Именно Пердия отыскала их, Пердия их собрала. Она нашла первых троих на дороге за пределами столицы. Передала им сообщение Ольвы, рассказала о месте встречи, а затем снова улетела. Не было времени на сбивчивые вопросы Джона, на гнев Серлис, на удивление Селемоса. Она снова упорхнула в образе птицы, в образе ворона, с силой земли, бурлящей в ней, говоря себе, что вой в ее душе не реален, что это всего лишь число, и что за ним ничего не скрывалось.

Она полетела на юг, и ворон в ней, или она в вороне, ощущая запах битвы, как миазм, распространяющийся по всему миру, и его зловоние было сильнее всего вокруг человека с черным мечом. В тот момент ее мозг ворона не мог вспомнить его имя. Кровавая бойня вокруг него одновременно привлекала и отталкивала ее. Присесть на вершине холма из убитых, присоединиться к стае, полакомиться падалью — это было лучшее, что могло быть.

Но у нее была миссия, человеческая миссия, человеческое слово, застрявшее в горле. Она кружила над распадающимися армиями. Некоторые из выживших таяли, возвращаясь тем же путем, которым пришли, а другие с огромной поспешностью шли тем же путем, стремясь поскорее добраться до города. Армии Саммерсвелла и Железной Руки, подумала она, насколько это было возможно с ее вороньим мозгом, и хотя ее черные глаза ясно различали знамена, она не могла вспомнить, какое из них какое. Она планировала туда-сюда, теряя нить своего сознания, голод по сочным глазным яблокам вытеснял все остальные мысли.

Затем она увидела одну, которая стояла в стороне, которая, несмотря на всю свою силу, не имела на руках крови в тот день. Другие воспоминания всколыхнулись в вороне, вытесняя голод. Воспоминания о том, как она укрылась в заброшенной часовне в Хейхерсте, о священниках и последних прихожанах, которые отправились в паломничество и никогда не вернулись. Воспоминания о молитвах перед безмолвными иконами, перед сухими и пустыми чашами грааля. В Эвервуде есть исцеление.

Ворон присел рядом с Лаэрлин и прокаркал одно слово.

«Эрлкинг».

Место встречи находилось в поле в одном дне пути к западу от столицы. Это было уединенное место, бесплодное и пустынное, и туман, стелившийся над замшелыми камнями, не делал его менее пустынным. Лагерь для побежденных.

«Что это за хрень?» — пробормотал Альф. Меч, висевший у него на бедре, рассмеялся.

«Я не знаю», — ответила Лаэрлин, легко перешагивая через невысокие стены макета Некрада.

«Его построил Колледж Чародейства, — объяснила Пердия, — пытаясь воспроизвести магию Некрада».

Альф остановился у западных ворот и поднял одного из каменных драконов. В его руке тот был не больше воробья. Резьба была грубой, выполненной каким-то мастером, который никогда не видел Некрад, но работал по эскизам и подслушанным рассказам. В углублениях его раскрытой пасти рос зеленый мох. Он бросил его на траву — они даже грязь не смогли правильно изобразить —и сделав десяток широких шагов, пересек Гарнизон и спустился по дороге Харадрума прямо к центральному кругу, где его ждали трое юных искателей приключений.

Джон широко раскрыл глаза, увидев Альфа. Воин был залит кровью с головы до ног, каждый дюйм его тела был покрыт запекшейся кровью. Только черный меч оставался нетронутым. Селемос сглотнул и отошел с наветренной стороны от Альфа.

«Сколько, — выдохнула Серлис, — ты убил?»

«Неважно», — ответил Альф.

«Железная Рука поехал прямо в Королевскую Крепость». Серлис поскребла ножом Ильдорэ модель Башни Плача. «Он пригрозил лордам, и они сразу же сдались. Они приказали отступать, чертовы трусы. Мы видели, как мимо проезжали их гонцы». Она покачала головой. «Если бы я знала, то бы всадила стрелу в одного из них».

«Убийство одного не остановило бы всех», — крикнул Селемос. Он был на окраине города, недалеко от дворца Оракула. Все они выглядели как нелепые великаны, когда передвигались по модели.

«Я знаю! Но Альф выиграл эту кровавую битву! Если бы лорды отказались сдаваться, если бы они продолжали сражаться, мы бы разгромили армию Железной Руки. У него оставалась лишь горстка рыцарей, и он застрял бы в Королевской Крепости».

«Он бы убил лордов», — сказал Джон.

«К черту лордов».

«Немногие имеют мужество выбрать смерть, — сказал Селемос, — даже когда жизнь означает отказ от всех убеждений». Он перешагнул через дом Америт и присоединился к остальным у Башни Плача.

«У него есть и другие заложники, — напомнила Пердия, — и эти несколько рыцарей могли предать мечу полгорода».

Серлис обернулась к Лаэрлин. «Ты говорила, что он не сможет проследовать за нами по Прямой Дороге!»

«Он не должен был смочь. Чтобы открыть путь, нужно было знать магические символы моего отца, а он держал их в секрете. Я дочь Эрлкинга и знала лишь малую толику его секретов. Мой брат Маэдос знал больше всех, но отец многое скрывал даже от него».

«Так как же…»

«Ольва и дварфийка Торун прислали нам ответ на эту загадку».

«Эрлкинг», — сказала Пердия. «В письме было спрятано слово «Эрлкинг». Возможно, в шифре было еще что-то, но мне пришлось бежать, прежде чем магистр Элдвин закончил его расшифровывать.

«Что это значит, Лаэ?» — спросил Альф.

«Это значит, владетель, что Эрлкинг бежал из умирающего Эвервуда, чтобы укрыться в Дварфхольте. Что Идмаер Железная Рука — обманутый чемпион Эрлкинга. И, главное, владетель, это значит, что ты не должен был останавливать меня двадцать лет назад». Глаз демона вспыхнул. «Ты больше не повторишь ту же ошибку».

Лаэрлин села на крышу дворца Лорда Боуна. «Меч прав. Я думала, что безумие Идмаера - всего лишь незаживающая рана, одно из бесчисленных увечий, которые мой отец нанес миру. Но нет – это еще один из его замыслов».

«В Некраде, — сказал Селемос, — они проклинали его имя и называли обманщиком и тираном. Тысячи лет старейшины воевали против него. И все же, когда пришла весть о том, что Эвервуд уничтожен, а Эрлкинг свергнут, радости было мало. Старейшины говорили только о давних временах, когда они провозгласили его Некоронованным Королем за его гениальность. А молодые эльфы, мои родители и их поколение, пришли в ужас от известия о победе. Они так долго жили в борьбе, что не знали, чем себя занять, когда не защищались от бесчисленных приспешников Эрлкинга». Он снял свой шлем и уставился на него. «Я не понимаю свой народ».

«В легендах говорится, что Альф убил его», — сказала Серлис.

Модель изображала Некрад в его расцвете, таким, каким он был в день, когда Альф впервые его увидел. До осады и оккупации, до Гарнизона, Вольностей и Санкции. До того, как они взорвали тот дворец с Пейром и лордом Боуном внутри.

До того, как они раз и навсегда победили зло и спасли мир.

Альф оперся на черный меч, чтобы не упасть.

«Это был не я», — пробормотал он. «Это был Бор».

«Ты помешал мне убить короля», — возразил меч.

«Почему ты пощадил его?» — спросила она.

«Ах, все было не так. Я... он сказал, что положит конец войне, принесет мир в Саммерсвелл, если я буду служить ему. Он избавится от лордов и сделает Лаэ королевой. А я стал бы королем или чем-то в этом роде. Меня тошнило от убийств, так что... это казалось лучшим выходом. Конечно, мы все равно продолжали бы служить ему. И он также сказал, что когда-то он создал человечество. Создал нас из ничего, чтобы поймать Смерть, да? И если бы я убил его или воспротивился ему, он бы отменил заклинание, и мы все просто... исчезли бы».

«И ты ему поверил?»

«Тогда я не была уверена», - сказала Лаэрлин, подходя и становясь рядом с Альфом. «Но теперь уверена. Победа тогда была бы катастрофической. Я всю свою жизнь изучала работы своего отца, Серлис, и теперь знаю, что он не лгал в тот день. Если он погибнет, если его заклинания будут разрушены, все люди погибнут».

«Он лгал», — настаивал Разрушитель Чар. «В тот день я разрушил его чары».

«Даже ты не неутомим. Ты защитил Бора от всех защитников Эвервуда и прорвал последнюю оборону моего отца. Что у тебя осталось, когда ты нанес удар? И подумай, что ты уничтожил — всю магию деревьев жизни, чары Эвервуда, исцеляющие силы и святилища Заступников. Символы Колледжа Чародейства и граали жрецов. О, я не отрицаю ни твоей злобы, ни твоей силы, Разрушитель Чар. Но мой отец сохранил хотя бы эту печать заклинания. Он не дал тебе уничтожить человечество».

Джон выглядел озадаченным и возмущенным. «Почему он спас нас?»

«Он был вампиром, как и другие старейшины, хотя и скрывал это за иллюзией. Он сохранил вас, как пастух сохраняет свой скот».

«Ну и хрен с ним», — произнесла Серлис. «Если вы не можете убить Эрлкинга, то... то мы будем сражаться в другой битве. Он действует через Железную Руку, а Железную Руку мы можем убить. Он всего лишь человек». Она указала на восток. «Мы пойдем и покончим с ним. Проникнем в столицу, как Девятеро проникли в Некрад, и убьем его, как вы убили Лорда Боуна».

«Леди Ольва у него в заложницах», - напомнил Селемос. «Мы должны спасти ее. Пока она в руках Железной Руки, он имеет над нами преимущество».

«Ольва сказала, чтобы ты не мешкал, - добавила Пердия, - что Торун не отправила бы это сообщение, если бы оно не было важным».

«Чертовы волшебники», — пробормотал Альф, причисляя к ним Торун. Зашифрованные послания, задания и знамения, большинство из которых бесполезны. Скажи Ламмергейру, что Блейз нуждается в его последней услуге. Скажи ему, чтобы он пришел немедленно. Скажи ему, чтобы он принес с собой свой меч. Они прячут секреты в цифрах и печатях. Большинство из них с головой погружены в какие-то высшие эльфийские сферы, мысли их далеки, как звезды. А потом, в редких случаях, наклоняются, чтобы отдать подобные приказы. Всю свою жизнь он был окружен пророчествами и планами волшебников.

Но они не обращали внимания на реальную жизнь в этом мире, на ограниченный горизонт обыденного существования. Приключенческая жизнь Альфа была похожа на подземелье, ограниченное тьмой, где он пробирался на ощупь через опасный лабиринт. Он мог спотыкаться, направляясь туда, куда его посылали волшебники и умные люди, но он никогда не знал, как туда добраться, и в своей слепоте так много растоптал и сломал.

Двадцать лет в Ямах. Смерть Турна и Гундана в Даэрох Нале и все последующие горести. Ты несешь надежду мира, — сказала Ян, но что это значило? Как исполнить это высокое пророчество в царстве грязи и плоти? Я могу ходить, могу бить по вещам и, может быть, один раз из двадцати найти нужное слово. Как я могу нести надежду?

Лаэрлин и Серлис спорили, но он не мог разобрать слов. Джон, как растерянный щенок, оглядывался по сторонам, ничего не понимая. Пердия, измученная, прижалась к восточной стене этого нелепого игрушечного Некрада, боясь преследователей. Уже сейчас Железная Рука, наверное, разослал охотников. Еще больше всадников, таких же, как те, что пришли в Эрсфель. Безумие Железной Руки, яркое, как Светлый меч, посылает жестоких людей, чтобы они сеяли беспорядки по всей стране.

Возможно, некоторые могли бы оставаться в обоих мирах. Пейр мог. Иногда Лаэ могла, но сейчас он видел, как она замыкается в себе, как разговоры о возвращении Эрлкинга заставляют ее вернуться к роли принцессы Лаэрлин, на которую давит весь груз десяти тысяч лет эльфийского мира. Попытка балансировать между двумя мирами свела бедного Лата с ума.

Ламмергейр был существом из того высшего царства, царства пророчеств и эпических подвигов. Альф на время сбежал от Ламмергейра в Эрсфель, но теперь тот снова поймал его. Ламмергейр отправится на север и сразится с Эрлкингом. Ламмергейер сразится с темным лордом.

Сестра Альфа нуждалась в нем. Когда он был пленником Железной Руки, она пришла ему на помощь, собрала союзников и преследовала его по половине Саммерсвелла. Как он мог бросить ее сейчас?

Пусть кто-нибудь другой будет хорошим. Он просто хотел хоть толику утешения.

«Я вернусь за Ольвой», — пробормотал он. «Железная Рука может забрать этот проклятый меч».

Серлис обернулась к нему.

«Ты не можешь позволить ему победить!»

«Я вернусь, — повторил Альф, — за Ольвой».

«Мой отец — большая угроза, Альфрик, — сказала Лаэрлин. «Он — сила, стоящая за Железной Рукой. Все это — поиски меча Железной Рукой, его использование Прямой Дороги, его нападение на Саммерсвелл — дело рук моего отца. Мы должны закончить то, что начали».

«Мы не можем это закончить, черт возьми! Мы не можем убить его! Это ты так сказала!»

«Двадцать лет я обдумывала свое решение, принятое в тот день, Альфрик. Я боялась последствий его убийства. Я не могла представить мир без него. Но с тех пор я наблюдала, как рушится мое королевство, как мои родичи покидают меня. Наблюдала, как мир смертных погружается в анархию, и все надежды на примирение с энхедраями исчезают за стенами молчания. Большая часть этого зла — дело рук моего отца. Я не знаю, можно ли его победить, но знаю, что нужно попытаться. И я готова к последствиям».

Альф покачал головой. «Я вернусь за Ольвой».

«Альфрик...»

«Позволь мне хоть раз самому принять решение».

Меч остановил его, холодный голос прорезал его мысли.

Нет никаких споров, владетель. Я был создан, чтобы убить Эрлкинга. Ты однажды помешал мне. Ты не сделаешь этого снова.

«Ольва нуждается во мне».

В Невервуде ты поклялся служить. Ты. Будешь. Служить.

«Ольва в беде. Ей нужна помощь».

Нет, владетель. Это моя миссия, а ты — мое оружие. Мы убьем Эрлкинга. В голосе меча прозвучали вкрадчивые нотка триумфа. Ты тоже этого хочешь. Я знаю тебя, владетель. Ты тоже жаждешь приключений. Ты хочешь погрузиться в темные места и увидеть странные вещи. Ты жаждешь приключений больше, чем мира и родства. Последнее приключение с последним из Девяти.

И накладываясь на это холодное присутствие в его уме, он услышал слова Лаэрлин: «Спасение Ольвы не...»

Альф прервал ее, прервал их обоих, его слова вырвались как звериный рык: «Заткнитесь! Заткнитесь, оба! Спасет мир, Лаэ, это ты хотела сказать? К черту спасение мира! Мы уже спасли этот чертов мир, Лаэ. Я сделал это».

Эльфийская принцесса долго молчала, ее лицо было нечитаемым даже для Альфа. Она могла бы быть мраморной статуей, отстраненной, ее взгляд был устремлен куда-то вдаль, к горизонту вечности.

«Когда...» — произнес Джон в наступившей тишине, но опустил голову и не осмелился больше ничего сказать.

«Я видела, как проходило множество жизней смертных, Альфрик. Я и раньше видела, как герои спасали мир, как ты выразился. Видела, как великое зло уничтожалось доблестными поступками. Но спасти что-то — значит сохранить это, защитить его сердце, а в сердце этого мира находится мой отец. Какой бы порядок ни установился в стране — Железной Руки, Лордов или королевской власти, которую он предложил тебе, — это не имеет значения. Он всегда будет искажать его. Если мир, который мы сохраняем, прогнил, то его спасение не является добродетелью.

«Твоя сестра понимает это. Она знает, что жизнь может возникнуть только из смерти, что одно поколение должно уступить место следующему. Мы, Девятеро, мы, кто благословлен силой, мы, кого называют героями... мы больше, чем жизнь. Мы отбрасываем длинные тени, и должны это понимать. Мы делаем то, что считаем достойным, семейными реликвиями, а то, что ненавидим, уносим с собой в забвение, когда уходим». Лаэрлин внезапно стала выглядеть очень юной. «Я знала все это, думаю, когда начинала. Не в полной мере, не всю злобу моего отца, но суть. Почему же иначе я отказалась от своего титула и наследства и отправилась с Девятью?»

«Ты, может, и знала все это», — согласился Альф. «Но я ничего из этого не понимаю. Я не преследовал никакой грандиозной цели».

«Знаю». Лаэрлин села рядом с ним и положила руку на его руку, на рукоять меча. «Ты думал, что это просто небольшое приключение. Ты путешествовал со своими новыми друзьями, а со временем взял их бремя на себя».

Ты взял меня, владетель, прошептал меч.

«Вначале это не было твоим заданием, но Девятеро ушли, один за другим, оставив тебя продолжать. Теперь нас почти всех нет, а ты все еще здесь». Лаэрлин сжала его руку. «Я знаю, что ты чувствуешь, Альф. Но ты не один. Мы закончим это вместе».

«А как же Ольва?»

«Когда...» — снова начал Джон.

«Продолжай», — сказала Серлис.

«В легендах... некоторые из вас отправились на Остров Рассвета, а другие сражались с армией Лорда Боуна на берегу. Вы разделились».

«Тогда нас было девятеро», — произнес Альф. Девятеро, и мы сражались с лордом Боуном два или три года. Мы не были чертовыми детьми. Мы были Девятью.

«Джон прав», — сказала Серлис. «Мы спасем Ольву».

Они вчетвером отошли к краю макета города, перешагивая через его стены, как великаны. Альф и Лаэрлин нашли свободный участок земли. Они лежали там, бок о бок, безмерно измученные.

«Кто-то еще должен пойти с Альфом, — сказала Серлис. «Не только Лаэрлин. Ему понадобится помощь».

«В Долине Просветленного, перед Некоронованным Королем, я поклялся служить леди Ольве», — сказал Селемос. «Я обязан спасти ее».

«Я иду на север», — прошептала Пердия.

«Что? Нет!» — резко ответила Серлис. «Ты самая сильная из нас. У тебя есть настоящая магия. И способность менять облик будет чертовски кстати, если нам придется пробираться незаметно. Ольве может понадобиться исцеление. Ты должна пойти с нами, верно?»

«Я иду на север», — повторила Пердия, и в ее голосе прозвучало легкое рычание.

«Почему?»

Если Эрлкинг еще жив, я должна увидеть его. Я должна быть там».

«Ладно», — неуверенно сказала Серлис. «Перевертыш отпадает. Джон?»

Джон поднял голову и пристально посмотрел на нее. «Я пойду туда, куда пойдешь ты, конечно. Я следовал за тобой до сих пор».

«Нам нужно отдохнуть, — сказал Селемос, — прежде чем расстаться».

Они сгрудились вместе, укрываясь от северного ветра за моделями стен Некрада. Красный глаз меча сверкал, наблюдая за ними всю ночь.

Когда на следующее утро их разбудил рассвет, Серлис и Селемос уже ушли.

«Они пошли за Ольвой», — причитал Джон. «Почему они оставили меня?»

«Они сделали свой выбор, — сказала Лаэрлин, — и к лучшему или к худшему, теперь это не в наших силах».

Пока Джон и Пердия собирали вещи для путешествия на север, Альф сидел с мечом на коленях.

«Когда Серлис и эльф уходили, кто-нибудь из них пытался забрать тебя?»

«Ты бы хотел, чтобы они это сделали, владетель?»

«Мне просто интересно».

«Они обсуждали это. Но в конце концов даже не попытались. Они оставили меня».

«Ну и ладно».

«Эльф борется со своей жаждой. Она растет, владетель. Я чувствую это в нем. А Серлис... Ах, я должен признать, что испытывал искушение. Но она не взяла меня».

«Это уже что-то», — сказал Альф.

Столько людей пытались забрать у него меч. Наконец кто-то понял цену этого клинка. Эта мысль подняла Альфу настроение.

«Даже если бы они попытались, я бы им не позволил. Мой путь лежит на север. Теперь ответь на мой вопрос — ты хотел бы, чтобы кто-то из них забрал меня?»

Альф вздохнул. «В конце концов, кто-то должен, не так ли? Кто-то должен нести тебя». Он помолчал. «Интересно, каким бы я был, если бы никогда не нес тебя».

«Ты все равно был бы одним из Девяти, прославленным героем. Ты забрал меня у Акрайста ближе к концу своей истории».

«Да, но, возможно, тогда это был бы конец. Остальные продолжили. Турн, Ян, Гундан — все они нашли новые пути в жизни. Берис, Блейз — у них были свои секреты. Но я — если бы у меня не было тебя, я был бы просто старым Альфом. Я мог бы жениться на Эрдис и стать графом севера. Я мог бы вернуться домой».

«И я спас тебя от этой судьбы. Я вижу, кем ты был в Эрсфеле — скучным стариком, храпящим у камина и вспоминающим о старых временах. Вместо этого я сделал тебя равным лордам и королям».

«Все лорды и короли, которых я встречал, — сказал Альф, — были либо несчастными, либо полными засранцами, либо и теми, и другими. К черту все это».

«Может быть, я сохранил тебя, — сказал меч, — для этого последнего задания».

«Хорошая концовка. На большее и надеяться не приходится».

Подошел Джон. Серлис и Селемос оставили часть своего снаряжения, и Джон запихнул по крайней мере две трети его в свой рюкзак, вместе с большей частью багажа Альфа и Пердии. Но он был крупным парнем из Малладейла и, казалось, не чувствовал тяжести своего груза. Он вытер лицо и выдавил улыбку. «Готовы идти?»

«Да», — ответил Альф. Его осенила мысль. «Покажи-ка мне свой меч, парень. Мы сможем потренироваться по дороге».

День за днем на северо-запад. Они покинули Дорогу и отправились через суровую местность между Ущельем Арда и Краунлендом. На крутых каменистых холмах обитали только дикие овцы. Ручьи низвергались со скал белыми водопадами.

Принцесса Лаэрлин шла впереди всех. Альфу требовалась помощь Пердии и молодого Джона, чтобы не отставать. Меч мог бы придать ему сил – после бойни на Перевале Ворона клинок наполнился силой, – но был угрюмым и недосягаемым.

В течение нескольких дней они не видели ни одной живой души. Несколько раз, когда ветер дул с востока, Пердия улавливала запах всадников Железной Руки, но их след терялся среди суровых холмов.

Они обогнули склон горы и спустились в долину. Дно долины было неровным, испещренным кратерами и заросшими обломками. Альф наклонился и вытащил из земли ржавый кусок металла. С него посыпались грязь и осколки пожелтевших костей. «Военный голем», — пробормотал он. «Дорога к морю, ведущая в Некрад, находится в той стороне». Он указал сломанной рукой голема на северо-восток. «Мы остановили здесь одну из армий лорда Боуна. Битва при... какой-то долине. Ты помнишь, Лаэ?»

«Конечно».

«То эльфийское заклинание паралича поразило Гундана, и он застрял со своим топором вот так». Альф поднял ржавую руку голема, как будто она застыла в середине удара. «Блейз пытался произнести противозаклинание, но с того хребта спускались все эти зомби. Сотни этих ублюдков, а Гундан застыл. Тогда Турн подбежал, поднял Гундана и начал размахивать им как оружием. Самая смешная вещь, которую я когда-либо видел».

«И Гундан был доволен, — кивнула Лаэрлин, — потому что вы с ним вели счет убитых врагов, и он посчитал тех и выиграл».

«Хорошие времена, Лаэ».

«Мы были молоды, Альфрик».

Он отбросил руку голема в сторону. Мародеры давно забрали все, что имело ценность.

Альф показал им тайные тропы эльфов, которые провели их высоко над зеленой чашей Ущелья. Летнее солнце освещало далекие башни Ардена. Небо над городом было чистым и неомраченным. Двадцать лет смыли пятно некромиазма.

Они повернули на север, снова следуя по Дороге. Пока они шли, Лаэрлин говорила о необходимости быть осторожными и соблюдать секретность. Если Торун прибегала к отправке зашифрованных сообщений в своих письмах, то, вероятно, за ней наблюдали агенты Эрлкинга, и, следовательно, они должны предполагать, что таких агентов больше, которые следят за другими угрозами. «Наша надежда — в неожиданности. Мой отец должен думать, что единственная причина нашего прихода сюда — уберечь Разрушитель Чар от лап Идмаера. Он не должен знать, что мы охотимся за ним. Не произносите его имени. Не делайте ничего, что могло бы вызвать подозрения».

«Ты говоришь как Берис», — хмыкнул меч.

Через три дня после летнего солнцестояния они прибыли в Дварфхольт.