После долгого спора прошло несколько дней. Однажды в начале марта Алехандро вышел из кабинета позже обычного. Я как раз заканчивала укладывать Ваню, когда услышала его шаги в коридоре. Он остановился, будто не решался зайти дальше. Я вышла к нему.

— Что-то случилось?

Он протянул мне планшет. На экране было открыто письмо от какого-то Сергея.

«Уважаемый Алехандро,

Ваша мама, Елена Васильевна, очень просила переслать Вам это письмо. Она не очень уверенно пользуется компьютером. Она прочитала Вашу книгу «+1». Несколько раз.

Она хочет с Вами связаться, но боится, что Вы не захотите отвечать. Если готовы хотя бы прочитать — дайте знать.

С уважением, Сергей.»

Ниже было прикреплено второе письмо — уже от самой матери. Оно пока оставалось неоткрытым.

— Сергей пишет, что она знает о моей книге и очень хочет написать. Значит, она уже давно в курсе, что я живой.

В этот момент из гостиной вышла Лиза с кружкой чая в руке. Она сразу почувствовала напряжение.

— Что у вас тут за похоронные лица?

Алехандро, не отрывая взгляда от планшета, ответил:

— Мать написала. Через знакомых.

Лиза замерла, потом медленно поставила кружку.

— Ого. Ну наконец-то. И что она пишет?

— Пока не читал, — тихо сказал Алехандро и открыл второе письмо.

Мы с Лизой встали рядом, и прочитали его все вместе.

Саша, здравствуй.

Я очень долго не решалась написать. После того, как в 2036 году по телевизору сказали, что ты жив… я сначала подумала, что ослышалась. А потом всё поняла.

Я восемь лет считала тебя погибшим. Плакала на твоей могиле, которую нам показали. А ты был живой.

Владимир умер в прошлом году. При жизни он запрещал даже упоминать тебя. После его смерти я наконец решилась.

Я прочитала твою книгу «+1». Два раза. Сначала плакала так, что ничего не видела. Потом читала снова.

Я не защитила тебя в детстве. Я боялась Владимира, боялась скандалов, боялась всего. Я всегда была слабой.

Я просто хотела сказать, что люблю тебя. Всегда любила. И очень сожалею, что не смогла быть тебе настоящей матерью.

Если сможешь — ответь хоть пару слов.

Твоя мама.

Алехандро закончил читать и медленно положил планшет на стол. Несколько секунд в коридоре стояла тишина.

Он провёл рукой по лицу — привычный жест, когда ему нужно было собраться. Лицо оставалось почти спокойным, только челюсть слегка напряглась.

— Ну вот, — сказал он наконец ровным голосом. — Дождалась.

Лиза тихо присвистнула.

— Значит, хоть одна преграда наконец-то убралась сама.

Алехандро не улыбнулся. Он смотрел куда-то в сторону сада, хотя за окном уже было совсем темно.

— К отцу у меня нет никаких чувств, — сказал он тихо и жёстко. — Ни ненависти, ни жалости. Для меня он умер гораздо раньше, чем в прошлом году. А вот мать…

Он замолчал, подбирая слова.

— Я понимаю, что она была слабой. Боялась его. Но она же видела, что он со мной делает. И ни разу не встала на мою сторону. Ни разу. Даже когда он… — Алехандро оборвал себя, не договорив. — Она просто молчала. И это, наверное, хуже всего.

Я осторожно обняла его за талию. Он не отстранился, но и не ответил на объятие сразу.

— Жалость. Обида. Какая-то усталость… Я не знаю, хочу ли я сейчас с ней говорить. Но и просто удалить письмо тоже не могу.

Лиза, которая до этого молчала, неожиданно мягко сказала:

— Никто тебя не заставляет отвечать сегодня. Или завтра. Или вообще. Это твоя жизнь, и твоё право — решать, пускать ли её обратно.

Алехандро посмотрел на неё, потом на меня. В его взгляде было что-то очень усталое и одновременно очень живое.

— Я подумаю, — сказал он наконец. — Пока просто… нужно переварить.

Он взял планшет со стола и ушёл обратно в кабинет — не хлопнув дверью, но и не оставив её открытой, как обычно.

Я посмотрела на Лизу.

— Как думаешь, ответит?

— Ответит, — уверенно сказала она. — Не сразу. Но ответит. Он слишком правильный, наш монстр.

Алехандро долго стоял, глядя в тёмный сад. Потом медленно провёл ладонью по лицу, взял планшет и ушёл в кабинет, тихо закрыв за собой дверь.

Поздно ночью я заглянула к нему. Алехандро сидел в полумраке, не включая свет.

— Перечитывал? — тихо спросила я.

— Да. Она пишет, что всегда любила меня. — Он помолчал. — Но когда я это читаю, вспоминаю, как она молчала, пока отец… — он не договорил. — И не понимаю, как это совместить.

Я подошла ближе и обняла его за плечи. Он прижался лбом к моему животу.

— Я не злюсь на неё, — сказал он тихо. — Просто устал от этого прошлого.

Несколько следующих дней Алехандро ходил тихий и задумчивый. Он почти не говорил об этом, но я видела, как он несколько раз открывал мамино письмо, перечитывал и снова закрывал. Лиза тоже почти не подшучивала — понимала, что сейчас не время.

На четвёртый вечер он наконец сел за компьютер. Я зашла в кабинет, когда он уже заканчивал. Он откинулся на спинку кресла и устало потёр глаза.

— Написал, — сказал он тихо.

— Можно прочитать?

Он кивнул.

Я встала у него за плечом и прочитала:

Мама, здравствуй.

Я получил твоё письмо. Спасибо, что написала. Я долго думал, прежде чем ответить.

У меня сейчас всё нормально. У меня есть жена, двое детей — Лусия и Ваня. Они растут, шумят, бегают по дому. Лусии в мае будет шесть, Ване три года и четыре месяца. Они — самое светлое, что у меня есть.

Я понимаю, как тебе было тяжело все эти годы. Понимаю, почему ты молчала. Отец был сложным человеком, и я знаю, как сильно ты его боялась.

Я не держу на тебя зла. Правда. Просто прошло очень много времени, и многое внутри до сих пор болит. Но я рад, что ты написала.

Если хочешь — пиши. Я буду читать и отвечать.

Саша.

Письмо получилось спокойным и осторожным. Я прочитала его, кивнула и ничего не стала предлагать менять — это было честно и мягко ровно настолько, насколько Алехандро сейчас мог.

Прошло ещё пять дней. А потом пришёл ответ.

Я была рядом, когда Алехандро открыл письмо. Он прочитал его молча, а потом протянул мне планшет.

Саша, здравствуй, родной.

Я не могу передать, как сильно обрадовалась, когда увидела твой ответ. Спасибо, что написал. Спасибо, что не отвернулся.

Я очень рада, что у тебя всё нормально. Что у тебя есть жена и дети. Лусия и Ваня… какие красивые имена. Я так много раз представляла, как могла бы их увидеть, и каждый раз начинала плакать.

Ты прав — отец был сложным человеком. Я очень его боялась. Боялась сказать хоть слово против. Боялась, что будет ещё хуже. Я знаю, что это не оправдание. Я просто очень слабая женщина. И мне очень стыдно, что я не смогла тебя защитить.

Я каждый день думаю об этом. Особенно теперь, когда осталась одна.

Если ты позволишь, я бы хотела иногда писать тебе. Не часто. Просто знать, что ты живой, что у тебя всё хорошо. Мне этого уже будет достаточно.

Я очень тебя люблю. Всегда любила. Даже когда молчала.

Твоя мама.

Алехандро долго сидел, глядя на экран. Потом сказал:

— Она плачет, когда пишет. Я прямо чувствую.

— И что ты будешь делать? — спросила я.

— Отвечу, — ответил он после небольшой паузы. — Не сразу. Но отвечу. Расскажу немного про детей… про тебя. Не всё, конечно. Но хоть что-то.

Он откинулся на спинку кресла и устало улыбнулся — едва заметно.

— Странно всё это. Думал, что уже никогда не буду с ней разговаривать. А теперь сижу и думаю, что написать про внуков их бабушке…

Лиза, которая зашла в кабинет чуть позже и прочитала оба письма, только хмыкнула:

— Ну вот и началось семейное воссоединение.

И сказала она это уже без привычной резкости. Почти ласково.