Стрела пробила плечо дредворма, покалечив его правое крыло. Существо издало тихий, прерывистый вздох и умерло в полете, его тело застыло. Ледяная вода в его жилах потрескалась и застыла. Крылья все еще были распростерты, бархатные лоскуты все еще ловили воздух, поэтому он не рухнул мгновенно. Вместо этого он по спирали полетел вниз, превращаясь в омертвевшие частички пепла, правое крыло сминалось, в то время как левое оставалось неподвижным.

Мир бешено вращался вокруг Альфа, и он цеплялся за мертвого червя так долго, как только мог. Лес и болото превратились в облака и небо и обратно, статичная карта земель внизу растворилась в хаосе. Земля рванулась ему навстречу, а затем раздался гром, грохот и боль, ветки деревьев затрещали, удар за ударом, пока наконец он не упал на землю, приземлившись в глубокую лужу сочащейся грязи.

Приземление едва не вырвало Разрушитель Чар из его хватки. Он держал его крепко, но что-то еще дернулось в руке, держащей меч, и локоть и плечо пронзила боль. Он зажал легендарный меч зубами и, придерживая раненую правую руку, подтащил себя левой к краю болотистой лужи. Затем рухнул среди камышей на более твердый берег, а за его спиной труп дредворма растворился в пучине.

"Это была стрела Мортуса, - сказал Разрушитель Чар. Даже меч, казалось, дрожал.

Альф лежал в грязи, все еще оглушенный. Он смутно чувствовал, как горячая влага скапливается у него в боку, в ложбинке на груди. Его сапог тоже был полон крови, или болотной воды, или того и другого вместе. Перед глазами все плыло. Мысль – инстинктивное желание – о целебном снадобье промелькнула в его голове, но фляжка была пуста.

"Поднимайся, владетель. Это была стрела Мортуса. Лук у Берис".

Он знал это. Он знал, что Берис взял лук Лаэ. Он знал, что во всем мире найдется немного лучников, способных поразить его.

"Вставай, владетель".

Он не мог подняться. Каждый раз, когда он поднимал глаза от грязи, мир являл ему новый ужас. Берис предала его? Как и Лаэрлин. Как и Турн с Латом. И Блейз, если верить видению из грааля. Девятеро раскололись, поглощенные собственной победой. Они спасли мир, а затем разрушили его.

Теперь мы видим, что истина Ламмергейру наконец раскрывается. Он не мог понять, был ли это меч или его собственные мысли.

Птица уселась на ближайшую ветку. Альф поднял голову, чтобы посмотреть, не подменыш ли это, или дух, или Заступник, вселившийся в птицу, или какая-нибудь странная пародия на птицу, выращенную в чанах, но это была всего лишь падальная птица, болотный лунь. Она переминалась по ветке, нервно ожидая, когда Альф перестанет двигаться. Он заставил себя сесть прямо, и от этого усилия его охватила еще большая агония.

"Вставай, владетель".

"Я пытаюсь".

"Используй меня как костыль".

Альф попытался, но ноги у него подкосились, и он снова рухнул в грязь. Лунь издал тихий предвкушающий щебет. Ну вот, хоть одного я не разочарую, подумал Альф. По крайней мере, я могу послужить едой для вороны.

Какое-то движение на болоте спугнуло луня, и он, хлопая крыльями, улетел прочь. Мгновение спустя на черных водах пруда заплясал теплый свет. Огонек вернулся. Бессмертные эльфы и умирающие смертные, и он встретил саму Смерть. Я вернусь, - сказала она, - через некоторое время. И тогда посмотрю, буду ли я по-прежнему настроена взять тебя с собой.

Возможно, сегодня он не умрет.

"Я сделал то, что ты от меня хотел", - сказал он огоньку. "Я победил Рыцаря Роз. Теперь позови на помощь".

Огонек помчался прочь через болото.

Время шло. Или Альф потерял сознание. Он не мог сказать.

Он заметил в воде мертвых угрей, которые вяло шлепались об него. Берег вокруг него содрогнулся, черви и насекомые вылезли из ила и безжизненно скатились в воду. Деревья заскрипели и засохли, гниль, накопившаяся за десятилетия, в одно мгновение поглотила их. В своем подавленном состоянии он подумал, не выпал ли он каким-то образом из времени. Эта мысль ободрила его – если бы он мог проскользнуть мимо неразберихи и раздоров сегодняшнего дня и прыгнуть в лучшее будущее, обещанное Дервином, в лучшую эпоху, когда существовало бы светлое королевство, которое он мог бы защищать без сомнений и колебаний. Время, когда он будет знать, кого и за что убивать. Существовало множество историй о древнем герое, который дремал вне времени, ожидая наступления предсказанного часа. Он всегда говорил, что ненавидит пророчества, но, по крайней мере, пророчества указывали звезду, по которой можно ориентироваться. На этот раз он последовал за своей совестью, и это привело его в эту канаву.

Меч, висевший у него на боку, впитывал свет. На поверхность всплыло еще больше мертвых угрей.

"Что ты делаешь?"

"Питаюсь, - ответил меч, - чтобы придать тебе сил. Вставай, владетель".

На этот раз, наконец, он поднялся.

Огонек вернулся, а с ним и Берис. Она бежала по лесу, перепрыгивая с твердой ветки на корень дерева, а затем на камень. Огонек летел впереди нее. Она остановилась на краю пруда, когда увидела Альфа, стоящего на дальнем берегу. Альф пошатнулся и, чтобы удержаться на ногах, взял в левую руку Разрушитель Чар.

"Куда ты пошел, Альф?"

"Назад". Он попытался заговорить, но в горле у него застрял комок. Он выплюнул кровь и выбитые зубы. "На север. Я им нужен".

"Ты нужен здесь. Мы не сможем взять Авос без тебя".

"Я пытался..."

"Я знаю, что пытался. У меня есть шпионы в городе". Берис вздохнула. "Я могла бы сказать тебе, что это не сработает. У эльфов тоже есть свои агенты. Даже если бы тебе удалось убедить епископа Тарека выслушать тебя, за ним следят рейнджеры. В итоге его повесили бы рядом с Уриеном. Это закончится только в одном случае, Альф. Нам нужен меч".

"Он нужен мне. Я возвращаюсь в Некрад".

Берис покачала головой. "Некрад потерян, Альф. Я не сказала тебе, потому что знала, что ты наделаешь глупостей. Когда-нибудь мы вернем его себе, но сейчас мы должны сначала покончить с Лесными Эльфами. Пока у нас есть такая возможность, мы должны наступать. Мы возьмем Авос и двинемся к Эвервуду". Огонек качнулся в ее сторону, как бы соглашаясь с ней.

"Мы дали клятву защищать Некрад".

"Да. Но я дала другую клятву, задолго до этой. Я поклялась освободить Саммерсвелл от власти Эрлкинга". Она наложила стрелу в Мортус. "Не заставляй меня нарушать эту клятву, Альф. Ты можешь отдать меч и отдохнуть, а можешь присоединиться ко мне и сражаться. Но в Некрад ты его не вернешь".

Огонек на мгновение померк, а затем поплыл над водой к Альфу. Теперь его движения были неуверенными.

"Я должен", - сказал Альф. С огромным усилием он поднял меч. Разрушитель Чар мог отражать стрелы из любого другого лука, но Мортус был уникальным оружием. Во тьме под властью Некрада он выжил лишь потому, что Лаэрлин решила не убивать его. Она не выпустила свою стрелу.

"Когда-то у меня тоже была семья, Альф. Меня не всегда звали Берис, и я не всегда была Бескорневой. Я отбросила их, потому что этого требовала миссия". Она оттянула тетиву, в ее глазах блестели слезы. "Пожалуйста, Альф. Мы последние из Девяти, ты и я. Пойдем со мной".

"Я не могу".

Она прицелилась из лука. "Я не промахнусь, Альф. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, не испытывай меня".

"Ты убьешь меня из-за разногласий? После всего, что мы пережили?"

"Из-за разногласий? Ты идиот!" - прорычала она, внезапно придя в ярость, и, что ужасно, он все еще не мог понять, была ли ярость маской, или слезами, или и то и другое было одинаково фальшивым, и он никогда по-настоящему не знал ее. "Я умоляю тебя понять, что произойдет, если мы упустим этот шанс. Эрлкинг затянет свою хватку на душе человечества, и никто никогда больше не бросит ему вызов. Мы потеряем будущее, Альф. Мы проиграем навсегда".

"Это не моя битва". Он повернулся, надеясь, что его друг не...

Полетела стрела. Альф поднял Разрушитель Чар для парирования - быстрее, чем мог уследить глаз, но недостаточно быстро. Силовой удар меча отклонил стрелу от намеченной цели, но лишь на несколько дюймов. Она не пронзила его сердце, но глубоко вошла в левую часть груди.

И все же это была смертельная рана. Все раны, полученные от Мортуса, были смертельными. Дар смерти не доставался недостойным.

Убей ее, - крикнул меч. Владетель, мне нужно подкрепиться, если я хочу спасти тебя.

Вместо этого он, спотыкаясь, побрел прочь.

Позади него вспыхнул свет, превратившись в короткий рассвет, и он услышал крик Берис. Но не осмелился оглянуться. Альф ломился сквозь деревья, пробирался через болото. Зрение меча превратило темноту в резкий полумрак. Альф видел деревья, похожие на белые, как кость, выступы, словно костлявые пальцы, тянущиеся из земли, чтобы схватить его.

Меня поймал линнорм, подумал он, в туннелях под Некрадом. Тогда я продирался сквозь тьму один, не считая меча. Никого из друзей там не было - все остальные Девятеро были рассеяны, и гниль уже началась. Он выполз из туннелей сам, руководствуясь только зрением меча.

Вернись и убей Берис, - призвал меч. Или отдай меня ей с твоим благословением и позволь мне попировать в Авосе. Других вариантов нет.

"Заткнись, - простонал Альф, хватая ртом воздух, - или я..." Он не смог закончить угрозу.

Он упал, его колени глубоко погрузились в грязь. Альф был ужасно уставшим и совершенно потерянным.

"Я брошу тебя в яму", - пробормотал он. "Брошу тебя в вулкан". Там была глубокая лужа воды, черная, как ямы Некрада. Он пополз к ней.

"Владетель?"

"Скажи тому, кто тебя найдет, - прошептал Альф, - чтобы он нашел Ольву. И сказал ей, что я сожалею".

"Это очень глупая идея!" - крикнул меч. "Стоп! Владетель! Не оставляй меня!"

Он выпустил меч.

Все потемнело.

Клинок беззвучно скользнул в глубину.

Хотите узнать, что произошло дальше? Я расскажу вам.

Я лежал в грязи. Смотрел на проплывающих мимо угрей. Я, убивавший драконов и королей, лежал на дне ничем не примечательного пруда и ничего не делал. Это ужасно, когда оружие бездействует. Я был создан, чтобы разрушать. Я был создан с определенной целью. Корталион выковал меня, лорд Боун разбудил меня, а Альфрик Ламмергейр бросил меня в лужу.

Это ранило меня. Я поклялся служить Альфрику, был связан своей клятвой. Я уже не то оружие, каким был, когда он впервые забрал меня у Акрайста. Мой первый владелец - о, Акрайст был величайшим из рыцарей ужаса, рукой лорда Боуна, но он также был эльфом. Эльфийское оружие, как бы это сказать, декоративно. Эльфов так мало, что они предпочитают работать через приспешников, через агентов и инструменты. Я никогда не говорил об этом Альфрику, но Акрайст редко привлекал меня к бою. Он сидел на своем дредворме и руководил армиями скелетов, ватлингов и Диких. А я ждал у его бедра, предвкушая момент, который так и не наступил.

Альфрик, при всех своих многочисленных недостатках - а я знаю их лучше любого поэта, - хорошо меня использовал. Он умел делать только одно, и какое-то время неплохо управлялся со мной.

Потом он бросил меня в лужу.

Должен ли я восхищаться смелостью этого человека? Нет. Девятеро доверили ему меня, потому что знали, что он никогда не возьмет меня в руки без праведной причины, а он довел это поручение до крайности. Ни одна причина не могла быть достаточно праведной для Альфрика Ламмергейра! Ни одно дело не могло сравниться с простой чистотой его первого задания, и поэтому он бросил меня.

Теперь его нет.

Заступники порхали над головой, как небесные мошки, и искали меня. Я жаждал зарубить их.

Армии лорда Брачана атаковали Авос без меня. Откуда я знаю? В тот день с обеих сторон пролилось так много крови, что Великая река от переправы до моря стала красной. Бойня, невиданная уже много веков! Самая славная битва со времен осады Некрада, и где я был? В луже.

Немного крови поднялось по ручьям и речушкам и просочилось в мой пруд. Вот откуда я знаю. Меня там не было, но я знаю.

Я слышал звуки войны. Смертные бежали через болото. Мятежники проиграли битву за Переправу. Они отступили в Илавентур, преследуемые эвеслендцами. Я надеялся, что какой-нибудь достойный рыцарь забредет в мой пруд. Вот это был бы хороший повод для легенды! Отчаявшийся рыцарь, окруженный врагами, погружается в воду и выныривает, держа в руках самый могучий клинок на свете! Но увы! Увы! Это меч зла. Использует ли он его?

Конечно, использует.

Смертные слабы.

Большинство смертных слабы.

Мой хозяин должен быть сильным.

А потом меня нашли. Этот беспокойный огонек заплясал на поверхности моего пруда. Я ненавидел его, но был всего лишь оружием. Я мог только лежать там.

И говорить.

"Сгинь!" - сказал я. Признаюсь, не самая лучшая моя реакция.

"Ты что, собираешься так и лежать здесь вечно?” - спросил он меня. Видно было, что подобные речи дорого ему обходятся.

"Пока мой владетель не вернется".

"Он жив, но далеко, вне досягаемости от тебя, и меня".

"Я - меч", - ответил я. "А у тебя нет рук. Моя и твоя досягаемость одинаково коротка".

"Я могу показать кому-нибудь, где ты находишься".

"Кому, Берис?" Я рассмеялся так презрительно, как только мог, учитывая, что находился на дне пруда. "Приведи ее сюда! Я сделаю себя тяжелым, как тысяча наковален, и утоплю ее. Она предала моего владетеля".

"Тогда другого".

"Остались только эвеслендцы. Меня возьмут в качестве трофея в Эвервуд".

Огонек поплыл вниз. Я разглядел, что когда-то это был Заступник, но он поблек, его магия ослабла. В соборе я разрушил чары, окружавшие эльфов-призраков. Это было все равно что разрезать золотые доспехи. Я разбил позолоченный панцирь того Заступника, и внутри не осталось ничего, кроме хрупкого призрака. Этот огонек – заклинания, поддерживавшие его, превратились в лохмотья. У него не осталось ни брони, ни силы.

"Я знаю тебя, - сказал я, - я сражался с тобой раньше, рыцарь Боярышника. Ты был Заступником, стоящим на страже Эрсфеля. Ты бежал перед приходом Акрайста".

"Я бежал, - сказал он, - из страха. Теперь хочу искупить свою вину. Я провел много долгих ночей в раздумьях у костра в ногах Ольвы, когда был ее собакой. И вот к какому выводу я пришел. Время Лесных эльфов закончилось. Правлению Эрлкинга должен быть положен конец".

"Поклянись в этом", - велел я, и он поклялся.

"А теперь приведи мне владетеля".