Это было видно по тому, как он держался, а может, по тому, как тусклый свет освещал его глаза. Перед ней стоял уже не только Дервин. Он взял со стола Блейза тяжелый алхимический прибор и поднял его, как боевой молот. Затем пересек комнату.

"Это правда, Блейз?"

Все еще не в силах говорить, волшебник кивнул.

"Ты убил моего отца - за это?"

"Да", - задыхался Блейз. "Убил. Но я подозревал, что Другой может выскользнуть".

"Лорд Боун?" Паладин шагнул вперед и толкнул волшебника к стене. "Ты вернул Врага? Ты позволил ему свободно разгуливать в этом теле? Неужели твоя жажда власти настолько неутолима, что ты готов пойти на сделку с подобным существом?"

Дрожащими пальцами Блейз использовал свой посох как опору и встал. Он заговорил онемевшими губами.

"Не ради власти, - пробормотал он. "Ради тебя".

Краем глаза Ольва увидела в окне дредвормов, на которых сидели эльфы-рыцари. Рыцари Ужаса окружили Башню Плача.

"Без Пейра - без тебя - мы сбились с пути. Я потерял всякую ясность. Блуждаю в тумане. Альфрик был прав. Ты нужен нам". Он указал на окно, и глаза его расширились, когда он тоже увидел дредвормов. "Я создал... королевство. Создал армию. Чтобы ты мудро распорядился ею, как я и предполагал. Однажды я сказал Альфрику, что... нет ничего полезнее для мира, чем моя работа здесь". Волшебник взял Пейра за руку. "Эта работа вернула тебя".

Пейр опустил оружие. "Нет", - медленно произнес он. "Даже если бы этот дар не был испорчен в корне - я отдал свою жизнь, чтобы выполнить задание. Я сделал все, что мог, и теперь это должны сделать другие. Я помог Дервину вернуться из Серых Земель, ибо он умер несправедливо, но моя смерть была достойной. И уж конечно, я не стану цепляться за жизнь, если это означает, что лорд Боун продолжает существовать в любом виде". Паладин покачал головой. "Блейз, сними заклинание".

"Нет!" - прошипел Блейз.

"А Дервину это не повредит?" - спросила Ольва.

"Он должен рискнуть".

"Подумай, черт бы тебя побрал!" - прорычал волшебник. "Без присутствия Боуна мы уступим Некрад Эрлкингу. Чего мы тогда добьемся? Мы будем уничтожены и забыты. Борьба не закончилась с выполнением задания, Пейр. Ты все растратишь! Умоляю тебя, передумай!"

"Ты тоже, - сказал Пейр, - должен рискнуть. Разрушь заклятие, Блейз. Отправь Боуна обратно в бездну".

Но разбилось окно, а не заклинание. Дредвормы бились о стекло, пока оно не разлетелось вдребезги: черный ихор и осколки хрусталя разлетелись по комнате. Дервин - или Пейр - среагировал мгновенно, пихнув Ольву и Блейза за тяжелый стол. Снаружи на балкон высадились рыцари ужаса, воины эльфов-колдунов в зачарованных доспехах и с серебряными клинками.

Их вела Скеррис. Ее ужасная красота и величие были восстановлены. Она больше не носила рваные остатки некогда великолепных нарядов, ее доспехи и амулеты больше не были испещрены пустыми гнездами для магических камней. Как переделали боевую машину Некрада, так же переделали ее судьбу и силу. Шла богиня, возрожденный ужас древнего мира.

Она заговорила не через исчезнувшего оленя. Она заговорила своим собственным голосом.

"Мне хорошо известна сила смертных, - воскликнула она, - я достаточно часто испытывала ее на себе. Бесконечно изобретательны их умы и ловки их руки. Сто лет назад к нам пришел ребенок, и мы забавлялись тем, что учили его магии - и он стал королем". Она произнесла на энхедраи - заклинание вызова.

С этими словами лицо Дервина изменилось, как будто его кожа стала прозрачной, и стало видно череп под ней. Он ударил Блейза сзади алхимической ретортой. Из черепа волшебника брызнула кровь, и он был мгновенно повержен. Блейз рухнул на землю рядом с Ольвой.

Дервин - или существо в теле Дервина – повернулось к Скеррис.

"Это вы, милорд?" - спросила Скеррис. "Вы вернулись к нам?"

Дервин провел рукой по лицу, пощипывая кожу. "Да. Я обременен бесполезными вещами, но скоро избавлюсь от них” Его голос был похож на скрежет могильных плит. "Мне потребуется время, чтобы восстановить свою силу, но теперь, когда больше не нужно прятаться в тени души этого крестьянина, мое восстановление будет быстрым. Уже сейчас я наношу удар по своему врагу. Мое оружие приближается к сердцу дерева. Скоро все долги будут оплачены".

"А что с Некрадом?"

"Мой город будет восстановлен. Я выдал узурпатору некоторые из своих секретов, но другие утаил. Пройдет немного времени, верная Скеррис, и раны моего поражения затянутся, а я стану сильнее от этого. Теперь мои враги разделены, а все предатели разоблачены. Ты доказала свою верность после моей смерти, и твоя преданность будет вознаграждена. Когда я перестрою свой дворец, созвездие Белого Оленя займет в нем почетное место, а трон, некогда принадлежавший Америт, навеки останется твоим".

Скеррис улыбнулась. "О смертное дитя, Энхедраи не повторят этой ошибки. Для нас больше нет королей. Ты будешь служить нам. Вы, смертные, так искусны в своих переменах и амбициях. Мы закуем тебя в цепи". Она указала копьем на Дервина. "Этот должен жить. Остальных я выпью".

Лорд Боун поднял руку и произнес заклинание своим ужасным голосом, но Ольва могла сказать, что в нем было мало силы. Когда-то лорд Боун был хозяином Некрада, и вся сила, которая текла через Башню Плача, была в его распоряжении. Но Девятеро свергли его, а Пейр убил, и теперь у Боуна не было даже звездной ловушки. В тот момент он был не сильнее любого другого смертного.

В тот миг он усомнился.

И в этот миг он снова был низвергнут изнутри. Ольва увидела это еще до Скеррис: зрение эльфов острое, но она знала своего сына и увидела, когда он вернулся. Он поднял тяжелую алхимическую реторту и держал ее как боевой молот, как учил его дядя. Затем шагнул вперед, встав между ней и вампирами. Она воспользовалась шансом, который он ей предоставил.

Ольва прижала к себе проломленный череп Блейза и призвала испорченную силу земли Некрада. Она боролась, чтобы удержать нить заклинания, в то время как ее сын сражался, защищая ее, один против дюжины врагов. Серебряные мечи сверкали вокруг нее, и каждый из них был для нее смертельным, но она верила, что сын защитит ее, так же, как и он верил в нее. Он мог не понимать, что она делает, но не колебался.

Боги, неужели это то, что было у Альфа? Впервые она поняла Девятерых изнутри. Отдать свою жизнь в руки другого человека, находясь на острие меча, работать на пределе своих возможностей, доверять своим товарищам настолько, что рисковать всем на свете и в этот момент осознать, что вместе вы было намного лучше, намного значительнее.

Она не могла вспомнить все слова исцеляющего заклинания, которое, как она слышала, произносил Лат, но помнила достаточно. Одним прикосновением она срастила кости и сухожилия. Одним словом, направила щупальца силы земли в мягкие ткани мозга, укрепляя дом духа внутри Блейза, требуя, чтобы тот не умирал. Воспоминания пронеслись мимо нее, такие же реальные в этот момент, как и хаос вокруг. Блейз в детстве, единственный ребенок в том огромном гниющем особняке, последний плод умирающего дерева. Прятался в пыльной библиотеке, пока его родители, бабушка и дедушка ссорились, а сборщики долгов стучали в дверь. Бесконечные истории о том, как несправедливо обошлись с их предками, как грехи Казимира все еще тяготеют над ними. Он нашел в библиотеке книгу заклинаний - неполную, изъеденную червями – и выучил простейшие заклинания. Украл звездную ловушку и открыл в себе талант!

О, светлые дни, когда Блейз был бриллиантовым ребенком, предсказанным наследником, который исправит все ошибки и вернет семье ее законное положение. Они продали последние сокровища, чтобы он мог учиться в Колледже Чародейства в далеком Краунленде - и не как какой-то бедный ученик, получающий пособие, а как отпрыск великого дома. Он станет известным волшебником и восстановит благосостояние семьи.

Позор неудачи. Изгнание из Колледжа. Жгучий гнев, уверенность в том, что его погубила зависть сверстников и что они использовали против него запятнанное имя его семьи. Его будущее рухнуло, магия отторгла его.

А потом он нашел Девятерых и то, чего не знал раньше. Не угрюмые, горькие узы семьи, не колкие остроты общей комнаты в Колледже Чародейства, а настоящую дружбу.

Когда рана затянулась от прикосновения Ольвы, она почувствовала это, скрытое под плащом с капюшоном и колдовскими глазами волшебника, под холодной броней интеллекта: яростную любовь и преданность.

Вернись, Блейз, - сказала она своим заклинанием, вернись и сражайся за них.

Ее сын сделал ложный выпад влево, а затем поразил одного эльфа своим импровизированным оружием. Рыцарь ужаса упал, и теперь в руке ее сына был серебряный клинок. Он с отчаянным рвением набросился на эльфов, оттесняя их к балкону и обрыву. Даже Скеррис опасалась его нападения.

Но рыцарей ужаса было слишком много, и даже если в нем и было что-то от Пейра, он был под некромиазмом и без благословения Заступников, даваемого паладинам Аршота. Он не мог сражаться в одиночку.

Но он и не сражался в одиночку.

Блейз поднялся, все еще шатаясь, но уже достаточно окрепший, чтобы владеть своей магией. Он поднял посох и выпустил вихрь. Колбы полетели с полок и разбились, высвобождая бурлящие протоплазменные ужасы, извивающиеся щупальца, взрывы магической силы. Иллюзорные заклинания настигали рыцарей ужаса, они бросались с балкона или шли, ничего не видя, словно истерзанный битвами кабинет был заколдованным лесом на заре времен. Скеррис блокировала его заклинание за заклинанием, Белый Олень над Некрадом был таким ярким, что просвечивал сквозь миазмы.

Ольва схватила со стола какие-то предметы, не заботясь о том, были ли это книги с заклинаниями, сокровища или реликвии невероятной силы, и швырнула их в эльфов. Не было времени ни на раздумья, ни на страх; ничего, кроме отчаянной борьбы за жизнь.

Дредвормы бились о разбитые окна. Мечи сверкали в полной миазмов темноте. Блейз и Пейр двигались с отточенным мастерством, боевые братья, меч и заклинание в гармонии против множества врагов. С остальными Девятью - даже еще двумя или тремя из компании - они могли бы одержать победу.

Затем Скеррис шагнула вперед. Один выпад, второй, змеиный язык мелькнул, и из глубоких ран хлынула кровь. Дервин продолжал сражаться, его мантия краснела с каждым мгновением. Блейз упал на пол, схватившись за бок.

Когда-то Пейр сдерживал врага, чтобы его друзья смогли бежать. Теперь настала очередь Блейза.

"Бегите, - прошептал он и вонзил посох в землю. Башня Плача затряслась.

Ольва бросилась вперед, на ходу схватив Дервина, и сила удара отбросила их к разбитому окну, балкону – и головокружительному падению. Они упали вместе, весь Некрад поднялся вверх, и, как и прежде, Ольва уловила прилив силы земли, жизнь-в-смерти подарила ей крылья. Она сбросила свою кожу и приняла другой облик. Как и предупреждал Лат, она глубоко впитала в себя порчу Некрада, и форма, которую она приняла, не была ничем естественным, ничем, рожденным в диком лесу или в мире за его пределами. Она стала тварью города, крылатым ужасом.

Но у нее были крылья, и она была достаточно сильна, чтобы подхватить Дервина, когда тот падал.

Она пробила себе путь сквозь стаю дредвормов. Затем обогнула нижнюю башню, пролетев над огромной раной в сердце Некрада. Над крышами Санкции, над эльфийскими шпилями и башнями, загадочными символами улиц. Яростно взмахивая крыльями, она, как молния, полетела на юг, сквозь небеса Гарнизона, к каменной горе Цитадели – и гавани за ней. Там был широкий причал, куда она впервые прибыла в Некрад на спине дракона, и теперь, приняв форму изогнутого дракона, спускалась к нему.

Там стоял корабль Пенделя! Он уже отошел от причала, но еще оставался во внешней гавани - Торун передала Пенделю, что Ольве нужно срочно покинуть город, хотя никто из них и представить себе не мог, насколько отчаянным может оказаться ее побег.

Она рухнула на палубу, за мгновение до приземления вновь сбросив свой облик. Ошеломленная, она могла только наблюдать, как молнии разрывают небо над Некрадом. Огромные разряды с треском рвались с вершины Башни Плача и обрушивались на весь город. Рыцари ужаса, которые преследовали их, были поглощены небесным адом магии Блейза. Поднялся неестественный ветер и наполнил паруса, подгоняя их, когда они плыли в Залив Слез. Команда Пенделя занималась своими делами, не смея взглянуть на двух чужаков, которые опустились среди них и принесли с собой смерть и хаос.

Это ужасно - быть рядом с героем.

В любой момент, подумала Ольва, эта буря закончится, ветер стихнет. Заклинания погибнут вместе с их создателем, а когда Блейз умрет, погибнет и его магия. Вся его магия закончится. Заклинание, вернувшее Дервина из Серых земель и связавшее его с душами умерших, - и оно закончится. Ей оставалось лишь надеяться, что он достаточно силен, чтобы сохранить жизнь, так же как она надеялась, что Торун каким-то образом выберется из города. Ярость бури над Некрадом, несомненно, свидетельствовала о том, что в Башне Плача творится что-то неладное, а ее внезапное прекращение стало бы еще более значимым предзнаменованием.

Но буря не закончилась внезапно. Она продолжалась все сильнее и сильнее, ветры кромсали некромиазмы до тех пор, пока не стали видны звезды. Корабль удалился от берега, прежде чем блеск молний уменьшился. Постепенно шквал утих, превратился в редкие раскаты грома, затем в серию мрачных, одиноких вспышек.

И тогда все было кончено.

Ольва посмотрела туда, где, привалившись к перилам, сидел Дервин.

"Заклятие не разрушилось. Они все еще со мной", - прошептал он. "Он все еще здесь". Он подполз по палубе к ней.

"Ты тоже, - сказала она, - и этого пока достаточно". Ее ступня с ведьминой меткой болела, и она чувствовала, как та же боль пронзает ее насквозь. Они оставляли город позади, плыли под чарами неестественного ветра, но она знала, что часть Некрада всегда будет в ней. В тот момент ей было все равно. Они были еще живы.

Он оглянулся на город. "Я думал, что смогу сделать все лучше. Как Девятеро. Как дядя Альфрик".

"Есть вещи и получше, - ответила она, - чем быть героем".

Дервин вздрогнул. "Как мне удержать его? Блейз создал заклинания, чтобы он не смог захватить меня. Теперь я каждую ночь слышу его во сне. Даже когда не сплю, я знаю, что он рядом".

"Я не знаю. Может быть, мы найдем меч твоего дяди. Может, найдем кого-нибудь еще, кто сможет помочь. А может, тебе придется жить с этим, бороться с ним все дни своей жизни. Держать его под замком, подальше от любой силы, которую он может использовать. И подальше от тех, кто захочет его использовать".

Она сжала его руку.

"Это не изменит мир, Дер, но остановит ухудшение ситуации. Иногда это все, что мы можем сделать. Никто не будет петь об этом песни, но на данный момент этого должно быть достаточно".