"Давайте начнем", - сказал Вонд. Молодой лорд вернулся на свое место во главе стола. Его руки с длинными пальцами уперлись в темное дерево, словно проверяя его прочность. Слуги скрепили стол совета гвоздями после того, как Гундан разбил его, - поспешный ремонт скрыл смертельную рану. Перед Вондом лежала огромная стопка бумаг, отчеты о состоянии городской обороны и другие дела. В открытое окно задувал холодный ветерок, шелестя страницами.

"Наши разведчики не видели никаких признаков Диких. На берегу озера Бавдуин..."

Альф перебил Вонда. "Может, нам стоит дождаться Блейза и Лаэрлин?"

"Хотя мне сказали, что принцесса вернулась в город, она еще не дала о себе знать. Что касается мастера Блейза, то я послал за ним гонцов, но им было отказано в его башне. Я не намерен ждать, пока остальные Девять соберутся с силами. Город в руках этого совета, сэр Ламмергейр. Мы не можем медлить.".

Альф прислонил Разрушителя Чар к пустому стулу рядом с собой и сел. Место Блейза было пустым. Место Берис тоже. Только Жалкое сиденье было занято, и Тредей сложил руки и склонил голову, словно молясь о том, чтобы стать невидимым. Разумеется, он старательно избегал встречаться взглядом с Альфом.

За столом Альф заметил настоятельницу Марит. К его удивлению, она никак не отреагировала на его появление и, казалось, ничуть не пострадала от своего короткого заточения. Она шептала молитвы с блаженной улыбкой на морщинистом лице. Это придавало ей почти юный вид.

Рядом с ней находились трое молодых рыцарей, которых он не мог назвать, хотя двое из них показались ему знакомыми. Один был похож на Дуну в молодости, и Альф догадался, что это старший сын графа, названный в честь Альфа. Предполагалось, что он сейчас на юге. Второго рыцаря Альф видел на каком-то турнире. Третий выглядел просто раздражающе юным. На всех троих были прекрасные доспехи, увешанные магическими камнями и прочей магией. Сборище мальчишек.

Он взглянул на щиты, висевшие на стене позади них: на одном был изображен золотой лев, стоящий на задних лапах, на другом – белая птица с изображением замка Дуны и герба отца Эрдис, лорда Брачана. Третий представлял собой путаницу, для толкования которой потребовался бы герольд, но Альф догадался, что третий парень - мелкий дворянин из какого-то малоизвестного рода, гораздо менее значительного, чем два других.

Один из них наклонился к своему товарищу и прошептал достаточно громко, чтобы Альф услышал: "Это и есть Ламмергейр? Ну, он похож на ощипанного стервятника, я полагаю".

Альф почувствовал себя заключенным на скамье подсудимых перед детским судом присяжных. "Кто эти парни?"

"Рыцари Саммерсвелла во главе с сэром Преланом. Это первое подкрепление, прибывшее с юга, и, скорее всего, последнее, прежде чем до нас доберутся Дикие. Сэр Прелан и его отряд с огромной скоростью проскакали через Краунленд, преодолев расстояние от ущелья Арда до Некрада за десять дней; на любом другом собрании это сочли бы поразительным подвигом".

"Заступники говорили, что надежда не заставит себя ждать", - пробормотала Марит.

Третий рыцарь потянулся через стол к Альфу. "Любезный кузен, я рад познакомиться с вами..."

"Любезный кузен, - усмехнулся Альф, - кто ты такой, черт возьми?"

"Я Эддард Форстер, сэр, и мы с вами двоюродные братья по браку. Мой родной дядя Галвин, Заступники хранят его душу, был женат на вашей сестре Ольве". Парень поклонился, как будто все это что-то значило. "Лишь несколько недель назад стало известно о связи нашей семьи с благородным Ламмергейром, но я с детства чувствовал, что нас связывают негласные узы, родственные души..."

"Да, да". Альфу выбило из колеи то, что люди связывали Ламмергейра с Ольвой и Эрсфелем.

"Как я уже сказал, - продолжил Вонд, - берег озера был пуст. Мы отправили с вами лучших воинов Некрада, сэр Ламмергейр, снарядив их лучшими сокровищами из арсенала - что с ними стало?"

"Не знаю. Я не видел. Несколько человек Дуны сбежали, это я знаю точно".

"Жив ли мой отец?" - спросил сын Дуны. Голос молодого сэра Альфрика звучал совершенно равнодушно, как будто он спрашивал о погоде. На его дублете было вышито изображение белоснежного Ламмергейра.

"Я молюсь, чтобы ему удалось скрыться, - сказал Альф, - но не могу в этом поклясться".

"Дом Дуны благословлен Заступниками, - сказала Марит, - они будут охранять его".

Вонд проигнорировал настоятельницу. "Сэр Ламмергейр, что случилось у Бавдуина?"

"Дикие встретились с нами под знаком мира, как и обещали. Там были Турн, Лат... и дочь Турна".

"Та, что зовет себя Смертью?" - рассмеялся сэр Прелан.

"Гундан торговался с Турном и уговорил его заключить что-то вроде перемирия, когда все пошло прахом. Кто-то бросил заклятый череп - из тех, что открывают старые раны".

раны".

"Проклятие некроза, - тихо подсказал Тредей. " Полагаю, в арсенале города есть несколько таких, но их немного".

"Это был кто-то с нашей стороны, хотя я не видел, кто его бросил. Череп подействовал на всех, даже на нее. Дикие решили, что мы их обманули. Они напали на нас". Он закрыл глаза, и воспоминания о смерти Гандана снова заполнили его разум. Он попытался вспомнить, описать, что произошло до того, как мир рухнул, но все это было неразберихой из криков. "Турн... Гундан. ...они сражались. Турн был убит. Череп был проломлен, и она вернула себе силу. Она призвала молнию. Альф постучал по рукояти Разрушителя Чар. "Мой меч защитил меня. Другие... они сгорели дотла. Я видел, как погиб Гундан. Она сожгла его в пепел".

Дварф Гамлинг ударил кулаком по сломанному столу, отчего тот тревожно заскрипел. "Мой кузен должен быть отомщен! Девчонка Диких должна умереть!" Теперь Гамлинг носил золотую цепь, а над его креслом висело знамя Дварфхольта. По этим тонким признакам Альф догадался, что Гамлинг был назначен представителем от дварфов.

"На последнем совете, - прошипела настоятельница Марит, - я сказала именно это. А вы вступили в сговор с лордом Гунданом и Ламмергейром, чтобы отнять власть у лорда Вонда. Вы напали на меня на ступенях этой цитадели!"

Разгорелся шумный спор. Альф позволил шуму спора захлестнуть себя. Он уставился на прореху в столе, оставленную топором Гундана.

Вонд поднял руку, призывая к молчанию. "Сейчас не время обсуждать ошибки последнего совета. Смерть в буквальном смысле слова приближается ко всем нам". Он издал короткий, почти истерический смешок над собственной шуткой, и его рука взлетела ко рту, чтобы подавить его. "Если Дикие пойдут прямо на Некрад, то они могут оказаться у наших ворот уже через три дня. Если же свернут в сторону, чтобы ударить по замку Дуны, это может задержать их еще на два-три дня".

"Замок моего отца не может быть взят..." - начал было молодой Альфрик, но старый Альфрик лишь серьезно покачал головой, и мальчик замолчал.

"В любом случае, похоже, что мы в значительном меньшинстве. Турн собрал множество кланов Диких, и мы не имеем ни малейшего представления о численности их войска. Мы также не можем ожидать своевременного подкрепления из Дварфхольта или Саммерсвелла. Мы должны удержать городские стены, если хотим сохранить хоть какую-то надежду".

"Заступники обещают, что помощь придет", - провозгласила Марит. Молодые рыцари изо всех сил старались выглядеть благочестивыми, даже когда сэр Альфрик Младший подтолкнул сэра Прелана локтем. Альф закатил глаза.

"Конечно, мы будем молиться о том, чтобы быть достойными заступничества, - сказал Вонд. Ему снова пришлось постараться сохранить самообладание. Он махнул рукой, показывая, что говорить должен кто-то другой.

Альф заставил себя заговорить. "Турн мертв. Он был вождем племени Ас-Гола. Похороны будут длиться семь дней. Столько времени у нас есть". Я мог бы полететь на север на дредворме. Мог бы быть там.

Гамлинг фыркнул. "Они глупцы, если останавливаются, чтобы погоревать в разгар войны. Держу пари, они уже на марше".

"Если заклятые черепа сработают, - предположил Тредей, - то это, по крайней мере, хоть как-то поможет".

"Нам придется подойти достаточно близко, чтобы использовать эти чертовы штуки", - возразил Гамлинг. "А они вряд ли согласятся на еще одну встречу".

"Мастер Блейз говорил о пробуждении Каменных Драконов, - сказал ватлинг. "Это оружие предотвратило предыдущую попытку осады Некрада".

"Магистр Блейз не склонен проявлять инициативу, - сказал Вонд, - как и Заступники. Он прячется в своей башне, выходя лишь для того, чтобы передать грозные предупреждения".

"Я проделал весь этот путь из Саммерсвелла не для того, чтобы прятаться в башне или за стенами", - заявил сэр Прелан. "Если решение проблемы удержания города заключается в том, чтобы убить это дитя Перевертыша прежде, чем оно сможет нас осадить, то давайте сделаем это! У нас есть кавалерия, а у Диких - нет. Мои товарищи-рыцари хорошо вооружены магическими камнями и зачарованным оружием, а у Диких только палицы и копья. Давайте выйдем вперед и отрубим змею голову". Лицо мальчика пылало от возбуждения. Сэр Прелан был одного возраста с Вондом. Дети, пытающиеся вести войны.

Альф покачал головой. "Если ты не заметил, за стенами - сплошная грязь. Будь у нас еще месяц зимы, может, земля и выдержала бы твой вес. Но сейчас нет - Дикие будут развлекаться, используя тебя в качестве мишени для стрельбы, пока ты будешь пробираться через трясину".

Прелан щелкнул пальцами. "Карту, пожалуйста". Один из его помощников выбежал вперед и развернул на столе карту местности вокруг Некрада, скрыв шрам, оставленный топором. Карта была сделана совсем недавно: Некрад и все окрестные земли были аккуратно обозначены на языке Саммерсвелла, а над башнями города развевались маленькие знамена Лиги. Некрад был изображен как город с прямыми улицами и аккуратными домиками, из труб поднимались клубы дыма, а на полях за городом трудились крестьяне. Выдумка, нарисованная теми, кто никогда не видел севера.

Сэр Прелан с жалостью посмотрел на Альфа. "Может, я и новичок в этих краях, но в моей компании есть Альфрик, как и у Несравненного Пейра. Твой тезка, Альфрик сын Дуны, едет рядом со мной, и он знает поле боя не хуже любого другого человека". Прелан провел пальцем вдоль дороги, мимо Каменного Дракона. "Дорога к северу от Некрада проходит по возвышенной дамбе, намного выше Кладбища. Дикие воспользуются этим маршрутом, и, без сомнения, Перевертыш будет во главе их. Мы совершим вылазку вдоль Дороги и убьем ее, а затем отступим к стенам. А если не сможем отступить, так тому и быть - лучше умереть на поле с мечом в руках, чем за стеной. Если мы должны погибнуть, пусть это будет конец, достойный песни!"

"Это будет короткая кровавая песня – баллада о рыцарях, которые превратились в пепел!"

"Ты выжил", - выплюнул Гамлинг. "Ты говорил, что она призвала молнию и в Бавдуине, и все же ты здесь, Ламмергейр. На тебе нет ни единой царапины".

"У меня есть Разрушитель Чар".

"И все равно ты потерпел неудачу", - тихо сказал Вонд. "Несмотря на все твои похвальбы по поводу уничтожения монстров, тебе не удалось избавить нас от этой опасности. Возможно, пришло время другой руке взяться за меч, в то время как Ламмергейр возьмет на себя другую обязанность, более подходящую мужчине его лет. Сэр Ламмергейр, передадите ли вы меч чемпиону, которого выберет совет?"

Хотел ли Вонд наказать Альфа за непослушание или считал его ответственным за то, что случилось у Бавдуина, Альф сказать не мог. Но старый стыд терзал его. Неотесанный болван, деревенский парень без имени и титула - ему не место в этом привилегированном совете.

"Меч, - продолжал лорд Вонд, - наше лучшее оружие против Перевертыша - я предлагаю, чтобы им владел другой, чье мастерство и сила неоспоримы. Возможно, сэр Прелан. Что скажете вы?"

"Есть ли у меня право голоса?" раздался в зале совета голос Разрушителя Чар. Настоятельница Марит сотворила знак защиты от зла; улыбка исчезла с лица сэра Прелана.

"Не обращайте внимания на духа клинка", - сказал Вонд. "Он, как известно, злобен. Сэр Ламмергейр, заставьте меч замолчать".

Прелан встал. "Я возьму клинок!"

Альф положил руку на эфес меча. "Ты, черт возьми, этого не сделаешь". Он боролся с желанием урезонить юного негодяя. Он мог бы взять клинок и показать всем им, принять все их презрение и снисхождение, их слащавую, скупую похвалу и продемонстрировать истинную силу. Он убил лорда Боуна! Он был одним из Девяти - с кем из них можно было сравниться? Он подавил это желание, но крепче сжал меч.

"В этом нет ничего постыдного, кузен, - сказал рыцарь Форстер. "Весь Саммерсвелл знает, что вы - величайший из живущих рыцарей, герой Девяти. Но всему свое время. Что может быть лучшим символом обновления и надежды, чем передача символа прошлых побед новому чемпиону? Как сэр Пейр Паладин доверил вам черный меч, так и вы можете передать его другому! Грандиозная церемония, чтобы воодушевить защитников города".

Альф поднял меч и тяжело положил его на стол перед собой, словно железную стену.

"Это мой меч", - сказал Альф, - "и это дерьмовая идея".

Вонд холодно посмотрел поверх меча. "В качестве представителя лордов Саммерсвелла я приказываю Альфрику Ламмергейру, рыцарю Саммерсвелла, давшему присягу, сдать клинок".

Снаружи Альф услышал постукивание посоха волшебника по кафельному полу. Двери зала совета распахнулись сами по себе.

"Альфрик не сделает ничего подобного, - провозгласил мелодичный голос. "Девятеро доверили Разрушитель Чар только ему и никому другому". Лаэрлин вошла в зал совета и заняла место рядом с Альфом. Блейз последовал за ней, но остался стоять, опираясь на свой посох.

"Я принесла весть от Эрлкинга, - возвестила Лаэрлин. "Эльфы присоединятся к обороне города. Я попрошу своего брата послать военный флот с Острова Рассвета".

"А как же Смерть?" - спросил Тредей.

В ответ Лаэрлин положила лук Мортус на стол, рядом с Разрушителем Чар. "Я дала клятву охранять этот город. Я встречу Смерть смертью, и я не боюсь".

"Нежданная надежда!" - провозгласила Марит.

"Едва ли", - проворчал Гамлинг. "Вы блокируете морские пути, лишая нас возможности получить подкрепление с юга, пока враг не окажется у нашего порога, а затем удобно появляетесь в самый нужный момент? Какую цену мы заплатим за это спасение?"

Лаэрлин взглянула на Альфа. "Это дело Девяти. А пока знайте, что Лесные эльфы присоединяются к Лиге в защите Некрада. Мы выступим вместе с вами против старейшего из ужасов".

Пока они совещались, пошел снег, и теперь он толстым слоем лежал на холодных каменных плитах города, когда Альф и его друзья спускались по огромным ступеням цитадели. Альф чувствовал себя так, словно они были скорбящими на тайных похоронах.

"Жаль, что меня там не было, Альфрик", - сказала Лаэрлин. "Мне грустно думать, что мы с Гунданом были в разладе, когда он умер".

"Это не так", - сказал Альф. "Он с нежностью говорил о тебе перед смертью".

"Лжец. Гундан никогда не говорил с нежностью ни о чем, кроме своего топора и еды. Н он был моим другом". Лаэрлин взглянула на дварфов-стражников на соседней сторожевой башне. "Я помню, как дварфы впервые применили смертоносный металл против эльфов-колдунов. Гундан так боялся, что я пострадаю, что притащил огромный башенный щит, который был велик даже в руках Турна. Он настаивал на том, чтобы стоять передо мной всякий раз, когда они пускают болты из смертоносного металла на случай, если один из них срикошетит. Однажды я застала его за тем, что он перебирал мой спальный мешок гребнем для бороды - на случай, если осколок металла порежет меня во сне". Она смахнула слезу. Альф обнял ее за плечи. "И Турн тоже. Это слишком много, слишком быстро. Вы все ускользаете от меня. Хватит умирать, черт бы вас побрал". Она прижалась головой к его груди.

"Сама Смерть уже в походе, - нараспев произнес Блейз. Волшебник стоял в стороне от остальных. "Никто из нас не сможет избежать Серых земель".

"По крайней мере, мы пойдем вместе", - пробормотал Альф. Мысль о том, что они все могут погибнуть бок о бок, странным образом успокаивала.

Блейз постучал посохом по ступеням, словно проверяя, не полые ли они. "Вонд явно разуверился в тебе, Альфрик. Он назначит другого представителя Лиги".

"Маленький засранец", - прошипел Альф. "Я старался поступать с мальчиком правильно, когда вернулся, из любви к его отцу, но не потерплю, чтобы мной командовал парень, который едва вылез из бриджей".

"Между вами всего двадцать лет разницы", - заметила Лаэрлин.

"Послушайте!" - сказал Блейз. "С уходом Берис и Гундана мы теряем контроль над советом. Девятеро больше не будут контролировать..."

"Так вот о чем ты беспокоишься?" - крикнул Альф. Смерть окружала их со всех сторон - их друзья пали в бою, враги шли на их город, времени оставалось все меньше - и все же Блейз говорил о проклятом совете?

"Да!" - зашипел Блейз. "Я могу заниматься более чем одним делом одновременно. Могу скорбеть, не причитая и не напиваясь, и могу подумать о том, что произойдет, если мы добьемся успеха, а также о последствиях неудачи. Если мы умрем, мы умрем. Если выживем, то потеряем контроль над Советом и Некрадом".

"Кого это волнует?"

"Мы давали клятву, Альфрик, - сказала Лаэрлин, - охранять город. Блейз не так уж неправ".

Волшебник склонил голову. "Благодарю, принцесса".

"Ты тоже не прав, ради всего святого. Ты говоришь, как советники моего отца, которые передвигают свои маленькие фигурки по доске, предсказывая далекое будущее, которое никогда не наступит. Перестань думать как эльф, Блейз. Будь тем, кто ты есть".

"Я и только я решаю, кем мне быть, - огрызнулся Блейз, - и если я решу обдумать свое будущее за пределами следующих трех дней, то это не знак неуважения к павшим. В конце концов, Турн сражался за дело, которое казалось столь же безнадежным. Это наш город".

Лаэрлин отошла от них на несколько шагов. Ее лицо, казалось, изменилось, голова слегка склонилась под тяжестью невидимой короны. "Вы оба знаете, что при дворе моего отца были разногласия по поводу Некрада и эльфов-колдунов. В Эвервуде есть те, кто хотел бы, чтобы этот город превратился в пепел, а его жители были убиты или изгнаны".

"Да, так про это говорила".

"Если поверженным врагам оставить лишь пепел, то им не останется ничего, кроме мести. Я позабочусь о сохранении Некрада, Альф, но за это придется заплатить. Мне пришлось дать обещание. Торговле кровью должен быть положен конец, несмотря ни на что".

"Это разозлит Берис. И эльфов-колдунов".

"Пусть злятся. Так будет правильно". Лаэрлин повернулась к Блейзу. "Вторая цена такова: ты должен отдать Башню Плача. Секреты лорда Боуна нельзя оставлять на попечение одного смертного".

"Что ж, по крайней мере, мастера Колледжа Чародейства наконец-то высказались. Я давно знаю, что Колледж не смеет открыть ни одной книги без разрешения Эвервуда, и я устал мучить шпионов, которых они присылают ко мне в качестве учеников. Лучше пусть они бросят мне открытый вызов, ибо я не отдам Башню". Блейз повернулся и начал спускаться по ступеням. Лаэрлин бросилась за ним и поймала его за руку.

"Они придут за тобой, Блейз. Когда блеск легенды о Девяти померкнет, как ты удержишь Башню? Они объявят тебя преступником или еретиком. Как ты думаешь, почему я позаботилась о том, чтобы Альфрик сохранил Разрушителя Чар? Если бы этот меч был у одного из рыцарей Вонда, что бы ты делал, когда они взломали бы твою дверь?"

"Даже против этого клинка у меня есть средства защиты. Но им владеет Альфрик, и я не верю, что он сразил бы меня".

"Может, мы поговорим о чем-нибудь другом, кроме как будем убивать друг друга?" - огрызнулся Альф.

Блейз долго стоял молча, словно глубоко задумавшись над вопросом, затем почти застенчиво произнес: "Я расшифровал печать на девяносто третьем томе "Заклинаний лорда Боуна".

Наступила еще одна долгая минута молчания.

"Ну что ж, - началл Альф.

"Приятно было снова встретить твою сестру, - сказала Лаэрлин, - хотя и не вовремя".

"Да, приятно", - кивнул Альф. "Ее сын попал в беду. Я поручил Тредею разыскать его".

"Дети, - удивленно произнесла Лаэрлин, - дети, у которых есть дети. Вы, люди, могли бы заполнить весь мир за столетие, если бы жили в мире".

"Как зовут мальчика?" - спросил Блейз.

"Дервин".

Волшебник нацарапал руну на снегу у их ног и пробормотал несколько слов силы. Снег растаял, и пар повис в воздухе на несколько мгновений, прежде чем развеяться. "Неубедительно, но это мало что значит. Если бы прорицания здесь работали надежно, никого из нас сегодня не было бы в живых. Если будет время, я попробую более мощные заклинания из своей башни".

"Найди и Берис, если сможешь", - сказала Лаэрлин. "Слишком многое осталось недосказанным".

"Думаю, мы ее больше не увидим". Блейз указал своим посохом на Лаэрлин. "Желаю тебе удачи на поле боя. Я пришлю любую помощь, какую смогу, но пока город не сгорит и Смерть не заберет меня, я буду продолжать свои исследования. Если вы меня побеспокоите, я могу вас дезинтегрировать. Всего хорошего".

Альф щелкнул пальцами. "О, моя сестра приехала сюда с дварфом. Та хочет изучать магию. По словам Ольвы, она без ума от этого. Ты возьмешь ее в ученики?"

"Дварфы не умеют колдовать, Альф, - рассмеялась Лаэрлин. "Это не в их природе".

Блейз вскинул бровь. "Отправь ее в мою Башню, и я воспользуюсь ею". Он удалился, тяжело опираясь на свой посох.

Лаэрлин смотрела ему вслед. "Его высокомерие погубит его, Альфрик. Если он откажется выдать свои секреты, то подозрения будут расти. Блейз как раз из тех, кто пытается проводить непродуманные магические эксперименты. Боюсь, он потянет за собой всех нас".

Альф присел на ступеньки цитадели. "Вот и все, не так ли? Конец Девяти. Половина из нас мертва или исчезла навсегда, а ты говоришь о том, чтобы свергнуть Блейза и Берис. Даже если они уйдут тихо, они все равно уйдут. Больше не будет... нас".

Лаэрлин села рядом с ним и положила голову ему на плечо. "Знаю. Наша общность угасает. Моя семья предупреждала меня, что не стоит слишком сближаться со смертными. Времени никогда не хватает. Ни на веселье и радость, ни на великие дела и борьбу - и уж тем более на исправление ошибок. Конец приходит быстрее, чем ты ожидаешь, и многое остается недоделанным или недосказанным".

Они отдыхали в тишине, и Альфу пришло в голову, что все судьбы павших Девяти были бесславны. Турн, убитый несчастьем. Лат - безумный предатель. Гундан - мертв, и даже горсти пепла не осталось, чтобы его похоронить. Ян исчезла из мира. А теперь еще и Блейз и Берис - их легенды запятнаны, их истории становятся грязными, подлыми рассказами об одержимости или жадности. Неудивительно, что все истории о героях заканчивались поспешным "жили долго и счастливо" и никогда не говорилось о том, что может случиться потом. Герои исправляли мир, и тогда все оставалось в порядке навсегда.

Или смерть. Это был еще один хороший финал. Хорошая смерть, чтобы оборвать жизнь героя в расцвете сил и навсегда сохранить его в момент славы. Пейр умер хорошо.

Внезапно мысль о том, что придется снова встретиться со Смертью, показалась ему не такой уж страшной. Несмотря на все обещания Лаэрлин о помощи со стороны эльфов, на всю юношескую силу сэра Прелана и его рыцарей и на всю магию, которую они могли пустить в ход, Альф все еще не мог предположить, каковы их шансы победить ребенка. Но, по крайней мере, они могли бы сделать так, чтобы все закончилось хорошо.

Лаэрлин оглянулась на цитадель позади них. "Я останусь здесь, когда вы все уйдете".

"При условии, что мы сможем остановить Смерть".

"При условии, что так и будет. Я буду заседать в Совете вместе с Вондом, Гамлингом и другими и присматривать за городом. Я не откажусь от своей клятвы".

"Я встретил эльфа-колдуна. Ильдорэ. Это ее кинжал ты забрала. Она пыталась убить лорда Боуна. Включи ее в совет, Лаэ. Кто-то должен говорить от имени эльфов-колдунов".

"Очень хорошо".

"А тот мальчик-эльф, которого я ранил, когда отправился в Вольеости. Я кормил его кровью. Не знаю, что с ним делать".

"Я буду добра к нему. Дети дороги эльфам".

"Как всем нам. Турн отправился в царство смерти, чтобы вернуть свою дочь". Он вздохнул. "Какая бы сторона ни победила, Лаэ, они будут рассказывать истории о том, какими они были героями. И они будут правы. Нам повезло - мы увидели настоящую тьму и поняли, что стоим на свету. Не всегда все так однозначно".

"Это никогда не было однозначно, Альфрик, даже тогда. Ты был просто молод". Лаэрлин взяла его руку, и их пальцы переплелись. Ее пальцы были тонкими и совершенными, а его - мозолистыми и в шрамах. "Спасибо, что попытался помириться с Дикими".

"Но ничего не вышло".

"Нет. Но вы с Гунданом пытались, и я люблю вас за это".

Альф почувствовал, что должен быть честным. "Гундан хотел, чтобы чтобы Лесные эльфы не появлялись в Некраде. Он был готов скорее продать город, чем отдать его твоим сородичам".

Лаэрлин рассмеялась. "Я могу любить его, оплакивать и желать задушить одновременно, Альф. Я понимала Гундана лучше, чем он мог предполагать. Я была принцессой Эвервуда задолго до того, как он стал генералом Дварфхольта". Она отпустила его руку. "Кстати говоря, я должна идти. Остров Рассвета снова должен быть призван на войну - и на этот раз не придется сбрасывать моего брата с балкона. Позаботься о своей сестре, Альфрик. Я скоро вернусь, чтобы встать рядом с тобой".

"Ты думаешь, мы сможем победить?"

"Ян увидела, как сгущается тьма. Она не просто так собрала нас вместе. Конечно, Девять победят". Лаэрлин обняла его, а затем взобралась на спину своего дракона. Она подняла свой лук Мортус в знак приветствия. В ответ Альф поднял Разрушитель Чар.

"Morthus lae-necras I'unthuul amortha", - произнес меч. "Прежде чем ты спросишь".

"Пророчества, - произнес Альф, - ни черта не стоят".