Он чахнет, подумала Ольва, когда появился ее сын. Не то чтобы он стал худым или хрупким - да, он выглядел усталым, но в остальном был здоров. Скорее, он увядал, как, по слухам, это свойственно эльфам. Он казался каким-то далеким, словно расстояние между ними было больше, чем несколько шагов, которые потребовались бы, чтобы пересечь ее покои в Цитадели.

Поддавшись порыву, она обняла его. Дервин некоторое время терпел ее объятия, а потом отстранился.

"Что Блейз сделал с тобой на этот раз?"

"Я никогда не запоминаю", - скривился он.

"Тебе не обязательно возвращаться. Мы можем посмотреть, как ты справишься без магии Блейза. Я позабочусь о тебе".

"Нет", - резко возразил Дервин. "Я не ребенок. А у тебя есть целый город, за которым нужно присматривать". Он распахнул ставни и впустил холодный воздух. Из далекой Санкции поднимались клубы некромиазма. "Я могу это сделать. Я могу вернуться. Я должен это сделать. Для... для города".

Это не похоже на Дер - что Блейз ему говорил? "Что ты имеешь в виду?"

"Для..." Он покачал головой, словно пытаясь расставить слова по местам, и на мгновение стал очень похож на своего дядю. "Я много думал. Слушай. Когда Бор приехал в Эрсфель и ты сказала мне, что я племянник Ламмергейра, я подумал... Я подумал, что так оно и есть, что именно таким я и должен быть. Я буду как Альф, я отправлюсь в Некрад, стану его оруженосцем и научусь сражаться как рыцарь. Мне приснился сон, призывающий меня прийти сюда". Он потер плечо, куда Альф нанес ему сильный удар в их спарринге. "Но все пошло не так. Не только... то, что случилось с Мартенсом и принцем Маэдосом в Ямах, но и до этого".

"Когда?"

"Думаю, когда умер Пейр. Я слышал, как Альф говорил об этом. Если бы он жил... тогда, я думаю, все было бы лучше. Девятка не распалась бы. Турн не вернулся бы к Диким, и на севере не было бы проблем. Принц Маэдос никогда бы не осмелился попытаться взять город. Девятеро объединились... мы могли бы проверить и силу Лесных эльфов. Все было бы лучше".

"Может быть", - сказала Ольва. "Но мы живем с тем, что имеем. Когда убили твоего отца, я помню, как думала, что все разрушено, что я не смогу жить дальше. Я до сих пор иногда представляю, что было бы, если бы он жил. А потом я продолжаю делать то, что должно быть сделано. Колесо не перестает вращаться никогда".

Дервин повернулся к ней лицом. "Ты бы вернула отца, если бы могла?"

Слова "да, конечно" сами собой подскочили к ее губам, но она приостановилась, внезапно почувствовав себя неуверенно. То, что когда-то было пустой фантазией, теперь стало пугающе реальным. Она вернула сына с границы смерти, а магия Турна воскресила саму Смерть, прародительницу всего человечества, жившую тысячи и тысячи лет назад. Если она попросит Блейза, сможет ли волшебник проникнуть в Серые земли и вернуть душу бедного Галвина из смерти? И если Галвин сможет вернуться, то почему бы это не сделать кому-нибудь еще?

По дороге она убила одного из людей Мартенса, мальчика не старше Дервина. Он набросился на нее с копьем, и она не хотела причинить ему вреда, но все равно он был мертв. Несомненно, в мире были люди и похуже этого мальчишки - например, Люльф Мартенс. А если бы они вернули душу этого мальчика? Было бы это справедливо? На Острове Рассвета принц Маэдос заставил ее решать, жить или умереть капитану Абрану. Она была в гневе, обвиняя Абрана в гибели Дервина, во всех бедах торговли кровью, и решила обречь того на смерть за его преступления. Ее утешала окончательность решения - правильно оно или нет, но мир покончил с Абраном. Мысль о том, что все это может быть отменено, приводила ее в ужас, и она не могла объяснить, почему. Как будет продолжаться жизнь без конца?

На мгновение она представила себе, каково это - быть эльфом. Ни конца, ни смысла.

Ты бы вернула его, если бы могла?

"Так не бывает. Мир устроен иначе, как бы нам этого ни хотелось".

"Девятеро сделали то, что было немыслимо. Они уничтожили монстров, которых никто не мог победить. Они спасли Саммерсвелл от вторжения и повернули ход событий вспять. Они взяли Некрад и убили Лорда Боуна. Так не бывает. Мир не так устроен, но они это сделали". Он опустил взгляд на свою руку, как будто видел ее впервые. "Может, я и не смогу сражаться, как Альф, но я справлюсь с этим".

"Ты хочешь вернуться в Башню", - сказала она.

"Это моя битва".

Ей хотелось запретить ему, вернуть его домой и держать там, но те дни прошли.

Колесо всегда двигалось вперед. Даже величайшие герои не могли остановить это. Всегда найдется, что сделать, всегда будет завтра.

В Эрсфеле они вскапывали мерзлую землю, готовясь к посадке. Здесь, в Некраде, была другая работа. Она склонилась над одной из карт города, составленных Торун.

"Торун сказала, что вы созываете Совет. Дядя Альф вернулся?"

"Нет. И это не Совет. Я хочу показать, что жители города нас поддерживают".

"Что мы не просто оккупанты, как лорд Вонд?"

"Именно." Им нужно было обезопасить себя здесь. Больше им было негде.

"Это правда?"

Такого вопроса Ольва от сына не ожидала. "Что ты имеешь в виду?"

"Ты почти не покидала Цитадель с тех пор, как мы приехали сюда. Если ты куда-то выходишь, то берешь карету лорда Вонда. Ты никогда не гуляла по Некраду - даже по гарнизону". Дервин пожал плечами. "Через что тебе пришлось пройти, чтобы попасть сюда, а ты даже ни разу не выходила на улицу".

"На Острове Рассвета я вдоволь насмотрелась на чары и чудеса", - пробормотала Ольва. "И видела достаточно Некрада, чтобы понять, что это не место для простого... блуждания".

"Тогда чем мы отличаемся, если просто сидим в Цитадели, как лорд Вонд? Давай выйдем". Дервин усмехнулся. "Вообще-то ты обещала мне это сделать. Дома ты сказала, что мы поедем в следующем году весной. Сейчас уже весна".

"Что-то мне так не кажется", - сказала Ольва.

Квартет стражников - все люди - следовал за ними по улицам Гарнизона. Винебальд, двое его лучших солдат и молодой парень с арбалетом. Дервин быстрым шагом направился по оккупированному району. Улицы были пустее, чем когда Ольва только прибыла сюда. Все, кто мог себе это позволить, бежали еще до начала осады, а те, кто остался, теперь прятались по домам, опасаясь нового нападения. Покинутые лордом Вондом и Лигой, оказавшиеся посреди неизвестности, они смотрели, как Ольва проходит мимо.

Странно, но Ольве вспомнилось другое время, давным-давно, во время войны с лордом Боуном. Эрсфель избежал прямого нападения, но ходили слухи о чудовищах и перевертышах в лесах. Тогда лорды Малладейла призвали всех, кто мог сражаться. Она вспомнила, как ей было лет пятнадцать или около того, когда она смотрела, как старый староста уезжает верхом, неуклюжий в незнакомых доспехах, а вместе с ним уезжает половина молодых людей деревни. Священный лес заглушал их пение, когда они маршировали вокруг холма. Она вспомнила, как отец ворчал, что не может идти - Длинный Том, самый сильный человек в долинах, все еще способный проломить череп, но ноги его подвели. Ее мать подошла к новому старосте, брату старого старосты, и спросила, что он будет делать, если на Эрсфель нападут. Тот ничего не ответил. Те, кто остался, вернулись в дома и стали ждать своей участи. Теперь то же самое отчаяние, то чувство, что у мира сорвало крышу и они беспомощны перед лицом бури, охватило жителей Некрада.

Ольва повернулась к одному из стражников. "Пусть дозорные перейдут от охраны Цитадели к Гарнизону. Пусть каждый из них отвечает за определенную часть района, и пусть они поговорят с теми, кто там живет. Убедитесь, что они понимают, что Каменные драконы - наша первая линия обороны, и скажите им, куда отступать, если стены будут прорваны".

Даже когда она отдавала приказ, ее одолевали сомнения. У людей из Гарнизона было гораздо меньше разногласий с лордами Саммерсвелла, чем у нее. Ольва и Дервин, Альф и те, кто остался из Девяти, – их можно было назвать мятежниками. Но жители Гарнизона оказались втянуты в события и были вынуждены встать на чью-то сторону. Если бы обстоятельства были равны, почему бы они поддержали ее, а не своих бывших сеньоров? Дервин был прав, поняла она, - они должны были предложить что-то лучшее, чем Саммерсвелл, чтобы завоевать лояльность народа. Лорды сказали: "Поселитесь здесь, в Некраде, и помогите нам разграбить эти руины, лишив их всех богатств и магии". Что она могла им ответить?

И Дервин повел ее дальше, через ворота Гарнизона.

Когда-то Гарнизон был полон жизни и активности.

Санкция, как всегда, была зловещей и безмолвной. Не гробница – бессмертные эльфы не строят гробниц, – а бесконечный памятник. Эльфы-колдуны прославили себя, потратив бесчисленные века на создание искусства, отражающего их собственную сверхъестественную красоту. Теперь же эльфы-колдуны были превращены в узников Вольностей, их особняки разграблены авантюристами и охотниками за реликвиями.

Трое оставшихся охранников обменялись нервными взглядами, когда Дервин отправился на северо-восток через Санкцию. Знакомая башня Плача - и как странно, что эта башня кошмаров, башня, вырванная с криком из земли и обмотанная внутренностями Ям, должна была стать ей знакомой, - находилась по левую руку от Ольвы, так что они, должно быть, идут в те части города, которые она никогда раньше не посещала.

"Где..."

Ее голос прозвучал как раскат грома. Она перешла на шепот. "Куда мы идем?"

"С Башни Плача видно далеко, - пояснил Дервин, - я видел, как слуги Блейза усердно работали здесь. Хочу посмотреть, чем они занимались". Он говорил не совсем уверенно, словно вспоминал сон. Ее сын становился чужим, уходя в этот странный город.

Он повел ее дальше по извилистым бульварам - она никак не могла привыкнуть к тому, что город издевается над восприятием, размеры и расстояния меняются, как мираж. Невозможно было определить, какие темные помещения являются дверьми в подземный мир, а какие - просто тенями на стенах, или какие статуи настолько совершенны, что, возможно являются оригинальным существом, превращенным в камень, а какие - нет. В сочетании с постоянно меняющимся зеленоватым свечением миазмов, пляшущим светом фонаря Винебальда, возбуждением Дервина она чувствовала себя не в своей тарелке. Резные эльфы косились на нее сверху вниз из арок и колонн, осуждая за вторжение на чужую территорию, за ее дерзость воображать, что ей когда-нибудь здесь будет место. Геральдические символы, отражающие созвездия над головой – луну и змею, оленя и волка, – заставили Ольву почувствовать себя еще более неуверенно, как будто Некрад был в шаге от падения в ночное небо.

Порыв ледяного ветра застал ее врасплох. Она попыталась ухватиться за стену и споткнулась, потому что никакой стены не было – это был темный сводчатый проход. Винебальд подбежал к ней и посветил фонарем во мрак. Испуганные призраки скрылись в глубине.

Винебальд оттащил ее в сторону. "Лучше держитесь подальше, миледи. Я бы не спустился туда ни за какое золото Дварфхольта".

"Вход опечатан", - прошептал другой стражник. "Девятеро запечатали большинство Проходов много лет назад".

"Подождите минутку, - сказала Ольва, - дайте мне этот фонарь".

С неохотой стражник передал ей фонарь. Ольва сделала несколько шагов в темноту, осторожно ступая по скользким ступеням, и посветила вниз. Фонарь высветил откидную металлическую решетку, загораживающую лестничный пролет. Дварфское железо, возможно, выкованное самим Гунданом, было отмечено связывающими и запрещающими знаками порождениям Ям. Альф посвятил полжизни тому, чтобы держать этих чудовищ в заточении внизу.

Ворота были открыты. Не разбиты, но не заперты со стороны поверхности.

"Открыто", - сказала она.

"Может, контрабандисты, - предположил Винебальд. "Или охотники за реликвиями, достаточно глупые, чтобы попытаться проникнуть в Ямы". Он остался на вершине лестницы.

"Надо закрыть ее", - сказала Ольва, но ей не хотелось спускаться дальше. Ужас поднимался из этого подземного царства, как ядовитый газ. Там обитали всевозможные чудовища, порожденные колдовством лорда Боуна. Ватлинги, подобные Тредею, были всего лишь побочным продуктом его экспериментов. Она спускалась в Ямы лишь однажды, и тогда с ней был Альф.

Ей показалось, или пламя в фонаре замерцало? Слышала ли она, как что-то рычит в темноте внизу? Она оглянулась на лестницу и увидела силуэты остальных, вырисовывающиеся на фоне зеленого неба. Мерцание миазмов позади Дервина придало ему кратковременный ореол.

"Поднимайтесь, миледи, - попросил Винебальд. "Есть твари, которые сторонятся поверхности, но они схватят все, что переступит порог".

Но мысль о том, чтобы оставить дверь открытой, вызывала в памяти образы каких-то чудовищ, преследующих их через Санкцию. Лучше, подумала она, идти навстречу опасности с ясным взором, чем игнорировать ее и убеждать себя, что ты в безопасности. Дверь должна быть закрыта. Она сделала еще один шаг вниз, и еще, и еще.

Темнота надвигалась на нее, тени, похожие на стаю волков, и только слабый свет фонаря сдерживал их. Она слышала, как Винебальд уговаривал ее подняться, но его голос был далеким и приглушенным. Еще один шаг, и еще.

Ты вошла в Серые земли, чтобы спасти своего сына, сказала она себе. Это всего лишь темный туннель. Он не должен внушать тебе страха. Другие бы на такое не решились. Лорд Вонд мог годами править Некрадом, но разве он когда-нибудь осмеливался войти в Ямы? Если ты собираешься остаться в Некраде, то должна встретиться с этим.

Еще один шаг вниз, и она увидела глаза.

В темноте за воротами сверкало созвездие глаз, а из чьей-то невидимой пасти капала влажная слюна. Чем бы ни было это существо, безымянное отродье чанов для размножения, паук, слизняк, медведь, насекомое, дракон - и все сразу, и ни одного в отдельности, - оно наблюдало за ней с ужасным предвкушением, его бесформенные конечности дрожали. В любой момент оно могло броситься вперед и сожрать ее.

Ворота были теперь всего в нескольких шагах, почти на расстоянии вытянутой руки.

Осмелев, она подняла фонарь повыше. Свет еще больше выявил его отвратительные черты - колючие шипы вдоль спины, отвисшие куски плоти на щеках, напоминавшие безглазые лица, слишком человеческие руки под капающей пастью, - но ничуть не оттолкнул его. Он наслаждался своим открытием. Чувствительные волоски на его шкуре подергивались в такт ее дыханию.

Ольва открыла рот, чтобы позвать, и по телу чудовища пробежала новая дрожь. Сверху до нее донесся голос Дервина, который звал ее. Она напряглась, чтобы услышать его, но его голос заглушил внезапный рев, похожий на грохот подземной реки. Ольва приготовилась к наводнению, ибо казалось, что вот-вот из-за угла туннеля хлынет огромный поток и утопит ее.

Но существо не реагировало. Оглушительный рев реки был таким громким, что Ольве захотелось зажать уши руками, но чудовище, казалось, совершенно не обратило внимания на внезапный грохот.

Однажды, далеко отсюда, в Фоссвуде, Ольва уже испытывала нечто подобное. Бор показал ей могилу в самом сердце леса и заявил, что там покоится король колдун-перевертыш. Там, на мгновение, она ощутила лес вокруг себя, жизнь, бурлящую под землей, кружащееся небо. Торун сказала ей, что она на мгновение прикоснулась к силе земли - а Некрад был великой машиной для сбора магии, силы земли и силы звезд, устремляющихся в бесконечную бездну. Осторожно Ольва мысленно потянулась к этому ревущему потоку. Она представила, как он поворачивается, и часть этой силы проливается мимо нее, заливая дальний конец туннеля.

Монстр вздрогнул.

Ольва бросилась вперед, ухватилась за холодный металл ворот и потянула их на себя. К счастью, они с лязгом захлопнулись за мгновение до того, как монстр врезался в них. Железные прутья застонали, но выдержали. Ольва отступила назад и стала вслепую карабкаться по ступенькам, пока чудовище билось о ворота, размахивая паучьими конечностями, зубами и щупальцами. Дервин схватил ее и потащил обратно к свету.

"Что это было?" - спросил он. "Почему ты не поднялась?" Теперь, когда она снова была на поверхности, она прекрасно его слышала. Грохот земной силы исчез - или почти исчез. Она все еще слышала его на самом краю восприятия, далекий гул в ее костях.

"Я должна была... - начала она и поняла, что именно такие слова мог бы сказать Альф, эту надутую героическую чепуху из песен, которые любил Дервин. Я должна была проявить себя. Я должна была встретиться лицом к лицу с тьмой. Если бы кто-нибудь сказал ей это, она назвала бы его дураком.

"Эту дверь нужно было закрыть", - сказала она таким тоном, словно это были ворота фермы в Эрсфеле и кто-то чуть не выпустил на улицу ее свиней.

Дервин повел их через заброшенный дворец. Над дверью красовалась статуя белого оленя, а внутри находился зал со множеством колонн. Призраки шарахались от света Винебальда, и их внезапный трепещущий полет заставил Ольву почувствовать себя в лесу из мраморных деревьев, испещренном тенями. Ее сердце все еще бешено колотилось после схватки в Ямах, и она остро ощущала каждое движение. Она раскраснелась и уже хотела идти дальше, но тут ее внимание привлекла резьба. Она схватила Винебальда за руку и посветила лампой вверх, чтобы лучше разглядеть ее.

Королева эльфов стояла на носу корабля. Она была горда и непокорна перед лицом бушующего шторма. Одна рука была вытянута в колдующем жесте, и в ней мерцал свет. На парусе было изображение бегущего оленя. Позади нее, на далеком берегу, возвышалось чудовищное дерево размером с гору, его ветви тянулись к небу, словно пытаясь сорвать звезды.

"Я видел ее, - пробормотал Винебальд, указывая на королеву эльфов. "Она пришла к воротам Гарнизона. У меня мурашки по коже от одного взгляда на нее". Он сплюнул. "Жаль, что Девятеро не покончили со всеми вампирами во время войны".

"Она не похожа на вампира".

"Это изображен Раскол", - сказал Винебальд. "Когда эльфы-колдуны вырвались из Эвервуда. Тысячи лет назад".

Тысячи лет. Поразительный промежуток времени, а эльфы все еще ведут ту же войну. Она вспомнила вечную игру принца Маэдоса, где не было победы, а только череда выгодных или невыгодных позиций. Но, возможно, для смертных правила были иными. Сколько смертных королевств поднялось и пало за это время? В конце концов, Саммерсвеллу было всего несколько сотен лет - может, и оно падет.

Они вошли в то, что осталось от одной из фабрик лорда Боуна, - приземистый шрам из покрытого копотью железа на фоне небесных шпилей. Крыша была разрушена камнями, брошенными осадными машинами во время штурма Некрада силами Лиги. Сломанные трубы вели к огромному, облицованному мрамором чану, похожему на ванну, в которой мог бы поместиться галеон. На плитке виднелись зеленоватые пятна.

Посреди всех этих руин стояла Торун, не замечая присутствия Ольвы и не обращая внимания на опасности Санкции вокруг. Дварфийка ходила взад-вперед, бормоча что-то себе под нос.

"Что ты делаешь?"

"О!" Торун помахала пачкой бумаг в руке. "Составляю список того, что нужно сделать. Скоро сюда приедет мой отец с кузнецами, каменщиками и другими дварфами, чтобы все это починить. Я единственная, кто разбирается в дварфском ремесле и магии, поэтому мастер Блейз разрешил мне помогать ему".

"Похоже, ты делаешь всю работу", - заметила Ольва.

"Бездельничающий ученик ничему не учится. Мой отец всегда так говорил". Торун наклонилась, чтобы осмотреть слизь, капающую из разбитой трубы.

Что вырастет в этом чане, когда дварфы закончат работу? Магия будет бурлить на улицах вверху и в проходах внизу, превращаясь в материю в трубах, а затем выплескиваясь наружу, чтобы прорастать и расти. Может быть, это будет что-то вроде чудовища, которое она видела во тьме, отвратительное и ужасное, но они обратят его против своих врагов. Альф проклинал черный меч, но все равно владел им и использовал по назначению. То же самое они сделают с темной магией Некрада. Наденут на нее ошейник и поведут в бой против любого, кто им угрожает. А что, темное и светлое, добро и зло, Колдуны и Лес - все это лишь слова.

Она вспомнила, как лежала, съежившись, в постели в Эрсфеле, крепко обнимая маленького Дервина, прислушиваясь к шуршанию крыльев дредвормов в темноте. Вспоминала раненых, возвращающихся домой. Свои собственные страхи перед Некрадом, когда преследовала Дервина. Страх - это оружие. Магия - это оружие. Магия - оружие. На этот раз она сама будет им владеть.

Вонд назвал бы это злом, но Вонд также назвал ее крестьянкой. Но другие называли ее Вдовствующей королевой.

Именно то, что ты делаешь с вещью, придает ей смысл, а не слова, которые используют люди.

"Можно ли все это починить вовремя?"

Торун переминалась с ноги на ногу. "Это не только ущерб от осады - любой осады. Это двадцать лет мародерства. Смотри." Она указала на место, где сходились две трубы. В том месте, где когда-то находился магический камень, было разбито гнездо. "Здесь многое нужно восстановить. Многое нужно сделать, очень многое. И чем раньше начнем, тем лучше".

Наконец они посетили третью часть города - Вольности. В отличие от двух других районов, здесь на улицах было многолюдно. Ватлинги и эльфы-колдуны, смертные и огры - все теснились на небольшом, легко патрулируемом участке. Высокие стены и сторожевые башни - безлюдные со времен осады - окружали Вольности. Здесь победоносная Лига согнала своих поверженных врагов.

Винебальд и другие стражники тесно обступили Ольву и Дервина, опасаясь нападения. Стражники редко заходили на территорию Санкции, только патрулировали ее границы. А вот Вольности они знали хорошо. Очевидно, слух о странных гостях из Гарнизона распространился по округе, так как толпа вокруг них быстро росла. Эльфы-колдуны наблюдали за ними с крыш, уставившись на них сверху вниз, как статуи в Санкции. Ватлинги и смертные окружали их, одни просили Ольву о милости или подаянии, другие выкрикивали вопросы.

Потом кто-то из толпы выкрикнул: "НЕКОРОНОВАННЫЙ КОРОЛЬ!", и толпа подхватила этот клич. Зазвучали влажные голоса ватлингов, рев людей, громовой лай огров. Только эльфы хранили молчание. Дервин поднял руку, и шум усилился.

Винебальд в замешательстве огляделся. "Двенадцать лет я в Некраде, - пробормотал он Ольве, - и впервые в Гарнизоне в меня не бросают дерьмом".

Внезапно толпа расступилась, как волна, отхлынувшая от берега. Улица стремительно опустела. Ватлинги скрылись в близлежащих зданиях. Крики в поддержку некоронованного короля стихли, и тишину заполнила зловещая песня.

За углом появилась странная процессия. Во главе шли воины эльфов-колдунов, вооруженные костяными посохами. За ними шли певцы, и красота их песни пронзила сердце Ольвы острее любого клинка. Ольва узнала в одной из певиц Элитадил, мать мальчика-вампира. Все певцы несли резные столбы из костей, которые поддерживали потрепанный навес, а под ним шла вампирша. Она была очень высока и в чем-то даже красива, но ее кожа слишком плотно прилегала к черепу, и двигалась она скованно, словно от резкого движения фарфор ее фигуры мог треснуть. Ее платье было испачкано грязью, а некогда прекрасные драгоценности, которые она носила, были покрыты царапинами в тех местах, где воры украли из оправ магические камни.

Ее презрительный красный взгляд окинул Ольву и других смертных и устремился на Дервина.

"Скеррис", - пояснил Винебальд. "Мы должны идти, миледи".

Сопровождающие Скеррис проследовали по улице, затем резко повернули. Пара каменных дверей распахнулась сама по себе, и эльфы-колдуны один за другим скрылись в тени разрушающегося дворца. Скеррис на мгновение задержалась на пороге, оглядываясь на Дервина. Она подняла руку, приглашая его войти. Затем тоже исчезла.

Как только улица освободилась, Тредей выскочил из дверного проема и бросился к Ольве.

"Миледи Форстер! Лорд Дервин!" - воскликнул он. Острые зубы Тредея не могли сомкнуться, но Ольва видела, что ватлингу с трудом удается сохранять свой обычный вид восторженного подчинения. "Прекрасно и достойно видеть вас в Вольностях, и вы видели, с какой любовью народ относится к некоронованному королю, спасшему его от Диких. Давайте же поспешим обратно в цитадель, чтобы мы могли..."

"Эта эльфийка - Скеррис - кто она?" - спросила Ольва.

"Она правит Домом Белого Оленя". Тредей взглянул на разрушающийся дворец в конце улицы. "Среди оставшихся в живых старших эльфов она, пожалуй, самая великая”.

"Она хочет поговорить с нами", - заявил Дервин. "Мы должны ее выслушать". Он сделал шаг вперед, но Тредей положил бледную руку ему на плечо.

"Твой дядя ввел Ильдорэ в Совет как представителя эльфов-колдунов. Своими действиями Ильдорэ доказала, что является союзником. Скеррис была служанкой лорда Боуна. Она так и не искупила свою вину за участие в войне. Было бы... крайне неразумно разговаривать с ней. Она может околдовать вас или обернуться против. Она опасна, а у нас нет оружия, которое могло бы ей противостоять".

Молодой стражник с арбалетом кашлянул. Тредей взглянул на него. “Да, у вас есть стрела, уничтожающая эльфов. Но вы уверены, что сможете попасть в нее? А как насчет остальных эльфов?" Он снова повернулся к Ольве. "Ваш брат и лорд Гундан вызвали, э-э, значительный переполох в прошлом году своей необдуманной экспедицией в Вольности. Ваш визит, напротив, имел ошеломляющий успех. Зачем подвергать его опасности сейчас?"

Продолжай, подумала Ольва. Мы должны обезопасить себя. Ее сердце бешено колотилось, и ей казалось, что она слышит грохот земной стихии под улицами.

"Если она так опасна, то представляет для нас угрозу, независимо от того, будем мы с ней разговаривать или нет. И я бы предпочла узнать, чего она хочет, сейчас, а не ждать, пока Саммерсвелл расположится лагерем за стенами, а мы окажемся в ловушке вместе с ней".

Они прошли через двери во внутренний зал. Этажом выше по периметру зала проходила галерея, и эльфы-колдуны смотрели на Ольву из арочных окон. В центре зала одиноко стояла Скеррис. Двери захлопнулись за Ольвой, и от удара с потолка посыпались хлопья штукатурки.

Скеррис заговорила, ее голос был похож на иссохшее кваканье. Она задала вопрос на эльфийском, из которого Ольва понимала лишь несколько слов, а Дервин - совсем немного.

"Я не говорю на высоком наречии", - пояснил Дервин.

Из-за спины Ольвы донеслось фырканье животного, цоканье копыт по камню. Белый олень, шкура которого в лунном свете обтягивала ребра не хуже фигуры Скеррис, протиснулся мимо Ольвы и рысью направился в сторону эльфийки. Его глаза тоже были красными. Эльфийка снова заговорила, но на этот раз голос был молодым и музыкальным, и исходил изо рта оленя. "И я не стану осквернять свои уста рычанием зверей".

Скеррис погладила оленя по шее. Она прошептала на эльфийском, и животное заговорило на языке Саммерсвелла. "Итак, ты следующий смертный, претендующий на владычество над нашим городом. Скажи мне, откуда ты узнал слова, способные разбудить Каменных Драконов?"

"Я не знаю", - ответил Дервин. "Моя мать и Блейз вернули меня из Серых Земель, и Блейз сказал, что у меня на устах есть слово, которое снимет печать лорда Боуна, когда это нужно".

Вампирша усмехнулась. "И этим ты претендуешь на корону? По крайней мере, когда смертные в последний раз захватывали наш город, они отняли его у нас с помощью меча и заклинаний. Ты же хочешь купить его за монету, найденную в сточной канаве".

Дервин выпрямился, и в нем появился намек на того, другого. "Я не претендую на это, - сказал Дервин, - но не зря вернулся из мертвых".

"Я была там, смертный, когда мы назвали другого Некоронованным Королем, и это закончилось безмерным горем. Какое право ты имеешь править здесь?"

"Ты слышала толпу снаружи", - сказала Ольва. "Они провозглашают его королем".

Вампирша впилась в нее взглядом. "Я участвовала в Крестовом Походе Освещенном Свечами, - сказала она через оленя, - и видела, как создавалась луна. Меня не впечатляют уловки Ватгроуна. Я знаю, что шепчет в переулках существо Тредей".

"Ты пригласила нас, - сказала Ольва, - чего ты хочешь?"

"Увидеть этого смертного и оценить его достоинства". Она обнажила клыки. "Я считаю его хорошим только за одно. Я выпью из него, и это будет платой за то, что ты благополучно покинешь мой дом".

Дервин откинул плащ и снял с пояса боевой молот. Он поднял оружие, как показывал ему Альф. "Попробуй взять меня, если у тебя хватит смелости".

Ольва собралась с духом. Если Некрад был единственным местом, где они могли быть в безопасности, то ей нужно было так или иначе противостоять эльфам-колдунам. Если бы Альф был рядом, он мог бы приструнить Скеррис с помощью Разрушителя Чар, но в тот момент Альф был далеко, в Ущелье Арда (и хотя она этого не знала, в тот момент он проснулся, чтобы обнаружить Разрушитель Чар в руке эльфа-колдуна). Если она не могла угрожать древнему, то могла только торговаться.

"Ты говоришь о дешевых трюках, - огрызнулась Ольва, “Посмотри на себя, на своего говорящего оленя, на то, как ты выставляешь напоказ свои сломанные драгоценности, давая всем понять, что тебя ограбили. У вас припрятаны магические камни и магия - торговля кровью давно бы прекратилась, если бы у тебя не было денег, чтобы утолить жажду. На меня это тоже не произвело впечатления, ведь я никогда не любила сказки". Ольва указала назад, в сторону Гарнизона. "Вот правда. Сейчас мы на одной стороне. Мой брат убил твоего врага, принца Маэдоса. У моих дверей стоят эмиссары лордов Саммерсвелла и требуют, чтобы я вернула им Некрад, а из Ардена уже движется армия". Она встретила красный взгляд вампира. "Многие хотят нашей смерти, и многие хотят твоей смерти. Поклянись в верности, и, возможно, мы все сможем переждать грядущую бурю".

"Поклясться? Этому... существу из плоти и кости? Я наблюдала, как первые люди выползали из котла, кряхтя и сопя. Мы называли вас зверями, которые научились говорить. Я так же возвышаюсь над вами, смертными, как звезды над землей".

"Возможно, и так. Но тебе нужна кровь, и если бы ты действительно думала, что тебе сойдет с рук нападение на нас, ты бы уже это сделала. Итак, ты поклянешься в верности моему сыну и скажешь своим сородичам, чтобы они провозгласили его королем".

"А в обмен?" Скеррис облизнула бледные губы. "Ты дашь нам кровь?"

"Нет, - сказала Ольва, поглаживая оленя, - но я видела твой старый дворец. Поклянись, и мы вернем тебя в Санкцию".

Скеррис зарычала, и олень ускакал в тень. Вампирша бросилась вперед и пристально посмотрела в глаза Дервину. Ольва затаила дыхание и оглянулась, чтобы убедиться, что молодой стражник с эльфийским арбалетом готов к стрельбе. Губы Дервина зашевелились, что-то прошептав, чего Ольва не расслышала.

Затем Скеррис опустилась на колени.

"Приветствую Некоронованного Короля".