По всей долине лежали обломки. Акрайст разрушил арку храма еще до их прихода. Альф вспомнил, как они сломя голову мчались по тропе, торопясь вмешаться, пока Капитан Рейфов не убил Просветленного. Лаэрлин грациозно прыгала по камням, на бегу выпуская стрелы. Ян плачет, призывая Заступников защитить их от смертельных заклинаний Акрайста. Чудеса воевали с темной магией в воздухе.

Оглядываясь назад, можно сказать, что самым большим чудом было то, что никто из них не споткнулся и не сломал себе шею, когда они бежали по крутой тропинке в долину. Маленькие сверкающие огоньки вели Альфа по самому безопасному пути, пока он не достиг дна долины. Затем они устремились вперед, метеорами проносясь над обломками, уворачиваясь от укрытий. В их движениях было что-то игривое.

Святилище Просветленного - было высечено в скале каньона. На колоннах, покрытых извилистыми глифами, были изображены божественные фигуры, которых Альф не узнавал. Одна из них была женщиной, на ее изможденном лице не осталось никаких черт, хотя Альф все еще мог различить цепи, закрепленные на ее запястьях. Напротив нее стояла рогатая фигура, держащая посох, над которым дугой были начертаны магические знаки. Альф вспомнил, как Ян и Блейз говорили, что этот храм чертовски древний - старше всех святилищ в Саммерсвелле, даже большого храма в Аршоте.

Если им нравилось старье, они бы полюбили Альфа сейчас. По южным меркам, ему было сорок пять лет, но у Некрада не было ни настоящего лета, ни подходящего времени, так что кто знает, сколько ему лет. Он чувствовал себя таким же древним, как опрокинутые статуи вокруг него.

Он последовал за светом, и тот привел его к хижине, сложенной из камней.

Ян сидела и ждала у входа.

Она похудела - настолько, что он мог видеть хижину сквозь нее, как будто была сделана из цветного стекла. Маленькие огоньки бежали к ней, перетекали в нее, и теперь он мог видеть их, как звезды, через окно ее тела. Она улыбнулась ему, и это было все равно, что смотреть на яркий закат. И все же он вздрогнул от этого зрелища. Они все так сильно изменились.

Во всяком случае, остальные Девять изменились. Альф остался Альфом.

"Привет, Альфрик", - сказала Ян.

"Я получил сон, который ты прислала".

Она кивнула. "И он направил тебя сюда".

"Направил - это не то, что я бы сказал, но да". Он сделал неловкую паузу. Он любил Ян, как и все они, эту маленькую мышку из Девяти, но никогда не утверждал, что понимает ее. "Мне встать на колени?"

"Просто садись, Альф. Святость не в твоих коленях".

Альф неловко устроился напротив Ян. Он затаил дыхание, словно слишком сильный выдох мог разрушить иллюзию ее существования. "Ян... что с тобой случилось?" Последний раз он видел ее, когда она покинула Некрад десять лет назад. Тогда она была измотана работой в городе. Злая, слишком вспыльчивая, озлобленная, ее доброта выветрилась, превратившись в тонкую корку на бурлящей лаве.

Теперь она стала совсем другой.

"Ты что, эльфийка?" - спросил он. Старые эльфы увядали, но не так - а Ян не была эльфом.

Она проигнорировала его вопросы. "Ты голоден? Я больше не ем".

"Я бы поел".

Он заметил миску у входа в хижину. От нее поднимался пар, и запах сразу показался ему знакомым. Его мать готовила точно такое же рагу. Он взял миску и зачерпнул ложкой.

"Это настоящее?"

"Это питательно", - ответила Ян.

Он хмыкнул в ответ, но все равно стал есть. Инстинкт подсказывал ему никогда не отказываться от предложенного блюда.

"Я ушла из Некрада, потому что потеряла себя", - сказала Ян. "Свою веру, свою надежду. Называй это как хочешь. Я не могла больше оставаться там. Несмотря на все, что мы сделали, над городом нависала тьма. Я уехала в поисках обновления. Я ходила в храмы и искала Заступников, но они не отвечали. В конце концов я нашла дорогу сюда. Туда, где все началось для нас". Она махнула рукой в сторону развалин храма, и Альф не мог не заметить, что ее пальцы при движении превращаются в туман. "Просветленный и его монахи, конечно, мертвы, а Акрайст уничтожил их библиотеку, но я смогла восстановить некоторые из их секретов. Я собиралась остаться здесь ненадолго, но... "Она пожала плечами. "Все сложилось иначе".

"Ты умерла?"

Она рассмеялась. "Ты не изменился, Альф. Всегда сводишь все к самому простому вопросу. Нет, я не умерла. Но теперь у меня другой путь. Я новый Просветленный, я полагаю. Я общаюсь со светом". Она откинула назад седеющие волосы. В них по-прежнему были вплетены маленькие серебряные колокольчики и талисманы, но они не издавали ни звука.

"Верно, верно. Звучит неплохо". Он помешивал свое рагу, пытаясь понять, что значит для Ян называть себя Просветленной. Дома деревенские священнослужители всегда предостерегали свою паству от общения с последователями Просветленных. Они проповедовали, что отвергать милосердную руку святых Заступников неразумно. Смертным не дано напрямую общаться с космическими силами. Считалось, что переплетение судеб находится за пределами понимания смертных. Священнослужители молились Заступникам, а те передавали весть тому, кто находился там, наверху.

Альф разбирался в теологии наравне с историей.

"Ты думаешь, я говорю как те сумасшедшие монахи, которые просили милостыню во время сбора урожая, когда ты был мальчишкой", - сказала Ян, озорная улыбка заиграла на ее тонких губах.

"Мне не нравится, когда люди читают мои мысли, - огрызнулся Альф.

Ян вздрогнула, и вся ее фигура исчезла на мгновение. "Я не читала, - сказала она, - я бы не стала этого делать. Мне не нужно, Альф, я знаю тебя в лицо. Я могу сказать, когда у тебя возникают сомнения".

"Да, хорошо. У меня так редко возникают мысли, что я хочу оставить их при себе".

"И твоя мысль была верной. Те монахи были одними из последних последователей Просветленного. Они были хранителями древней традиции, первого пути человечества к свету. Лесные эльфы научили нас другому пути - через Заступников. Когда-то я следовала эльфийскому пути, но сейчас придерживаюсь более древнего".

"Ты больше не веришь в Заступников?" Альф никогда не был особенно набожным, но благоговение перед Заступниками глубоко укоренилось в нем. Ему всегда нравилась мысль о том, что даже когда все кажется самым мрачным, мудрые силы присматривали за каждым.

"О, духи реальны. Но они больше не разговаривают со мной. Я потеряла благословение еще до того, как мы добрались до Некрада. Я надеялась, что они вернутся после того, как мы победим Лорда Боуна, но они не вернулись". Она улыбнулась. "Все вышло не так, как мы надеялись, правда?"

"Я не знал". Он перестал есть. "Но ты помогала нам молиться. Читали литании и все такое. Приняла исповедь у Пейра". По правде говоря, Альф никогда не находил особого смысла в молитвах. Все это казалось ему пустой тратой времени. Он всегда мог придумать что-нибудь более полезное, чем сидеть и слушать литании. Но он сидел и слушал, хотя бы ради Пейра, это приносило ему утешение.

"Я все еще была вашим клириком. Даже если мои собственные убеждения пошатнулись, я все равно могла бы произносить эти слова, если они помогали тебе. Вера - странная штука, Альф. Если ты верен чему-то, если ты держишься за это всеми силами, телом и душой - ты можешь творить чудеса. Пейр так и сделал. Он никогда не переставал верить, даже когда все казалось безнадежным. И он провел нас через это". По ее лицу пробежала грустная улыбка. "Мои собственные сомнения не имели никакого значения по сравнению с его уверенностью. Это было то, в чем мы тогда нуждались. Теперь... теперь все зависит от нас, кто остался. Ну, или от тебя".

"Ты не вернешься в Некрад".

"Я не могу". При мысли о возвращении в город лорда Боуна свет ее души на мгновение замерцал. "Скажи, где ты был, когда я звала? Мои сны-послания не могут проникнуть в Некрад, поэтому я знаю, что тебя там не было, когда ты получил мое сообщение. Почему ты покинул город?"

В самом деле, почему? "Я был ранен, - медленно произнес он, - там, в Ямах. Линнорм отравил меня. Целители, конечно, подлатали, но... " Он поводил ложкой по тарелке, как будто ответ был скрыт в рагу, которое, скорее всего, было иллюзией или притчей во языцех. "Но я знал, что облажался. Ослабил бдительность. Мне нужно было прийти в себя, поэтому я пошел прогуляться". Он неловко сдвинулся с места и посмотрел на свои ноги. "Я хожу уже несколько лет".

"Ты был тяжело ранен", - сказала Ян, ее голос был полон беспокойства.

"Бывало и хуже, - солгал Альф. Или солгал наполовину. Конечно, во время войны он получал ранения и похуже. Но тогда он никогда не был одинок. Если он падал, то Турн, Гундан или Пейр вступали в бой, чтобы удержать строй, Ян, Блейз или Лат лечили его раны. Но он был один, когда столкнулся с линнормом, один, когда полз обратно через бесконечные Ямы. И почти один, когда умер.

"Куда ты пошел?"

"Сначала на север. Через Новые Провинции. Ты не поверишь, как они разрослись – они строят форты по всему краю леса и расчищают сельскохозяйственные угодья. Через Некрад сейчас идут огромные толпы людей, ищущих счастья на границе. Гномы тоже. Они находили холмы, полные золота. Они нашли холмы, полные золота. Сначала я отправился на поиски Турна, но не смог его найти. Дикие ушли в дремучий лес". Он искал племена в первобытной глуши, запутанной и неприветливой. Он бродил там и в пустошах месяцами и почти не встречал живых смертных. Дикие избегали его намеренно. Меч, который он носил, внушал им ужас: оружие, выкованное эльфами-колдунами.

Турн всегда напоминал им, что эльфы-колдуны покорили Диких задолго до того, как те напали на остальной мир.

"Я искал... не знаю. Неприятности. Зло. Я обшарил все старые крепости эльфов-колдунов, какие только смог найти, в поисках всех союзников Боуна, которые успели сбежать. Я отправился охотиться на дракона, о котором слышал в Новых провинциях. И все напрасно".

Альф закрыл глаза. Его сердце колотилось так, словно он был в гуще сражения, хотя он знал, что бояться нечего. В мире было мало более безопасных мест, чем эта долина.

"Потом обратно на юг, через Дварфхольт и Клефт. Я думал, что вернусь домой. Раньше я даже не добирался до Хайфилда... " Он покачал головой. "Никто меня не помнил. Они, конечно, знали Ламмергейра, так что я сидел по правую руку от всех лордов и спал в кроватях с шелковыми простынями, все лизали мне задницу и рассказывали всякую ерунду, не имеющую значения, о придворной чепухе. Но никто меня не знал. Да и зачем им это? Я не возвращался с тех пор, как отправился на поиски приключений. Большинство детей, которые убегают, оказываются мертвыми в какой-нибудь норе гоблинов в течение месяца, так что они, вероятно, думают, что я умер двадцать лет назад".

"Ты мог бы рассказать им, кто ты такой".

"И что потом? Говорить о свиноводстве, погоде и сплетничать о людях, которых я не знаю? Или чтобы за моей дверью весь день и всю ночь стояла вереница дальних родственников, с которыми я не знаком, и просили об одолжениях? Или мне следовало поговорить с ними о чертовых эльфах-колдунах, или ватлингах, или проблемах с Лигой?"

"Но ты не пошел домой?"

"Я пошел. Я пытался". Он бросил миску, и она исчезла, не успев упасть на землю. "Я сидел на холме, Ян, и смотрел вниз на Малладейл. На Эрсфель. Деревню, из которой я родом?"

"Я помню".

"Она выглядит так же, как и до войны. Снова мирная и счастливая. Они забыли о войне. Они думают, что с ней покончено. Там все еще есть монстры, Ян. Мы должны быть начеку. Девять должны быть готовы, все, кто от нас остался. Я не могу вернуться домой, пока работа не будет сделана".

Ян вздохнула, выпустив небольшой клубок серебристого тумана. "Я бы хотела, чтобы этим кем-то был не ты, Альф. Хотела бы я сказать тебе, чтобы ты вернулся домой, в Эрсфель. Или куда-нибудь в более спокойное место. Тебе нужно больше времени, чтобы прийти в себя".

Альф пожал плечами. "Нет. Так будет лучше. Я слишком долго ждал, Ян. Мне нужно кого-нибудь убить. Скажи, зачем ты звала?"

"Я вижу силуэты, движущиеся за завесой. В стране действуют силы. Новая опасность – или возвращается старая, я не могу сказать. Тьма поднимается". Ян рассмеялась. "Прости - я знаю, как ты расстраивался, когда речь шла о пророчествах и видениях, а тут я даю тебе еще более смутные предзнаменования".

"Я не собирался ничего говорить".

"Я больше не смотрю глазами смертного, Альф. Я пытаюсь выразить духовные впечатления словами, которые не годятся для этого. Лучше на эльфийском языке - morthus lae-necras I'unthuul amortha. Наступают плохие времена. Если ты когда-нибудь доверял мне, Альф, доверься и сейчас. Я не могу сказать, что произойдет, но я это знаю. Это как плавать в океане и чувствовать, как вздымается огромная волна, прежде чем она достигнет своего пика. Тьма поднимается, и ты должен противостоять ей".

Она нахмурилась. "Где твой меч? Ты ведь не потерял самое мощное магическое оружие Врага? Оружие, выкованное во тьме, чтобы принести гибель миру?"

"Он там, наверху". Он кивнул в сторону края долины. "Сказал, что не может проникнуть в святая святых или что-то в этом роде".

"Меч создан, чтобы поглощать магию, Альф. Даже самые сильные заклинания не могут его повредить".

"Ублюдок солгал мне".

"О, Альф. Держи этот меч поближе. Он - часть всего этого... этой надвигающейся тьмы".

"Причина или оружие против?"

"Если бы я знала это, Альф, ты бы не жаловался на мистические пророчества. Я могу сказать, что он важен, но не могу сказать, как. Держи его рядом с собой - но остерегайся".

"Хорошо. Где эта надвигающаяся тьма?"

"Этого я тоже точно не знаю - но я точно не могу видеть внутри Некрада. Город для меня закрыт. Так что, что бы ни происходило, оно начинается там. Или обитает там". Она посмотрела на небо. На небе появлялись звезды, и здесь, в долине, они сияли очень ярко. "Возможно, это Оракул."

Альф кивнул. В этом был какой-то ужасный смысл. Из всего двора ужасов лорда Боуна, всех созданных им лордов-вампиров и монстров, Оракул была единственной, кто избежал правосудия. Лаэрлин рассказала им, что Оракул была старейшим матриархом эльфов-колдунов, вершительницей судеб, которая навлекала беду на врагов лорда Боуна. Она сбежала до начала осады. Альф предположил, что она умерла или исчезла. За все годы, что он провел, охотясь на слуг Боуна, он не нашел ее следов, но у эльфы-колдуны обладали вечным терпением. Многие годы он беспокоился, что она выжидает своего часа, ждет, когда они уйдут.

Из восьми оставшихся в живых Девяти Героев все, кроме одного, были смертны.

"Хорошо. Я скажу им". Он помолчал. "А как же Турн? Он был первым, кто ушел - я имею в виду, покинул нас". Не первым умер.

"Я послала ему тот же сон, но он очень далеко, - ответила Ян, - я позвала всех, кого смогла, и ты пришел первым. Мой сон не смог проникнуть в Некрад. Мне нужно, чтобы ты стал моим посланником, Альф, и передал это предупреждение".

"Хорошо."

"Как бы то ни было. Если бы я ясно видела опасность, то бы сказала тебе, но я не вижу".

"Я скажу им". Воровка Берис, волшебник Блейз, гном Гундан, принцесса лесных эльфов Лаэрлин, перевертыш Лат. Турн, если Альф сможет его найти. И лорды Лиги тоже.

"Присмотри за Блейзом, ладно? Я беспокоюсь о нем больше всех".

"Обязательно". Ян была не одинока в своих опасениях. Из всех выживших в Некраде волшебник, пожалуй, изменился больше всех. Ну, или он, или Лат.

Альф встал. "Ян, - неохотно сказал он, - это существо, которое ты видела. Это может быть Оракул, я знаю, но может ли это быть..."

Ян прищелкнула языком. "Я же говорила тебе, что не могу заглянуть внутрь Некрада. Даже Свет не раскрывает всех секретов". Она подняла руку и погладила Альфа по лицу. Ее бесплотная рука на мгновение показалась ему теплой и человеческой, а затем на его коже заиграл солнечный свет.

"Я благословляю тебя, Альф, ведь ты несешь надежду всему миру".

Затем она исчезла.

Альф выбрался из скрытой долины, его длинные ноги быстро несли его по тропе. Предупреждение Ян легло ему на плечи тяжким грузом, но он был готов принять это бремя. Он давно ждал призыва, и вот тот пришел. Он двигался быстро и целеустремленно.

Дошел до того места, где ждал меч.

"Все было как в прошлый раз", - усмехнулся Разрушитель Чар. "Свет в долине погас. Что ты сделал со жрицей?"

Альф проигнорировал насмешки меча. "Мы возвращаемся в Некрад". Он вытащил его из земли. "Вызывай дредворма".

"Я думал, ты хочешь прогуляться".

"Вызывай".

"Как прикажешь, о владетель". Альф подставил лицо холодному ветру и направился на север через Великую Топь, а когда сгустились сумерки, часть ночи оторвалась от нее и спустилась к нему.

*

Земли смертных проносились внизу, а дредворм парил на крыльях тьмы. Шкура существа была жесткой и воняла так, словно оно пролежало в болоте сотню лет. Крылья представляли собой слипшуюся тень, постоянно линяющую и отрастающую заново. Безглазая голова на лету принюхивалась к воздуху. У этого дредворма был костяной нарост в форме седла, который определенно подходил для небольшого зада эльфа-рыцаря. Альф не обращал внимания на дискомфорт, как и на резкий холод воздуха. Дредворм доставит его в Некрад за три ночи. Нельзя было терять ни минуты.

Ян. Еще одна из отряда исчезла, и от нее не осталось и следа. По крайней мере, когда Пейр пал в последней битве с лордом Боуном, им было что хоронить. Ян просто исчезла. Альф задумался, действительно ли она ушла.

"Что случилось в долине?" - спросил меч. Он проигнорировал его.

Какая-то часть его сознания беспокоилась о тактических последствиях. Если лорд Боун вернется, мы окажемся в крайне невыгодном положении. Из всей компании именно Пейр сделал больше всего для победы над ним, именно Пейр боролся с темным лордом до последнего момента. Мог ли некромант снова обмануть смерть и дождаться, пока герои, которые угрожали ему больше всего, уйдут?

В остальном он чувствовал пустоту, но это была приятная пустота, как будто он очистился от какой-то скверны, которая давила на него. У него была задача, которую он должен был выполнить, указания от более мудрых голов, чем его собственная.

Когда восточное небо окрасилось в розовый цвет, дредворм затрепыхался и забился в его руках.

"Солнечный свет вредит ему, - сказал Разрушитель Чар. "И ему нужно есть. Приземлись и найди укрытие, дай ему подкрепиться, прежде чем двигаться дальше".

"Ты сможешь вызвать другого в сумерках?"

"Смогу", - признал меч.

"Тогда мы продолжим путь".

Дредворм летел весь день. Солнце опалило его крылья, прожигая в них раны, которые не заживали, но они летели дальше. Внизу Великая Топь переходила в море, волны с белыми вершинами разбивались о меловые утесы. Слева от него виднелся Эллспорт - город, превратившийся в абстракцию, - извилистые дороги, словно отпечатки пальцев на берегу, и пятна на синем фоне - корабли в гавани. Внизу торговцы, направлявшиеся в Некрад с утренним приливом, развернули паруса, чтобы поймать те же ветры, что и он, но дредворм опередил их, и вскоре они летели над открытым океаном.

Край земли остался позади. Перед ним расстилалось море. Вскоре он увидел высокий пик эльфийской морской крепости, возвышающийся на востоке. Осенние солнечные лучи плясали на тумане, окутавшем Остров Рассвета. Птицы поднялись, испуганные присутствием червя. Без сомнения, в лесу были зоркие часовые из лесных эльфов, которые наблюдали за ним с длинными луками в руках, охраняя этот северный форпост эльфийского мира. Даже Лаэрлин не смогла бы попасть в цель с такого расстояния, но Альф все равно поднял руку в приветствии. Солнечный свет отразился от далекого окна - может быть, во дворце принца принца Маэдоса Рассветного, брата Лаэрлин, - и Альф не удержался от того, чтобы сменить жест на поднятый вверх средний палец. Альф мог быть босоногим фермерским мальчишкой из глуши, а Маэдос - старшим из детей Эрлкинга, таким же великим и славным, как верховный лорд Саммерсвелла, но, клянусь всем святым, лицо эльфа так и просило пощечины.

Дредворм продержался до середины дня. Он не смог бы добраться до дальнего края залива, но внизу море усеивали бесчисленные островки, и Альф знал, где можно высадиться. Ему пришлось побороться со зверем, чтобы заставить его повиноваться.

Острова внизу были безымянными на языке людей, но, без сомнения, у места, где он провел несколько часов, было название у лесных эльфов. Привязанным к деревьям нужно было как-то скоротать время. После тысячи лет пребывания на одном и том же месте у них, вероятно, было название для каждой травинки.

Дредворм зашипел на него. Его голод боролся с заклинанием призыва, которое заставляло его служить ему. Если его не остановить, он вырвется на свободу и обратится против него. Ледяная жижа булькала в горле безглазого ужаса, но тот все еще был связан. Альф все равно отрубил ему голову. Из перерубленной шеи хлынула серая слизь вместо крови, растекаясь по ледяной земле, и существо растворилось. Крылья исчезли, как по мановению волшебной палочки, оставив после себя лишь пятно тени.

Твари не были по-настоящему живыми - магия лорда Боуна соткала их из льда и теней, - и меч мог свистом призвать еще одного, когда наступит ночь.

Альф шел по каменистому берегу. На берег вынесло несколько обломков кораблей. Это были обломки какого-то потерпевшего крушение флота. В этих водах потерпели крушение многие корабли. Он сражался бок о бок с Гунданом на палубе тонущего галеона, когда отряд разделился и оказался перед лицом гибели, а Берис прибыла как нельзя вовремя, угнав военный корабль из флота самого лорда Боуна. На нем они доплыли до Острова Рассвета и получили помощь от Лесных эльфов. Залив превратился в поле битвы против вторжения лорда Боуна, а воды окрасились ихором десятков эльфийских морских змей. Хорошие были времена.

Он обследовал берег, пока не нашел расщелину в скале. Потянувшись, нашел кожаную сумку, которую спрятал там много лет назад. Кожа сгнила, но содержимое было в целости и сохранности. Три флакона целебного снадобья, горсть драгоценных камней и амулет из Некрада. Он нанизал амулет на шнурок и спрятал его под рубашку, прижав к коже. Это был амулет от ран, созданный для защиты от смертельного удара. Он припрятал много таких амулетов на случай, если они ему понадобятся. Считалось, что слишком много магии опасно, поэтому Альф пользовался ими только в случае необходимости.

И в любом случае, жажда Разрушителя Чар распространялась и на магию. Меч мог защитить его от враждебных заклинаний, но он также поглощал все наложенные на него чары и благословения. Если он в гневе вытащит меч, то, скорее всего, разрушит магический камень.

"Посмотри на себя, - сказал меч, - оставляешь маленькие тайники по всему миру на случай, если они тебе понадобятся. Как белка, готовящаяся к апокалипсису".

"Заткнись".

"Что сказала тебе жрица, владетель?"

"Не твое дело".

"Побалуй меня".

Альф поднял меч. "В прежние времена ты не был таким разговорчивым".

"Голод делает меня болтливым, Ламмергейр".

Альф подумал о том, чтобы бросить клинок в самую глубину океана.

"И как же ты тогда позовешь дредворма, чтобы он унес тебя с этой скалы?"

"Прекрати", - рявкнул Альф. "И заткнись".

От голода у него сводило ребра. Осматривая береговую линию, он наткнулся на заводь в скале, где на мелководье плескалась крупная морская форель. Заводи едва хватало для рыбы. Какая-то волна вынесла ее из моря и отнесла в это неожиданное место, вдали от родных вод. Форель билась и брыкалась, ее черный глаз смотрел в замешательстве. Альф поднял рыбу из пруда, но она выскользнула у него из рук и скрылась в воде. Он посмеялся над своим несчастьем.

Вместо неожиданного изобилия в виде форели он нашел птичье гнездо, украл несколько яиц и приготовил их на костре из плавника.

Как только солнце коснулось западного берега залива, он вытащил Разрушитель Чар и призвал другого червя. Этот оказался крупнее, укрепленный близостью к Некраду.

Во вторую ночь он задремал в седле, несмотря на холод осеннего неба. Трудно было сказать: то он погружался в сны о войне в Пустыне Когтя, то просыпался, глядя вниз, и обнаруживал, что они летят над Пустыней Когтя. Все дюны выглядели одинаково. Земля и воспоминания смешивались и расплывались, пока он летел.

В конце этого стремительного полета он увидел на горизонте зеленоватый свет, пятно, обесцвечивающее небо. Цвет отравленной, гангренозной плоти, пронизанной яркими вспышками потустороннего электрического света. Стаи дредвормов бездумно кружили в облаках некромиазма, нависших над городом.

Некрад. Город лорда Боуна. Город эльфов-колдунов.

Даже от вида этого места у Альфа болели глаза. Блейз рассказывал им, что город представлял собой магический символ - руну, нацарапанную из мрамора и кости. Большие магистрали служили проводниками силы. Башни достигали небес, удерживая звездный свет, а их перевернутые аналоги уходили в землю, чтобы использовать потоки земной энергии. Особняки и дворцы эльфов-колдунов, дома и храмы появились позже. Город был построен на вершине симвоша.

Жуткая красота этого символа была трижды омрачена – во-первых, уродливыми заводами по производству железа и кирпича, возведенными лордом Боуном. Во-вторых, шрамами, оставленными осадой. Прошло пятнадцать лет с тех пор, как Некрад пал под натиском Девяти, но большая часть разрушений все еще была очевидна.

И в-третьих, зияющая рана в сердце города, где когда-то стоял дворец лорда Боуна. Теперь там были лишь руины да шпиль Башни Плача, похожий на одинокого скорбящего у могилы.

"Вниз", - прошептал Альф. Затем повторил, громко и повелительно. "Вниз! Туда! Приземляйся там!" Указывая не на город, а на груду раздробленных костей в районе, называемом Кладбищем. Пустошь за городом, где армии Лиги - эльфы, гномы и люди - когда-то осаждали лорда Боуна, отчаянно пытаясь отвести безглазый взгляд Боуна от Саммерсвелла.

Никаких смутных предзнаменований, подумал он. Никаких мучительных сомнений. Никаких Кровавых Пауз Волшебника и никаких пророчеств. Знать наверняка.

Он направил дредворма вниз, к развалинам старого кургана.

"Куда ты идешь?" - с любопытством спросил Разрушитель Чар. "Почему бы не отправиться прямо в город?"

"Заткнись", - велел Альф. Каждый раз, когда он посещал курган, он оставлял Разрушителя Чар запертым в хранилище в Некраде. Демонический меч не должен был знать эту тайну, но он не осмелился оставить оружие без присмотра.

Червь приземлился, его брюхо проскользило по инею и погрузилось в грязь. Он издал булькающий звук облегчения и расправил свои теневые крылья. Они были похожи на изодранный бархат.

Альф спустился на землю и размашистым ударом снес твари голову.

Одним свидетелем меньше.

Альф расправил плечи и направился к темному входу в курган. Магия меча позволяла ему видеть в темноте.

"Чья это гробница?" - прошептал меч, но он, должно быть, уже догадался.

Через неделю после победы над лордом Боуном, после жертвоприношения Пейра, они вывезли останки из города в ночной темноте. Только они ввосьмером, больше никого.

Или девять, может быть. В каком-то смысле Пейр был с ними. Пейр и лорд Боун погибли вместе, Пейр боролся с некромантом, не давая ему уйти от извержения магической энергии, которая погубила их обоих. Потом они бросились обратно в зал, где обломки были еще горячими и обжигали им руки, когда они выкапывали останки своего друга, но лорд Боун и Пейр навсегда сплелись друг с другом, герой и злодей в одной могиле. Они похоронили их вместе: кости Боуна и Пейра, завернутые в саван, несли Альф, Турн и Гундан. Берис и Лаэрлин шли впереди, следя за тем, чтобы никто из тварей Боуна или эльфов-колдунов не последовал за ними в их жутком паломничестве. Лат, Ян и Блейз шли позади, сплетая заклинание, чтобы запечатать могилу.

В самом центре гробницы Ян зажгла свечу, чтобы обратить в бегство всех затаившихся призраков. Эльфийские призраки встречались в Некраде чаще, чем мухи. Альф научился не обращать на них внимания, отмахиваться от них или прогонять, если они его беспокоили. Их нельзя было уничтожить – бессмертие означало бессмертие навсегда, – но такие призраки были всего лишь частичками памяти и считались безвредными. Тем не менее Блейз сказал, что в тот день у них не должно было быть свидетелей, так что Ян прогнала призраков. Может быть, они еще бродят по Кладбищу, пытаясь найти дорогу обратно к своим могилам. Там у них не было бы недостатка в призрачной компании.

Альф и Турн вырыли могилу внутри склепа, пробивая пол и расковыривая мерзлую землю под ним, пока не получилась достаточно глубокая яма. Он вспомнил, как они переглядывались друг с другом, особенно с Ян, прикидывая, должен ли кто-то произнести речь в рамках этой жуткой погребальной церемонии. Речи всегда произносил Пейр, Пейр делал все славно. Это должен был быть момент горько-сладкого триумфа, но без Пейра все выглядело пошло, как будто они делали что-то постыдное, что должно было быть скрыто от глаз всего мира. Они положили в яму перемешанные кости и засыпали их землей. Работали в тишине, пока все не было закончено. Турн сплюнул на землю, а затем они притащили на могилу камень побольше.

Тогда Блейз и Лат объединили свои силы и наложили на камень мощнейшее заклинание защиты. Прошло пятнадцать лет, а Альф все еще помнил то ужасное усилие, а затем острую боль, когда заклинание вырвало кровь и костный мозг из его тела, чтобы оно узнало его. Заклинание подействовало на них всех, и это сделало боль терпимой. Блейз настоял на этой предосторожности – только члены отряда могли знать, где похоронен лорд Боун, и только они могли открыть гробницу. Мы всегда будем охранять ее, сказал он, и никогда не забудем. Альф вспомнил, как смотрел на Лаэрлин, пытаясь прочесть выражение лица эльфийки. Для бессмертного "всегда" и "никогда" всегда означали нечто иное.

Альф вошел в курган, откатив в сторону тяжелый камень, закрывавший дверной проем. Он не был здесь уже много лет, но все еще помнил маршрут через лабиринт. Налево, налево, направо, налево - сотни поворотов в лабиринте. Темнота не пугала его, призраки не внушали страха. Дайте ему врага, и он сможет его убить. Иной страх терзал его желудок. Знать наверняка.

"Чья это гробница?" - снова спросил Разрушитель Чар, не в силах сдержать волнение.

Верно. Направо. Налево. И прямо к последней камере.

"Чья это гробница?"

Там была большая каменная печать - разбита.

Яма с костями - пуста. Вскрыта.

Это зрелище было ударом меча по его духу. Он почувствовал, как его решимость тает и вытекает из раны, словно он был только что обезглавленным дредвормом. Мантия пророчества Ян навалилась на него неподъемным грузом. Он осел, опираясь на меч.

Свежая грязь. Кто бы ни вскрывал могилу лорда Боуна, он сделал это недавно.

Кто это был? с горечью подумал Альф.

Только восемь - теперь уже семь - могли вскрыть печать и выжить.

Один из нас сделал это.