблизости и наблюдал за ней, поэтому она скрыла свою радость.

Они опасались нового нападения, пока ковыляли на север. Толос расставил лучников вдоль поручней, отправил зорких часовых наверх, следить за появлением новых дредвормов.

Нападения не последовало. День за днем они приближались к Некраду. Ольва высматривала на северном горизонте зеленое облако, но небо впереди было ясным, голубым и не тронутым некромиазмом.

Этот город преследовал ее долгие годы. Сначала это было всего лишь название из сказок, ужасный синоним тьмы на севере. Затем Дервин отправился в путь, и кошмары начались, когда она последовала за ним. Сны о существах, которые там обитали, об эльфах-вампирах и извивающихся порождениях Ям. Сны о блуждании по бесконечному мраморному лабиринту под зеленым небом.

После того как она познакомилась с городом, он стал преследовать ее более тонко. Мысли о сожалении нападали на нее в моменты бодрствования. Она могла ухаживать за своим садом в Эрсфеле или гулять по лесу, и вдруг вновь переживать какой-то разговор со Скеррис, Тредеем или лордом Бессимером. Или вспоминала о тех, кого оставила. Она бежала из Некрада на крыльях бури, когда Скеррис и ее последователи подняли восстание и захватили город. В бывшем районе Гарнизона еще жили смертные, и Ольва не знала, что с ними стало. Немногим, таким как Торун, удалось сбежать, но судьба остальных была скрыта в миазме. Ольва вывела своего сына из обреченного города, но очень многие остались там. Она помнила, как над городом сверкали молнии Блейза, а потом наступила тишина.

Ночные кошмары были легче. Момент, когда страх превращался в реальную опасность, был облегчением; когда монстры, которых ты так долго боялся, действительно появлялись у твоей двери, ты мог действовать, мог что-то с ними сделать. Ничего нельзя было поделать с ее прошлыми поступками, с тем, что вызывало сожаление. Все, что оставалось, — это жить с этим.

Они не осмелились войти в гавань города. Ее охраняли Каменные Драконы, и эти колоссальные статуи могли превратить весь их флот в пепел. Вместо этого они последовали тем же курсом, что и Девятеро, давным-давно, когда Берис украла флагманский корабль Лорда Боуна, а Альф заручился помощью эльфов с Острова Рассвета. Они высадились в месте под названием Бухта Братства, немного севернее Некрада.

Корабли выгрузили пассажиров. Сотни людей толпились на берегу внизу. У некоторых были поручения — добыть дрова, лесоматериалы для ремонта, пресную воду. Она слышала, как дварф Толос орал приказы, пытаясь поддерживать порядок. Другие разжигали костры и бездельничали или бесцельно бродили. Группа растерянных искателей приключений отправилась в сторону города. Толос загнал их обратно в лагерь, но кто-то, должно быть, проскользнул мимо, какой-то нетерпеливый дурак, потенциальный вор или герой, опьяненный рассказами о сказочных богатствах.

Северо-восточный Каменный Дракон изрыгнул пламя. У несчастной души даже не было времени закричать.

«Никто, — прорычал Толос, — не сделает ни шага в сторону этого города без моего разрешения».

«Где Железная Рука?» — спросил один из рыцарей Саммерсвелла.

«На своем корабле!» — Толос указал на флагман, стоящий на якоре в бухте. «Он присоединится к нам, когда мы будем готовы штурмовать город, но до этого предстоит многое сделать! Хотите добычу и славу? Хотите спасти мир? Тогда начинайте копать!»

Факелы осветили сумерки и озарили мрачную местность между Бухтой Братства и городскими стенами. Низкие дюны у берега сменялись ландшафтом из выжженных кратеров и всасывающей грязи. Некрад мерцал за грязью, как мираж, его нетронутые зачарованные стены казались немыслимыми рядом с отвратительной пустошью Кладбища.

Когда Ольва впервые пришла сюда, Кладбище кишело беспокойными мертвецами. Некромиазм пробуждал к жизни все трупы, которых касался, и зомби бродили по полям за пределами города. Некоторые из них были свежими — трупами торговцев или искателей приключений, которые пришли в город в поисках удачи, или людей из Диких, которые слишком близко подошли к Санкции. Однако подавляющее большинство мертвецов были останками экспедиционных войск лорда Брачана участвовавшего в войне против лорда Боуна, которая произошла сорок лет назад.

После драконьего огня на выжженной земле ничего не шевельнулось. Сорок лет - достаточный срок, чтобы сгнить даже самому выносливому зомби. Когда оборванная армия Железной Руки копошилась в грязи, они выглядели как свежий набор рекрутов для армии мертвых.

Ольве казалось, что она единственная осталась без дела. Она наблюдала, как люди Железной Руки выгружали с кораблей припасы, а затем собирали деревянные башни и осадные машины. В тени вечного каменного города вырос город-однодневка из палаток. Они вырыли траншеи в грязи, чтобы можно было передвигаться незаметно. Солдаты шли на север по илистым отмелям, к далекому гребню дамбы. Был конец лета, но ночи на Кладбище были холодными, и им требовались дрова и лесоматериалы. Для наблюдения за Некрадом были выставлены часовые. Несколько дредвормов кружили над городом, но пока не было ни вылазок, ни монстров, выползающих из ворот.

И никаких признаков эльфов-колдунов.

Ошейник из плюща, сдавливавший горло, постоянно напоминал ей, что она пленница, приманка для брата, но в безумной суете осады все остальные, казалось, забыли об этом. Охранники присматривали за ней, но она могла свободно бродить по лагерю. Ольва искала Серлис, придумывая поводы, чтобы пройти мимо госпитальных палаток, прислушиваясь к разговорам с акцентом Малладейла, наблюдая за тренировкой лучников. Она задавалась вопросом, не оказался ли кто-нибудь из остальных в армии Железной Руки.

Если бы Альф последовал за ней, она бы надрала ему уши.

Дварф Толос часто гулял с ней. Сначала он расспрашивал ее о защите Некрада, но, когда она не дала никаких ответов, он стал жаловаться ей, обращаясь как к своему исповеднику.

«Чего они ждут?» — бормотал Толос. «Я думал, что они нападут на нас, как только мы высадимся. Но мы здесь уже пять дней, и ничего не происходит».

«Эльфы терпеливы».

«У вас были проблемы с продовольствием, когда вы были королевой. Посмотрим, насколько они будут терпеливы, когда мы заморим их голодом».

«Ваша армия умрет с голоду задолго до того, как эльфы начнут голодать. Во всем этом великом городе не может быть больше двух тысяч живых эльфов».

«Но много живых ватлингов».

«Один ватлинг однажды сказал мне, что его народ может выжить, питаясь дождевой водой и мхом».

«Задница Аза». Толос пнул грязь. «Мы съели половину того, что привезли из Саммерсвелла. Сородичи Эрналы должны привезти еще еды, но их пока нет».

«По моему опыту, — сказала Ольва, — дварфы — разумный народ».

«Низкий центр тяжести. Это держит нас на земле». Толос усмехнулся, что отнюдь не обнадеживало. «Продолжайте».

Ольва тщательно подбирала слова. Она сглотнула, чтобы справиться с постоянным давлением ожерелья из плюща.

«Без Разрушителя Чар у вас нет возможности противостоять огню Каменных Драконов, не говоря уже о других ужасах, которые подготовила Скеррис. Я сказала брату, чтобы он держал меч подальше отсюда».

Толос почесал нос. «Ид считает, что Ламмергейр не относится к разумным людям. Что он скорее склонен бросаться в отчаянные спасательные операции в последнюю минуту».

«Я уже много лет не являюсь прекрасной девой, нуждающейся в спасении. Я сказала Альфу держаться подальше. Он не придет. У Железной Руки не будет Разрушителя Чар».

«И к чему вы клоните?»

«У вас нет сил, чтобы взять Некрад. Безумие Железной Руки завело вас так далеко, но этого недостаточно для победы. Что должна сделать какая-нибудь разумная душа, так это сказать «хватит» и отплыть обратно на юг, пока вы все здесь не умерли с голоду».

Толос погладил бороду. «Спасибо за совет, Вдовствующая королева».

В тот же день после полудня они начали разбирать корабли - вытащили пустые суда на черный каменистый берег и рубили их топорами и молотками. Только флагманский корабль Железной Руки остался на якоре в бухте.

Отступление по морю теперь было невозможно.

«Сохраните все дерево!» — крикнул Толос. «Нам понадобится хорошая древесина для осадных башен и укрепления туннелей. Остальное пойдет на дрова».

Он поймал взгляд Ольвы и пожал плечами.

Она проснулась, испуганная, сбитая с толку, в панике. Это был не потолок ее спальни, не ее кровать. Освещение было неправильным, воздух пахнул чем-то холодным. Где она? Чья старая и болезненная кожа на ней? Она пыталась прийти в себя, воспоминания и чувства то появлялись, то исчезали.

Рука зажала ей рот.

«Это я!» Шепот, фигура, склонившаяся над ней в темноте. «Я, Серлис! Не кричи!»

Ольва оттолкнула руку. «Скорее укушу тебя».

«Есть еще охранники? Ты в наручниках?» Руки Серлис ощупали запястья и лодыжки Ольвы.

«Альф с тобой?»

«Только я. Альф ушел...»

«Я знаю, куда я его послала. Лучше не будем об этом говорить».

«Остальные пошли с ним, кроме Селемоса. Он был со мной. Мы спрятались на одном из кораблей...»

«Я видела тебя! Железная Рука вытащил тебя из воды. Но где Селемос?»

«Ватлинги забрали его. Не знаю, куда. Назад в Некрад, думаю».

Ольва кивнула и вознесла молитву всем силам, которые могли ее услышать, чтобы они защитили Джона и Пердию. Ей было больно отправлять Пердию прочь — и она не могла себе представить, как вернется домой в Эрсфель и встретится с Томадом, если не приведет ему сына.

«Думала, тебя запрут в тюремной камере, — сказала Серлис. «Я пришла тебя спасти».

«Очень любезно с твоей стороны». Ольва села. За пределами маленькой палатки лагерь был таким тихим и спокойным, как только можно было надеяться. Люди кашляли и ворчали во сне или тихо разговаривали у костра. Никто не поднимал тревогу. «И как ты собираешься это сделать?»

«Я думала, что ты будешь связана», — выдохнула Серлис. «Но ты не связана! Итак, ты превращаешься в птицу или...»

Ольва взяла руку Серлис и прижала к своей шее. «Чувствуешь это? Оно душит меня, когда я пытаюсь использовать магию».

«Может я ее перережу?»

«Если бы это помогло, дитя, я бы уже сделала это. Попробуешь перерезать, и это меня задушит. Я просила Пердию сказать тебе, чтобы ты не приходила за мной. Это безумие — пробираться тайком в самую гущу армии».

«Ты сделала то же самое для Альфа».

«Да, ну, за Альфом нужно присматривать. А я могу позаботиться о себе сама». Ольва погладила руку девушки, и ее сердце защемило от чувства, которому она не смогла дать названия. Конечно, это была гордость и благодарность, но все это смешалось с тошнотворным стыдом. Нам не удалось уберечь тебя, дитя, и теперь мы оставляем тебя в мире, который стал еще более жестоким и разрушенным, чем был раньше. Ты не должна рисковать своей жизнью ради усталой старухи. «Я не говорю, что не рада тебя видеть, девочка, и тебе потребовалось мужество, чтобы дойти сюда. Но мне нужно подумать о том, как вытащить тебя отсюда целой и невредимой».

«У палатки стоят часовые», — прошептала Серлис. «Если ты не можешь менять облик, то никогда не пройдешь мимо них. Мне придется убить их».

Ольва схватила Серлис за руку, чтобы удержать ее. «Должен быть другой способ». Ее осенила мысль. «Ты ожидала, что я сменю облик и улечу. А как ты собиралась сбежать после?»

«Я поклялась, — тихо сказала она, — убить Железную Руку. Я никуда не уйду, пока не выполню свою клятву».

Его смерть не стоит твоей жизни, подумала Ольва. Она хотела сказать, что смерть настигнет Железную Руку достаточно скоро, что человеку, который жил так, как Идмаер Железная Рука, рано или поздно не повезет, и он получит по заслугам. Если бы в мире существовала хоть капля справедливости, хоть капля поэзии, то клятва Серлис была бы исполнена. Но мир устроен иначе. Альф был — в буквальном смысле — живым доказательством этого. Он должен был умереть сотни раз, тысячу раз чудом избегая смерти, побеждая вопреки всему. На твоей стороне могут быть справедливость, честь, страсть и мастерство, и ты все равно проиграешь. Жизнь несправедлива.

Снаружи заплясал свет факелов. Послышался звук приближающихся шагов, хлюпанье грязи под сапогами. Серлис оглядела маленькую пустую палатку, но спрятаться было негде, а пришельцы были прямо у входа. Она уже собиралась достать нож, чтобы пробиться наружу. Ольва схватила ее за руку и потянула вниз.

«Сиди и улыбайся. Позволь мне говорить».

Полог палатки откинулся, открывая взору Толоса в окружении стражников. Он хмуро посмотрел на Серлис.

«А это кто?»

Толос не был с Железной Рукой в Эрсфеле, вспомнила Ольва, и в Невервуде тоже. Он ее не знает. «Моя родственница из родного края», — пояснила Ольва. «Я не видела ее много лет. Она ушла бродить по Дороге, как Альфрик. Сражалась наемницей на Побережье Эллса и...»

Серлис высвободила руку из хватки Ольвы и встала, нависая над дварфом. На ее лице появилось выражение надменного презрения.

««Родственница», говорит она. Фу! Я едва помню это место. Я безкорневая. Дорога — мой дом. Я сражалась в армии лордов на Перевале Ворона, и мы бы победили вашу банду, если бы лорды не обделались от страха».

«Женщина мне по сердцу», — сказал Толос. Он гневно посмотрел на часовых. «Кто был на страже? Как эта женщина прошла мимо вас?»

«Милорд», — пролепетал стражник. «Я наблюдал весь вечер, клянусь. У нее, должно быть, была магия».

«Нет, просто ты был дерьмовым часовым».

«Серлис!» — предостерегла Ольва. Девушка проигнорировала ее.

«Я спряталась и ждала, пока ты не вернулся к костру, чтобы согреться, а потом вошла. Это было легко. Если она важная пленница, тебе следует лучше ее охранять. И зачем вы ее вообще держите? Она ничтожество».

Она была Вдовствующей королевой Некрада, — пояснил Толос, — и сестрой Ламмергейра».

«К черту Ламмергейра», — громко сказала Серлис. «Как я уже говорила, я была на Перевале Ворона. Я видела, как он сбежал, когда битва еще не закончилась. Он трус. У него нет ничего, кроме волшебного меча».

«Я знаю тебя», — воскликнул Толос. «Ты была лучницей! Той, которую Идмаер вытащил из воды?»

Серлис кивнула. «Где лорд Железная Рука? Я хочу... лично поблагодарить его за то, что он спас меня».

«У него свои дела. Пока он не может, я здесь главный». Толос погладил бороду и оценивающе посмотрел на Серлис. «Скрытная, быстрая, хорошо стреляешь из лука. Готов поспорить, ты умеешь и с ножом обращаться. Скажи, у тебя есть опыт боя в туннелях?»

«Больше, чем у большинства».

Толос усмехнулся. «У меня для тебя есть задание — если у тебя хватит смелости».

«Если награда будет достойная».

«Когда мы захватим Некрад, сокровищ хватит на всех».

Серлис откинула плащ, чтобы показать эльфийские доспехи, которые были на ней. «Я уже получила магию из Некрада. Теперь думаю о чем-то другом. О землях и титуле, может быть». Она улыбнулась, словно ее осенила мысль. «Я хочу быть кем-то. Хочу быть посвященной в рыцари самим королем Железной Рукой».

«Сделай то, что мне нужно, — хмыкнул Толос, — и сможешь назвать свою награду».

Осада Некрада Железной Рукой началась на следующий день.

Желанное тепло солнца разогнало туман, который просачивался из грязи, и выжгло некромиазм, пока от него не осталась лишь тонкая зеленая пленка над городом. Ольве открывался обзор на все. Она видела одинокий корабль Железной Руки в бухте и лагерь его армии на берегу. Видела колонны солдат, ползущих как муравьи по траншеям, несущих лестницы и волочащих осадные машины.

Ощущала загадочную тишину за стенами ужасающего города. Он казался заброшенным, его бесчисленные окна были пусты. Единственным признаком жизни было несколько кружащих над городом дредвормов. На стенах не было воинов, но Ольва помнила арсенал, который она заставила Блейза построить двадцать лет назад. Некрад не был похож на другие города.

Ольва наблюдала за сражением с вершины кучи шлака, не в силах вмешаться. Безмолвный свидетель повторяющихся ошибок истории.

Она знала, что многие — очень многие — осаждали этот город до нее. Когда она была Вдовствующей королевой, эльфы-колдуны рассказывали ей истории о Крестовом походе Освещенном Свечами против демонов, когда волна немыслимых ужасов обрушилась на эти мраморные стены, и Некрад устоял. Все силы тьмы не смогли взять Некрад до рассвета, не тогда, когда его охраняли эльфийские герои. Америт с ее яркими глазами. Скеррис с ее копьем, подобным молнии. Галарин Древнейшие-Дни. Эрлкинг, мастер-ремесленник. В Некраде было множество памятников этим героям древности.

Они выстояли.

Каменные Драконы извергли пламя. Рев их печей сотряс шлаковую кучу, поднимая в воздух удушливую пыль. Воздух задрожал, когда волна жара от пламени обрушилась на них; грязевые отмели взорвались облаками пара. Но Толос хорошо подготовился — траншеи защитили его солдат от самых сильных взрывов. На поле битвы раздались крики радости и боевые кличи, заглушая крики немногих несчастных, пострадавших от взрывов.

Тысячи лет назад сама Смерть — возможно, на этом самом месте — командовала боевыми отрядами первых людей в их первобытной войне против эльфов. В той битве были и другие герои, но их имена и подвиги были утрачены в Серых Землях. Только Смерть помнила, только Смерть выстояла. Это была ее великая победа, потому что эльфы сдали Некрад, не желая сражаться с ней.

Это было ее великое поражение, потому что ее смертные последователи устали от бесконечной бойни и решили заключить мир, вместо того чтобы продолжать ее войну против эльфов. Они бросили ее на пороге города.

Все должно было закончиться там, подумала Ольва. Они должны были сочинять песни, чтобы напоминать своим детям об ужасах войны и опасностях Некрада. Вместо этого они вернулись домой, в свои маленькие деревни, на свои маленькие фермы. Они сбросили с себя груз ужасных воспоминаний и просто жили. О, как бы они хотели освободиться от бремени прошлого и начать все сначала!

Но в этом и была ловушка. Потому что, когда среди смертных появились жадные, амбициозные лорды, не было историй, которые предупреждали бы их о том, что не стоит входить в город чудес.

На грязи Кладбища пророс урожай мангонелей. Недостроенные осадные машины выглядели как неуклюжие пугала. Они напомнили Ольве боевых големов, ржавеющих на полях Побережья Эллса.

Мангонели были собраны вне досягаемости драконьего дыхания. На таком расстоянии они не могли нанести большого урона стенам Некрада, поэтому Толос зарядил их более легкими снарядами. Оружием из Некрада, обращенным против города, который их породил. Ольва смотрела, как они швыряются ужасами, к созданию которых она приложила руку.

Заклятые черепа щелкали, летя по воздуху. Стеклянные флаконы разбивались о зубцы крепостной стены, вызывая к жизни недолговечные порождения Ям, которые крушили, опустошали и ревели, даже когда снова превращались в слизь. Облака газа и ядовитых испарений окрашивали далекие стены — затем, когда артиллеристы нащупали дальность, снаряды посыпались на улицы Некрада.

Множество осад. Стены тоже хранили воспоминания об этом — иногда в виде изображений, высеченных в камне, иногда в виде шрамов. Вернувшиеся эльфы-колдуны изгнали смертных узурпаторов из своего города. Эта куча шлака — ее камни когда-то, возможно, были частью какого-то замка смертных. Все Кладбище когда-то было внешним городом, построенным смертными, пока победоносные эльфы-колдуны не превратили его в пепел. Колесо фортуны вращалось снова и снова, поднимая героев и низвергая монстров, стирая и тех, и других в пыль.

Даже за свою короткую жизнь Ольва пережила несколько нападений на Некрад. Она не была здесь во время осады лорда Брачана — сорок лет назад она рыдала над телом Галвина, — но слышала песни. Доблестные рыцари мчались по грязи только для того, чтобы быть уничтоженными Каменными Драконами. Отчаянное мужество, отчаянная выносливость, немыслимые страдания — и, в конце концов, поразительная, невозможная победа. Девятеро проникли в Некрад и убили лорда Боуна, и мир изменился навсегда.

Только этого не произошло.

Менее чем через два десятилетия после этой невозможной, потрясающей историю победы, произошла еще одна осада, другая армия с воем ворвалась на стены. О, лица защитников изменились — вместо эльфов-колдунов стены охраняли смертные и дварфы - солдаты Лиги, — но осада была все той же. Снова герои и монстры, снова командиры с мрачными лицами говорили о планах сражений, о механизмах и хитростях, о необходимых жертвах и грядущей славе.

Они говорили о своих успехах, даже когда их последователи гибли в покрытой пеплом грязи.

Северные ворота города открылись.

Монстры хлынули наружу бесформенным потоком мышц, протоплазмы и зубов. Отбросы бесконечных подземных Ям, концентрат кошмаров, смешанных и взращенных в чанах для размножения. Откормленные сырой магией, но с пристрастием к плоти смертных.

На таком расстоянии старые глаза Ольвы могли различить лишь немногие детали, и это было к счастью.

Но она могла почувствовать их запах на ветру, как зловоние раздавленных ос. Слышала их рев, этих существ, рожденных для какого-то другого мира, булькающий и скорбный, как у выброшенных на берег китов, тонущих в воздухе.

И она могла представить себе эту бойню.

Щупальца и псевдоконечности метались. Далеко в грязи черные точки взлетали в небо или рассыпались красным дождем.

Было время, когда такие герои, как Альф, сражались с монстрами из Ям. Требовалось особое мужество, чтобы встретиться лицом к лицу с таким чудовищем, как эти отродья. Требовалось редкое качество, чтобы противопоставить смертную силу и сталь чудовищной силе.

«Копья! Копья!» Голос Толоса эхом разнесся по илистой равнине.

Первая атака была отбита. Мертвые лежали разбросанные по грязи, раненые звали на помощь. В голову Ольвы невольно пришли заклинания исцеления, и в ответ ожерелье из плюща сдавило ей горло, превратив в беспомощного свидетеля.

Среди павших двигались упокоители с длинными копьями. На дальнем конце поля боя ватлинги-сборщики костей из Некрада искали полуцелые трупы для чанов для размножения. В глубине Кладбища не было птиц, не было падальщиков. Когда упокоители закончили, когда Ватлинги отступили за стены, все стало ужасно, неестественно тихо, словно время остановилось, и у Ольвы мелькнула ужасная мысль, что она наблюдает не только за нынешней осадой, но и за всеми ними во времени. То же поле боя, те же стены, те же ошибки. Те же бесконечные страдания.

В тот вечер она заметила Серлис. Далеко за Кладбищем, прямо на краю выжженной драконьим огнем пустыни, саперы Толоса копали глубоко в грязи и пробивали камень. Легендарные Ямы Некрада простирались за пределы городских стен. Там, внизу, Лорд Боун породил свои легионы и создал некромиазм, который скрывал его город от глаз небес. Там, внизу, обитали монстры.

Девятеро впервые проникли в Некрад через эти туннели.

После войны Альф держал Ямы под контролем. Он всегда верил, что Ямы в некотором смысле живые, что они растут из города подобно каменным отросткам, корням, стремящимся к силе земли. Альф проник в Ямы глубже, чем любой из ныне живущих смертных, но даже он не знал всех подземных залов.

Альф выжил там, где погибли многие другие. Но он никогда не спускался вниз один. Ему помогали друзья, особенно Лат, перевертыш, черпавший извращенную силу земли, окружавшую их со всех сторон. У него был и меч, Разрушитель Чар. И все же это едва не убило его.

Вниз, всегда вниз, навстречу невообразимым опасностям.

Теперь полдюжины искателей приключений, закованных в доспехи, как крабы, нагруженные фонарями, факелами и десятифутовыми шестами, брели ко входу в подземелье. Среди них была Серлис. Ольва увидела ее издалека, пока она карабкалась в Ямы, как когда-то карабкалась по берегу реки в Эрсфеле. Играя с другими детьми в рыцарей и подземелья, воспроизводя полузабытые обрывки историй.

Потом она исчезла.