Около полудюжины эльфов-колдунов собрались в переулках возле ворот Гарнизона, стараясь держаться вне досягаемости арбалетов, которые держали в руках дварфы-часовые. Они наблюдали за Альфом, когда он проходил мимо, - эта группа изможденных принцев. Изодранный бархат и рваные шелка, потускневшее серебро. У некоторых были пустые ножны, свидетельствующие о том, что они были рыцарями на войне. Они молчали, и единственным звуком был сильный дождь, барабанящий по каменным плитам и льющийся из пастей горгулий. Отсюда дождевая вода стекала в Ямы; Альф помнил, как в прошлые годы пробирался вброд, проталкиваясь мимо утонувших трупов отродий.

Гномы пропустили его через ворота, и он шагнул из жуткой пустоты улиц Вольностей в шум Гарнизона.

"Приветствуем вернувшегося героя!" Гундан ждал его, сидя на бочке. Дварф спрыгнул вниз. "Ватлинг сказал, что ты хочешь меня видеть, и я ждал тебя в такую мерзкую погоду. Надеюсь, это срочно".

"Я сказал Вонду, что позабочусь о том, чтобы ты был на следующем заседании совета".

"Не будь мальчиком на побегушках у этого сопляка. Скажи Вонду, чтобы он шел на хуй. Или внеси предложение в Высший совет Некрада как представитель Лиги о том, что сегодня единогласно решено, что он должен пойти на хуй".

"Единогласно?"

"Ну, ты пройдешь все надлежащие процедуры, все как положено по закону. Думаю, он оценит это настолько, что проголосует за". Гундан опустился рядом с Альфом. "Паб?" - с надеждой спросил он.

"Мне нужно готовиться к отъезду. Я направляюсь на север, чтобы укрепить Новые Провинции. Там проблемы с Дикими".

"Что это, Альф? Это из-за беспорядка в Санкции несколько ночей назад? Маленькая крыса хочет наказать тебя?"

"Дело не только в этом. И мы причинили вред многим, так что, возможно, мы это заслужили".

Гундан фыркнул. "Во-первых, это я убивал. А ты в основном стоял и глазел по сторонам. Во-вторых, это были эльфы-колдуны. Мы вели против них войну, если помнишь. Что-то о последней битве между светом и тьмой?"

"Это было двадцать лет назад", - проворчал Альф.

"А для эльфа это полчаса назад. Мы не можем ослаблять бдительность. Неплохо немного их побить, напомнить им, что они проиграли, а мы победили. Напомнить им, что теперь это наш город".

Несколько минут Альф шел молча, а Гундан продолжал свой обычный шквал жалоб и проклятий по поводу того, что его раздражало: в тот день это были самые разные вопросы - от дварфских генералов до лорда Вонда, от качества эля до того, почему они идут пешком, а не в карете, или на лошадях, или на дредворме, поскольку Альф мог вызвать чудовищного скакуна одним движением руки. Наконец, когда поток утих, Альф сказал: "Блейз открыл гробницу".

"Какую гробницу? Гробницу Боуна?"

Дварф начал хихикать, смех перерос в лавину смеха, раскаты которого эхом отдавались от башен. Такой смех редко можно было услышать в Некраде. Гундан приобрел тревожный оттенок пурпура. "Ты думал... ты прибежал обратно, чтобы... " - он изобразил, как Лорд Боун, шатаясь, как зомби, выходит из склепа, - "о, это бесценно".

Альф покачал головой. "Я думал, именно об этом предупреждала меня Ян. Тьма в городе, говорила она. Но это был всего лишь Блейз".

"Это хорошо, не так ли? В смысле, это жутко и неправильно, но это Блейз".

"Я не смог найти Лата, но обнаружил какой-то некромантический ритуал в одном из его логовищ".

Гундан посмотрел на Альфа. "Ты знаешь, что я не доверял Лату, но ты знаешь его как никто другой. Как думаешь, парень когда-нибудь пытался применить такое заклинание к нему?"

"Нет".

"Ну что ж. Вот и отлично".

В особняке Альфа царила суматоха. Ремилард собрал небольшую армию помощников, жаждущих чести служить Девяти героям Некрада. Когда на пороге появились не одна, а две живые легенды, все работы были прекращены, чтобы они могли собраться вокруг и приветствовать Ламмергейра и лорда дварфов.

Альф поспешил внутрь, протиснувшись мимо Ремиларда. В задней комнате он откопал свое старое боевое снаряжение, которое носил в битве при Дварфхольте. Пластинчатые доспехи, выкованные дварфами. Это была лучшая вещь, которой Альф когда-либо владел. Когда-то она сверкала на солнце, как серебряное пламя. Теперь же была покрыта мышиным пометом и помутнела от долгого неиспользования.

"Мне отполировать их, милорд?" спросил Ремилард, стоя в дверях.

"Мужчина должен сам заботиться о своем боевом снаряжении", - ответил Альф. "Я займусь им. А ты займись своим - лорд Вонд посылает меня на север, и я хочу, чтобы ты поехал со мной".

Лицо молодого человека засияло ярче, чем когда-либо сияли доспехи.

Альф сложил доспехи в холщовую сумку и перекинул ее через через плечо. Кряхтя под тяжестью стали, он сначала отнес сумку в свою спальню и бросил ее на кровать. Затем достал из-под стола металлический сундук и открыл его.

Разрушитель чар молча уставился на него. Не забудьте свой меч, сэр Ламмергейр. Альф взял горсть монет и зелье исцеления, а затем снова задвинул сундук подальше. Клинок предавал его, слишком часто сбивал с пути. Лучше иметь честный меч, чем заколдованный. Он выпил зелье и снова поднял мешок с доспехами, тепло зелья омыло его больные ребра.

Гундан все еще ждал его. Дварф сидел на постаменте, где когда-то стояла статуя эльфа-колдуна, и был окружён толпой членов Лиги. Он был в середине "Достижения Дреоха", где рассказывалось о том, как они победили огров, осаждавших зал. Увидев Альфа, он поспешно перескочил к концу – "и тогда мы убили их всех!" – и вскочил, чтобы поприветствовать своего друга.

"Пойдем, - сказал дварф, - починим доспехи. В доках у меня есть двоюродный брат, лучший кузнец в Гарнизоне".

"Конечно, есть". У Гундана был целый клан двоюродных братьев с замечательными связями.

К тому времени, как кузнец закончил свою работу, уже смеркалось. Альф смотрел на море, наблюдая, как далекие волны разбиваются о дозорные башни, выступающие из воды. На башнях горели огни, тускло видимые сквозь зелено-серую завесу дождя. Волшебники Лиги, предположил он, пытаются возродить магическую защиту города, погибшую вместе с лордом Боуном.

"Я не знаю, что делать, Гундан, - пожаловался Альф. "Когда Ян дала мне задание, я почувствовал... Я снова почувствовал себя самим собой. Как будто ждал, что она позовет меня. Знал, что мне нужно делать, и ничто не могло мне противостоять. Но все пошло прахом".

"Ян никогда не была той, к кому бы я обратился в трудную минуту. Полна сомнений и вопросов - не совсем то, что ожидаешь от жрицы, не так ли?" Гундан тяжело опустился на край пирса. "Садись, большая громила, и расскажи мне о своих бедах. Ты говоришь, что не знаешь, что делать. Ты герой, один из самых известных людей в Саммерсвелле. О твоих деяниях поют песни от Ущелья Арда до Эвесленда. Ты Ламмергейр, убийца лорда Боуна. Ты можешь делать все, что захочешь".

"И что же?" Альф пнул камень в воду. "Я собирался стать правой рукой Пейра. Служить его дому как рыцарь и стоять рядом с ним, когда он станет лордом Саммерсвелла. Быть готовым, если нас позовут".

"Нас позвали. Мы прошли весь путь героя, Альф. Мы заслужили почести, да? С квестами покончено. И что дальше? Ты - рыцарь, и даже если выглядишь так, будто тебя пожевал линнорм, то все равно можешь зайти в Саммерсвелл и выбрать себе одну из дочерей лордов. Основать дом Ламмергейров".

"Были предложения... ...раньше, - задумчиво произнес Альф, - в первые дни. Но я не доверял никому из них. И я был нужен здесь. Мы поклялись присматривать за Некрадом". Это всегда было его даром, подумал Альф, - ставить себя между монстрами и теми, кто нуждался в защите. Быть надежным щитом, надежной защитой.

"Тогда север, - предложил Гундан. "Новые Провинции. Устройся там. Там много земли, которую можно захватить, и поселенцы будут стекаться под твои знамена. У меня двоюродный брат каменщик - хочешь, построю хороший замок, побольше, чем у Дуны. Альфрик Ламмергейр, Защитник Севера?"

"Это кажется... пустым занятием. Перейти от борьбы с лордом Боуном, от обращения тьмы вспять к... простому сидению и наблюдению за тем, как растет трава и жиреют коровы".

"Отправься на поиски приключений. Присоединись к другой безумной компании, отправься на поиски Затерянной башни или чего-нибудь в этом роде. Убивай монстров, ищи сокровища. Помнишь те времена?"

"Я уже много лет истребляю чудовищ в Ямах, - сказал Альф, - и у меня больше сокровищ, чем я когда-либо мечтал".

"Да, тогда передай часть их мне. Легко думать, что ты богат, когда ты просто копишь их в своем особняке". Гундан усмехнулся. "Я и не думал, что победа сделает тебя таким несчастным".

"Я думал, все изменится. Думал, что мы просто зачищаем последние силы Боуна, и что скоро все изменится, и... "

"И будет лето и радость навеки. Что мы все будем жить счастливо до конца своих дней?" Гундан покачал головой. "Мир устроен иначе, Альф. Сказки лгут. Ладно, тогда, когда ты был маленьким мальчиком в той деревне, через которую мы проезжали, чего ты хотел?"

"Не знаю. Стать знаменитым рыцарем, богатым и овеянным славой".

"Ты сделал это". Гундан почесал бороду в раздумье. "Что касается Блейза, то эта башня и все его чертовы книги помогают ему держаться на ногах. У Берис есть свои планы, и ты не знаешь и половины из них, поверь мне. Турн сражался за свой род и, как только это было сделано, вернулся домой. Я слышал, что у него теперь есть семья, и мне жаль женщину, которой пришлось рожать выводок великанов. Лаэрлин - ну, у эльфов нет выбора, не так ли? Им не нужно ни для чего жить, вот почему они могут позволить себе проводить столетия, слоняясь по Эвервуду и распевая свои бесконечные песенки о былых временах. Для меня это мой клан. Влияние моей семьи в Дварфхольте возросло, и это моя заслуга. Я возвысил нас. Имя дома Гвалир прославлено и возвеличено моими деяниями, и я не буду забыт, пока существует этот мир. А как насчет твоей родни, Альф? Кровь есть кровь, и как бы далеко ты ни зашел, есть узы, которые нельзя разорвать".

"Я пробовал. Я возвращался домой, помнишь?"

"И долго ты там пробыл?"

"Я так и не добрался до Эрсфеля", - признался Альф, - "хотел вернуться домой, но Ян позвала меня, и я не смог дойти".

"Лжец", - заметил Гундан. "Ты бросился на зов Ян. Если хочешь знать мое мнение, Альф, воинство тьмы не собирается восставать и снова угрожать миру. Мир спасен. Ты должен понять, как в нем жить".

"Если только какой-нибудь эльф-убийца не убьет меня первым".

"Ну, об этом вряд ли стоит упоминать. Это как погода". Гундан встал и потянулся. "Я, пожалуй, поеду с тобой на север. Тебе нужен кто-то, кто вправит тебе мозги, выбьет из них чепуху Ян, а мне, по совпадению, нужно кого-нибудь грохнуть. И, судя по всему, мы больше не будем рубить эльфов-колдунов, по крайней мере, не испытывая при этом угрызений совести. Так что иди и поспи, старина. Впереди долгая дорога".

"Да", - кивнул Альф. "А что с Латом?"

"Не знаю. Я никогда не понимал этого мальчишку. Не думаю, что он знает, что делает".

Альф еще немного посидел на причале, глядя на звезды. Когда три года назад он отправился в странствия, звезды оказались для него неожиданным сюрпризом. В Некраде человек забывал о красоте звезд - даже несмотря на то, что каждая эльфийская статуя была покрыта символами и созвездиями. Эльфы любили звезды, как Колдуны, так и Лесные. Кровь есть кровь, говорил Гундан, - связь, которую нельзя разорвать.

А Берис жаловалась, что эльфы-колдуны с ней не разговаривают.

Дар смерти растрачивается на недостойных.

Он встал, разминая длинные конечности и чувствуя каждую боль. Боль в боку, где его ранили, старые раны, полученные от линнорма, усталость от долгого похода в Ямы.

Укус на запястье.

В ту ночь в Вольностях было многолюдно, но Альф не видел на улицах других людей. Вместо них там кишели ватлинги, большинство из которых имели студенистый блеск свежей жидкости. Искусственные существа быстро выращивались в чанах. Предполагалось, что Лига будет следить за чанами, чтобы контролировать численность ватлингов, но у них наверняка было больше чанов, спрятанных в разрушенном городе. Или они подкупили стражников Лиги.

Огры тоже встречались - их было немного, но достаточно, чтобы Альф насторожился. Несколько огромных тварей копались в кучах щебня, сдвигая большие куски обвалившейся каменной кладки, чтобы ватлинги-падальщики могли поискать потерянные сокровища, фрагменты древних чар. Они мало что могут найти, все Вольности давным-давно очищены. Другие валялись на углах улиц, воняя тухлой выпивкой, которую им продавали дварфы. Чтобы напоить огра, требовалось немало усилий, но дварфским пивоварам это удавалось.

По ночам, не боясь палящего солнца, призраки появлялись на улицах города, который когда-то принадлежал им. Тени следовали за Альфом. Он слышал их шепчущие голоса, но не мог разобрать слов. Даже живые эльфы не могли - рейфы всегда находились за гранью понимания, проклятые быть всегда недоступными для живых. Пытаться найти смысл в их шепоте - путь к безумию.

Впрочем, живых эльфов было немного. Бывшие правители Некрада, возможно, и были свергнуты и загнаны в те же трущобы, что и их слуги, но держались в стороне. Они наблюдали за Альфом с крыш и из высоких окон, их прекрасные лица были бесстрастны, а в темных, как вино, глазах отражался некромиазм.

Альф держал руки открытыми и видимыми. Он не доставал оружия.

Никто не осмелился остановить его. Толпа расступалась перед ним и смыкалась за его спиной.

Альф заставил себя вспомнить ночь налета. В памяти всплыли пиршество дредворма, оборванные воины, выходящие из арки, крик ребенка - и отца мальчика, держащего его на руках.

Вон та дверь.

Ноги Альфа словно приросли к земле. В постоянном шепоте рейфов ему чудилось, что он слышит Гундана, Берис или Вонда, которые говорят ему, что он снова ведет себя как дурак, что он сделает только хуже. Блейз, говорящий ему, что все его подозрения ошибочны. Меч, лгавший ему снова и снова.

Но он постучал.

Долгое время ответа не было. Он постучал еще раз и позвал. "Это я. Это Ламмер - Альф. Альф из Девятки".

Ответа не последовало.

"Я просто хочу убедиться, что с мальчиком все в порядке".

Опять тишина.

"Я принес деньги".

Он поднял позвякивающий мешочек с монетами, но ответа по-прежнему не последовало.

"Я не уйду, пока не увижу его".

Альф сел на тротуар лицом к двери, спиной к Дому Рогатого Змея.

Дверь приоткрылась. Из нее выглянул эльф-колдун и что-то прошептал на энхедрайском.

"Я не говорю по-эльфийски", - сказал Альф.

"Тебе здесь не рады, смертный. Ты причинил достаточно страданий".

"Я просто хочу убедиться, что с мальчиком все в порядке".

Эльф скрылся в тени. Дверь открылась. Альф шагнул в темный коридор, пустой и холодный. Его рука коснулась рукояти клинка, потянувшись к дару Разрушителя Чар - зрению в темноте, на мгновение забыв, что у него нет демонического меча. Вместо этого он ощупью пробирался по коридору, нащупывая пальцами жуткую резьбу. Инстинкты, отточенные в Ямах, подсказывали ему, что нужно отступить, остерегаться ловушек и чудовищ, таящихся в темноте, но он шел вперед, пока не дошел до очередной двери.

За ней находилась некогда величественная комната, а теперь голые стены, лишенные предметов искусства. Ржавая цепь больше не держала хрустальную люстру. Его ждала эльфийка; ее лицо не имело возраста, но в нем было семейное сходство с мальчиком. Мать? Сестра? Прапрабабушка? Он не мог этого понять.

Эльфийка поклонилась. "Я так долго ждала тебя, Альфрик Ламмергейр. Как славно, что один из Девяти посетил мой скромный дом. Меня зовут Элитадил. Бери, что хочешь, достопочтенный рыцарь Саммерсвелла". В ее голосе звучало презрение.

"Я не хочу ничего брать. Я пришел, чтобы...". Извиниться. Искупить вину. Отдать долг.

Из другой комнаты в доме донесся жуткий визг и звук удара тела о дверь. Дом содрогнулся, и с потолка посыпались мелкие кусочки штукатурки.

"Он чувствует запах твоей крови. Твое присутствие здесь мучает его. Жажда сводит его с ума".

"Я не останусь". Альф поднял мешочек с монетами. "Я принес это".

Элитадил не шелохнулась. "Ты думаешь, что можешь измерить стоимость жизни моего сына монетами? У него должно было быть десять тысяч лет радости, а не несколько мгновений!"

"Я не хотел причинить ему вред. Я пришел искать эльфа, который пытался меня убить".

Она широко раскинула руки. "Смотри, город твоих врагов! Ты убил многих из моих родственников, смертный. Принесешь ли ты мне по мешочку монет за каждого из них? Будешь ли складывать украденные деньги к моим ногам, пока я не встану на гору серебра? И все равно этого будет недостаточно".

"Я сражался, чтобы остановить лорда Боуна, - возразил Альф, - и война окончена. Теперь здесь мир. А твой мальчик все еще жив, не так ли?" Он потряс мешочком с монетами. "Ты можешь купить ему кровь за это, да?"

"Ты ничего не знаешь о нас. Думаешь, его мучает простой голод, смертный? Думаешь, этот голод можно так легко утолить?" Женщина-эльф протянула руку и постучала холодным пальцем по груди Альфа, над его сердцем. "Жажда крови растет, если с ней не бороться. Разве на твои деньги можно купить тысячу поколений смертных, чтобы насытить его растущую жажду? Вот на какие страдания ты обрек нас! Всех нас!"

"Я сделал все, что мог, чтобы исцелить его", - произнес Альф. "Ты бы предпочла, чтобы я позволил ему угаснуть?"

"Лучше бы ты вообще не приходил в Некрад".

"Принцесса Лаэрлин из Лесных эльфов - моя подруга. Она говорила о том, чтобы привезти сюда деревья жизни. Если я попрошу ее, она могла бы привести твоего сына в Эвервуд и..."

"Никогда!"

"Почему нет?"

"Это будет означать обмен одного проклятия на другое. Мой сын Селемос не будет прикован к дереву, чтобы позориться до самого конца света".

Альф в замешательстве покачал головой. "Что же я могу сделать?"

"Уходи", - сказала она. "Возвращайся туда, откуда пришел, смертный. Иди и жди, когда смерть заберет тебя. Я предвижу, что она не заставит себя долго ждать".

Словно в ответ, из комнаты наверху раздался еще один грохот.

"Я могу кое-что сделать", - пробормотал Альф. Он протиснулся мимо Элитадил. Еще несколько комнат в разной степени обветшалости, все Вольности - это дворец, разрушенный дотла. Нашел винтовую лестницу и поспешил наверх. На стенах висели картины, изображавшие процессию неуклюжих человеческих фигур, испуганных и сгорбленных, страшных и беззубых. Человеческие фигуры поднимались к двум эльфийским владыкам, королю и королеве, восседающим на тронах. Альф поспешил мимо этого зрелища, чтобы попасть на второй этаж дома. Стук становился все громче, и он пошел на звук.

Завернув за угол, ему попался еще один эльф. Альф узнал его: рыцарь, пришедший за мальчиком, отец Селемоса. Эльф-рыцарь прижимался плечом к двери, пытаясь не дать вампиру выбить ее с другой стороны. Дверь содрогалась каждый раз, когда ребенок бросался на нее.

"Жажда снедает его, - сказал эльф. "Если он выйдет на свободу, то будет искать других смертных, чтобы питаться ими. Если он нападет на них в своем безумии, то навлечет на нас гнев Лиги".

"Я могу помочь", - сказал Альф. С другой стороны двери раздался ужасный, мучительный вой и звук скрежета ногтей о металл.

"Не дай ему пройти, - приказала Элитадил из-за спины. Эльф-рыцарь пристально посмотрел на Альфа, затем открыл дверь.

Бледная тень прыгнула на него. Ребенок-эльф был легок, как птица, но врезался в Альфа с ошеломляющей силой, повалив их обоих на землю. Маленькие ручки вцепились Альфу в горло, и он мельком увидел лицо Селемоса, искаженное демонической маской. Острые зубы щелкнули. Горячая слюна брызнула на лицо Альфа, как будто мальчик был бешеным животным. В его глазах не было ни следа жизни или мысли, только остекленевшее отчаяние. Альф оттолкнул вампиреныша в сторону от шеи и предложил ему свое запястье. Зубы снова впились, глубже и жестче, чем раньше. Альф застонал, когда вампир набросился на него, насыщаясь кровью.

Боль пронзила руку, а затем онемела. В то же время мальчик-эльф расслабился, утолив свой свирепый голод. Альф оттолкнул ребенка, и Селемос поднялся, его губы окрасились в красный цвет. Он огляделся, словно только что проснулся, и позвал своих родителей, в замешательстве протягивая к ним тонкие руки. Элитадил подхватила мальчика на руки и понесла вниз по лестнице.

Эльф-рыцарь опустился на колени рядом с Альфом и прижал тряпку к ране, в то время как Альф достал из кармана целебное снадобье и выпил его. Поток крови превратился в тонкую струйку, хотя его левая рука все еще немела, и его знобило от холода. Он едва мог пошевелиться.

"Я помню, - прошептал эльф-рыцарь, - как я гнался за тобой по этим улицам, как за зверем. Если бы ты был в моей власти тогда, смертный, я бы убил тебя – а у меня было гораздо меньше причин ненавидеть тебя тогда, чем сейчас". Эльф устало откинулся на спинку кресла. "Это ненадолго. Мы снова потеряем его. Голод поглотит его".

"Как тебя зовут?"

"Андириэль из Рогатого Змея".

"Хорошо, Андириэль, я вернусь, - сказал Альф, - если ты мне поможешь".

Эльф-рыцарь нахмурился. "По праву я должен вздернуть тебя на дыбу и обескровить, чтобы накормить своего ребенка. Пусть его следующий агаэрат будет более скромного происхождения".

Альф догадался, что под агаэратом подразумевается тот, кто поддерживает вампира. "Трудно найти кого-то скромнее меня - но, убив меня, ты навлечешь на себя беду, и тебе это известно. Помоги мне, и я сделаю все возможное для тебя и твоих близких".

Андириэль закрыл глаза. "Чего ты хочешь?"

"На меня напала эльфийка в ту ночь, когда я вернулся в Некрад. Она ждала меня, а когда не убила, сбежала в Дом Рогатого Змея. Полагаю, ты знаешь, о ком я говорю. Где она?"