Знамя сэра Беркхофа все еще развевалось на склоне холма, рядом со штандартом Идмаера Железной Руки. Их нужно было сбросить вниз.

Знамена охранял молодой оруженосец. Он изо всех сил старался держать длинные шесты прямо, когда ветер трепал полотнища.

Беркхоф встал между Альфом и знаменами.

«Сдавайся, парень», — сказал Альф. Меч, несомненно, достаточно попировал — он мог бы пощадить Беркхофа. Эта мысль вызвала у Разрушителя Чар легкую усмешку, но он не стал возражать. «Ты видел, на что способен мой меч. Ты не сможешь победить».

«Дело не теряет своей справедливости от того, что оно безнадежно, — ответил рыцарь, — а я еще не потерял надежду». Он направил свой меч на Альфа. В рукояти сверкали магические камни. «Ты смертен, — сказал он, почти про себя. «Однажды ты должен умереть. Почему бы не сегодня? Почему бы не от моей руки?»

Пугающая уверенность овладела Альфом. Я заберу тебя последним, пообещала ему Смерть.

«Ну что ж, - сказал он, - тогда давай».

В последующие годы пели песни о Перевале Ворона. Обычно бард делали здесь паузу, чтобы рассказать историю сэра Беркхофа, дабы добавить контекста и истории.

Он мог рассказать о юности Беркхофа в Эвесленде и о том, как, по преданию, тот был помазан кровью Заступника, которая падала как дождь над Великой рекой. В зависимости от аудитории бард мог описать прекрасные черты Беркхофа, что его считали самым красивым мужчиной при дворе Железной Руки, как он влюбился в эльфийку и как его сердце было разбито, когда его бессмертная возлюбленная вняла призыву Скеррис и ушла в Некрад.

Другая аудитория могла восторгаться триумфом сэра Беркхофа в войне с Риверлендом, тем, как он сражался с Королевой Воров в горящем соборе, или тем, как он бился с великанами Меком и Переком. О сэре Беркхофе можно бы рассказать много историй, которые не записаны здесь.

Барды делают это, чтобы песня звучала дольше, потому что сэр Беркхоф погиб за время, меньшее, чем требуется, чтобы прочитать эти слова.

Сэр Беркхоф ударил первым, нанеся Альфу сокрушительный удар по щиту. Его меч был зачарован камнями жестокости; каждая нанесенная им рана увеличивалась, царапины превращались в зияющие раны. Подобно свирепому зверю, он разрывал плоть своих жертв. Каждый его удар был губительным. Против любого другого противника щит разлетелся бы на щепки, а рука Альфа превратилась бы в кровавое месиво.

Но Альф владел Разрушителем Чар, и никакая магия не могла коснуться его.

Его ответным ударом был низкий замах, который попал Беркхофу в бедро. Доспехи рыцаря могли бы отразить другой клинок, но не черный меч. Сталь, выкованная дварфами, камни прочности и покровительства, плоть и кости — он разрезал все. Кровь хлынула из раны, горячая и пульсирующая. Это был смертельный удар, и оба мужчины знали об этом.

Беркхоф стал оседать. Альф нанес еще один удар, прежде чем его противник упал на землю, выбив меч Беркхофа из рук. Клинок взорвался с раскатом грома, который эхом разнесся по Перевалу Ворона. Посмотрите сюда, молился Альф. Посмотрите, ваш генерал побежден. Сдавайтесь!

Грязь зашипела, когда вокруг посыпались осколки расплавленного металла. Беркхоф схватился за ногу, прижимая к ране целую руку и другую, искалеченную. Любые слова терялись в затихающем эхе грома.

Прикончи его! взвыл меч. Но Альф перешагнул через умирающего рыцаря, намереваясь срубить эти два штандарта. Вражеский генерал был побежден, но армия Железной Руки все еще сражалась в долине внизу. Знамя Железной Руки — красный олень и черный меч — все еще гордо развевалось над перевалом.

Оруженосец осторожно опустил штандарт Беркхофа на землю, и квадратное полотнище скрыло от глаз подергивающееся тело рыцаря. Другой шест он воткнул как можно глубже в грязь, затем вытащил меч и встал между Ламмергейром и знаменем своего отца.

Его меч тоже был черным, меньшей копией Разрушителя Чар. Меч Идмаера, который он носил ребенком.

«Ты не пройдешь. Я сражусь с тобой, Ламмергейр».

«Турн...» Альф задохнулся от этого имени. Оно несло в себе слишком много. Двадцать лет назад он стоял с другим Турном на вершине другого холма, далеко в Даэрох Нале, и слушал, как его друг рассказывал о своей дочери Талис. Она была ранена отравленным дротиком, как и Ольва. Турн и Лат вернули ее из мертвых, и Смерть пришла вместе с ней.

Он попытался снова. Слова казались камнями во рту. «Турн… парень. Тебе не победить. Ты знаешь этот меч».

«Разрушитель Чар. Он убил Эрлкинга». Турн обладал мужеством своего тезки. «Он отнял руку моего отца».

«Да, отнял. Тебе не победить. Отойди в сторону».

«Я не боюсь смерти», — сказал сын Железной Руки. Его меч не дрожал.

Альф никогда не был хорош в словах. Он никогда не отличался умом, и десятилетия ударов по голове не помогли ему. Он лучше всего соображал на поле боя, где говорил быстрым ударом меча вместо тяжелых, медленных слов.

Если бы он умел говорить, его слова звучали бы примерно так: когда ты молод, полон огня и уверенности, мир - это лабиринт, полный монстров, которых нужно победить. Ты отправляешься в путешествие, сражаешься, побеждаешь монстров. Но тем самым ты становишься монстром, с которым будет сражаться следующий герой. Твои поступки создают ловушку, в которую попадает следующая отважная душа. Сила и власть, которые ты приобретаешь в своих поисках, искажают тебя, шрамы и необходимые сделки делают тебя неузнаваемым. Сезон за сезоном праведный гнев превращается в невыносимую жестокость. Эльф-колдун и Лесной эльф, Саммерсвелл и Дикий, смертный и бессмертный, колесо возвышает одного и низвергает другого.

Некрад — эльфы правили там, пока Смерть и ее человеческие последователи не изгнали их. Со временем, после Раскола, эльфы-колдуны вернулись в город и стали мучить Диких, смертных потомков своих бывших врагов. И Турн присоединился к Девяти, чтобы свергнуть эльфов-колдунов, но это не принесло мира. Саммерсвелл захватил Некрад с помощью Девятерых, невидимая рука Эрлкинга перемещала фигуры по земле, и началась новая война.

Когда ты стареешь, мир становится кладбищем. Яркая уверенность исчезает, ржавеет до хрупкости или тускнеет до горечи. Товарищи, которые делали все это стоящим, уходят или становятся озлобленными. Монстры, которых ты убивал в молодости, мертвы, но некромиазм безумия возвращает их к жизни в новых формах, чтобы они бродили по земле. Что делать? Запереться в безопасном месте? Петь лживые песни молодым и воспитывать новых героев?

Должно быть что-то еще. Было что-то еще. Пейр знал бы, что делать, если бы остался в живых. Должны были быть слова, которые исцелили бы разрушенную землю, написали лучший конец истории героя.

Но у Альфа не было ни слов, ни времени, чтобы произнести их.

У него был только меч.

Силовой взрыв сломал древко штандарта, как прутик, и разорвал знамя Железной Руки в клочья. Черный меч мальчика взлетел в воздух, разбрызгивая искры, когда один из магических камней в рукояти лопнул. Турна отбросило на другой конец холма. Мальчик ударился о землю в тридцати футах от Альфа и остался лежать неподвижно. Изо рта и носа у него хлынула кровь.

Где-то далеко за холмами зазвучали рога.

Альф оперся на меч, тяжело дыша. Он попытался стереть пот и кровь с лица, но его пальцы были так перепачканы кровью, что это было бесполезно. Он пошатываясь направился к Турну – у него не осталось целебного снадобья, но, возможно, он мог бы что–то сделать, - но Эрнала была уже там, прижимая к себе изувеченное тело сына. Ее плечи дрожали. Альф не мог сказать, жив мальчик или мертв, но он лежал, ужасно искривленный.

Отступаем, раздался крик позади него, тонкий и отдаленный. Отступаем. Волна паники, армия отступает. Голос лорда Брачана всплыл из памяти, когда Каменные Драконы разгромили армию Лиги. Отступаем.

Эрнала подняла на него глаза и засмеялась сквозь слезы.

«Владетель», — произнес Разрушитель Чар, и даже голос меча звучал растерянно. «Они отступают».

«Мы победили», — глухо проговорил Альф.

«Нет. Посмотри».

Альф обернулся. Армия лордов, защитников столицы, отступала. Армия Альфа отступала. Рыцари и солдаты, которых он держал в резерве на другом конце долины, таяли, отступая по дороге. Войска Железной Руки, воодушевленные этой невероятной удачей, ринулись вперед, рассеивая внезапно растерявшиеся войска Краунленда.

Снова зазвучали рога, теперь уже ближе.

Лаэрлин взяла его за руку. Она вытерла ему лицо краем своего плаща и повела прочь с поля боя. Ни один из рыцарей Железной Руки не осмелился помешать ей. «Мы должны уходить. Мы должны уходить, сейчас же». Она наклонилась к Альфу и прошептала:

«Железная Рука захватил столицу».