Однажды вечером Лиза читала новости и вдруг резко отложила телефон. Видимо, что-то особенно её задело.
— Знаете, — сказала она, — меня иногда бесит, когда люди начинают рассуждать о «цивилизованном мире» и «традиционных культурах». Как будто это два равноправных варианта.
— Для меня цивилизация никак не может быть равноправна с дикостью, — сказал Алехандро. — Но есть люди, которые считают, что нет диких и цивилизованных стран, а есть просто культурные особенности.
— Ну да, из серии сожжения вдов вместе с умершими мужьями — сказала Лиза.
— Что-то давно мы не спорили с Соколовым — сказал Алехандро. — Давайте-ка спросим его, что он думает по этому поводу.
Тема: Цивилизация и её границы
От: Alejandro Moreno [скрыто]
Кому: Dmitry A. Sokolov [скрыто]
Дата: 18 февраля 2040
Дмитрий,
Сегодня Лиза наткнулась на очередные новости о положении женщин в некоторых мусульманских странах и взорвалась. Мы решили задать тебе вопрос, который у нас периодически возникает.
Что, на твой взгляд, определяет цивилизованное общество? Где проходит граница между «это их культура и традиции» и «это уже недопустимо с точки зрения базовых прав человека»?
Особенно остро этот вопрос стоит в отношении женщин: принудительные браки, многожёнство, фактическое заточение дома, отсутствие права на образование и работу, «убийства чести» и так далее. Можно ли это оправдывать «культурными особенностями» или это уже выходит за рамки цивилизации?
Будем рады услышать твою позицию.
Алехандро, Анна и Лиза
Я отправила письмо, и мы продолжили вечер как обычно. Ответ Соколова пришёл быстро и, как всегда, был прямым и довольно жёстким.
Тема: Re: Цивилизация и её границы
От: Dmitry A. Sokolov [скрыто]
Кому: Alejandro Moreno [скрыто]
Дата: 19 февраля 2040
Алехандро, Анна, Лиза,
Вопрос действительно один из ключевых.
Я считаю, что цивилизованное общество — это такое общество, в котором люди живут по явно прописанным, рациональным и универсальным правилам, которые защищают базовые права и свободы каждого человека независимо от пола, религии или происхождения. Главный критерий — не традиции и не «культурные особенности», а защита индивидуальности.
Принудительные браки, заточение женщин дома, калечащие операции, «убийства чести» и особенно преследование за «измену» вплоть до побивания камнями — это не культура. Это варварство. Здесь нет никаких оправданий. Государство, которое это допускает или тем более поддерживает, находится за гранью цивилизации.
Многожёнство — отдельный случай. Если все взрослые участники действительно свободны, то в нем нет ничего плохого. Но на практике оно почти всегда идёт вместе с неравенством и принуждением.
Лиза, ты наверняка можешь добавить сюда что-то из израильского опыта.
Dmitry A. Sokolov
Четкая и ясная позиция Соколова тем не менее вызвала у нас некоторые вопросы.
Тема: Re: Цивилизация и её границы
От: Alejandro Moreno [скрыто]
Кому: Dmitry A. Sokolov [скрыто]
Дата: 21 февраля 2040
Аня:
Я в целом согласна. Принудительные браки, убийства чести и побивание камнями — это преступление, а не культура. Но меня беспокоит, как легко мы можем перейти к навязыванию своих ценностей. Возможно, мы повторяем ошибку христианских миссионеров прошлого — только теперь вместо «спасения души» мы несём «права человека» и «гендерное равенство».
Лиза:
Я полностью поддерживаю жёсткую позицию по поводу насилия. Но Аня права — здесь легко скатиться в культурный империализм.
А вот с многожёнством… Знаешь, я сейчас сижу в доме, где один мужчина живёт с двумя женщинами, и мы все трое вполне себе счастливы. Так что я, пожалуй, могу сказать: «Ну, многожёнство — это не всегда плохо». Главное — чтобы все взрослые участники были там добровольно, могли в любой момент уйти и не были экономически зависимы. В большинстве традиционных обществ это условие, как ты правильно сказал, почти никогда не выполняется.
Алехандро:
Лично я согласен с твоей позицией по базовым правам. Но тебя могут упрекнуть в том, что ты оцениваешь чужие культуры с позиции нашей собственной. Действительно, как христиане в прошлом считали, что только они владеют истиной, а все остальные — просто «непросвещённые язычники», которым нужно навязать христианство «ради их же спасения», так и сейчас можно обвинить тебя в том, что ты предлагаешь навязывать «цивилизацию» (в нашем понимании) обществам, которым она якобы не нужна.
Где проходит граница между универсальной защитой прав человека и культурным империализмом? Когда мы имеем моральное право говорить: «Это неприемлемо ни при каких условиях», а когда должны сказать: «Это их выбор, даже если нам он отвратителен»?
Это один из самых сложных вопросов. Ждём твоего ответа.
Алехандро, Анна и Лиза
Мы отправили письмо, но разговор между нами троими продолжался — уж очень интересной для всех нас была эта тема.
Тема: Re: Цивилизация и её границы
От: Dmitry A. Sokolov [скрыто]
Кому: Alejandro Moreno [скрыто]
Дата: 23 февраля 2040
Алехандро, Анна, Лиза,
Вы подняли очень важный и болезненный вопрос о культурном империализме. Да, меня действительно можно упрекнуть в том, что я оцениваю другие культуры со своей позиции. Это классическое возражение, и оно заслуживает ответа.
Давайте проведём мысленный эксперимент.
Допустим, существует государство A, где узаконено людоедство. Время от времени некоторым гражданам рассылают повестки, и они должны явиться в районное учреждение, где их забивают на мясо, которое в ходе какого-то ритуала съедают остальные. Власти заявляют, что это — древняя традиционная ценность, «скрепа», которая отличает их народ от других, и что большинство населения это поддерживает (вероятность попасть на съедение относительно невелика, а человечина, возможно, многим даже нравится). Тех, кто против, преследуют, их организации объявляют экстремистскими, антилюдоедские ресурсы блокируют, а за лозунг «Нет людоедству!» судят по статье «дискредитация традиционных ценностей».
Теперь вопрос: имеет ли право (или даже обязанность) цивилизованная и сильная страна B вмешаться, чтобы прекратить это? Или следует уважать «культурные особенности» и позволить стране A идти своим путём эволюции?
Если вы скажете, что вмешательство недопустимо, потому что «это их культура», то я отвечу: тогда вы последовательно защищаете культурный релятивизм до конца. Но я подозреваю, что в этом случае вы всё-таки скажете, что вмешательство оправдано.
Вот в этом и заключается суть.
Когда речь идёт о побивании камнями за «измену», принудительных браках, «убийствах чести» или фактическом заточении женщин — это тот же самый эксперимент, только без людоедства. Разница только в степени отвращения, а не в принципе.
Христианские миссионеры навязывали людям набор мифов и ритуалов. Я же говорю о другом: о минимальном наборе правил, который защищает человека от прямого насилия и принуждения. Это принципиальная разница.
Критерий допустимого, на мой взгляд, весьма простой:
● Если какая-то практика причиняет прямой вред человеку (физический, психологический или экономический) без его добровольного и осознанного согласия — это за гранью цивилизации.
● Если взрослые люди добровольно и осознанно выбирают жить по каким-то странным для других правилам (например, многожёнство, полиамория, отказ от современных технологий и т.д.) — это вполне можно считать культурной особенностью.
Я не верю в моральную эквивалентность всех культур. Некоторые культуры объективно лучше других — именно потому, что в них меньше страдания и больше свободы. И я не вижу ничего плохого в том, чтобы это открыто признавать.
Что касается «навязывания цивилизации» — я не предлагаю посылать армии или бомбить всех, кто живёт по средневековым нормам. Я предлагаю чётко и последовательно отказываться признавать такие практики нормальными. Не принимать их в качестве «старинного красивого обычая». Не давать политическое и моральное прикрытие. Возможно, вводить экономические санкции против таких государств. И да — поддерживать тех, кто внутри этих обществ пытается это изменить. Это не культурный империализм, а минимальная этическая позиция.
Dmitry A. Sokolov
Мы долго молчали. Потом Лиза вдруг фыркнула и покачала головой, не в силах сдержать улыбку.
— «Старинный красивый обычай»… — произнесла она с характерной ехидцей. — Знаешь, Алехандро, а ведь ты когда-то тоже решил добыть себе невесту именно таким «старинным красивым способом». Похитил девушку и держал в подвале. Классика жанра.
Алехандро поморщился, но в уголках губ всё-таки появилась усмешка.
— Спасибо, что напомнила. Я как раз пытался об этом забыть.
— А ты не забывай. Пилить себя не надо, но и забывать — тоже. Ладно, давай ответ писать.
Тема: Re: Цивилизация и её границы
От: Alejandro Moreno [скрыто]
Кому: Dmitry A. Sokolov [скрыто]
Дата: 24 февраля 2040
Дмитрий,
Твой эксперимент с людоедством действительно показывает, что абсолютный культурный релятивизм невозможен. Есть практики, которые мы имеем моральное право и даже обязанность называть варварскими.
Но вот что меня беспокоит: а что, если в стране A большинство людей и в самом деле за людоедство? Если это действительно поддерживает подавляющее большинство населения? Должны ли мы всё равно считать это варварством и считать себя вправе вмешиваться?
Кроме того, все равно остается вопрос: кто и по каким критериям определяет, где заканчивается «их культура» и начинается «преступление против человечности»? Кто будет судьёй? Международные организации, которые часто сами крайне политизированы? Или сильные страны, которые могут навязать своё понимание «цивилизации»?
Я боюсь, что под лозунгом «защиты прав человека» можно очень удобно оправдывать геополитические интересы. Поэтому я за чёткие «красные линии» (насилие, отсутствие выбора, прямой вред), но против того, чтобы мы сами назначали себя верховными судьями всех культур на планете.
Алехандро.
Отправив письмо, мы еще посидели на террасе, обмениваясь мыслями.
Тема: Re: Цивилизация и её границы
От: Dmitry A. Sokolov [скрыто]
Кому: Alejandro Moreno [скрыто]
Дата: 25 февраля 2040
Алехандро, Анна, Лиза,
Вы задали самый сложный практический вопрос: кто и по какому праву будет решать, где и какие нормы «цивилизации» продвигать.
Отвечаю прямо.
Кто будет решать?
В идеале — никто единолично. Но в реальности решают те, у кого есть сила, влияние и ресурсы. Это всегда было так и, к сожалению, останется. Международные организации часто парализованы, поэтому на практике основные игроки — сильные государства, экономические блоки и культурно-технологические центры (прежде всего — США, Европа и Китай).
Я не скрываю этого. Да, здесь есть опасность злоупотреблений и двойных стандартов. Но альтернатива — полный моральный релятивизм и невмешательство — ещё хуже. Она означает, что мы спокойно смотрим, как где-то систематически угнетают людей, и говорим: «Это их культура».
По поводу «навязывания»
Вы правы, что это можно назвать культурным империализмом. Но давайте посмотрим на факты: когда западная (в широком смысле — либерально-рациональная) культура сталкивается с любой другой традиционной культурой, она почти всегда выигрывает в долгосрочной перспективе. Не потому, что мы «лучше», а потому, что она объективно удобнее для жизни.
Да, если мы где-то будем активно продвигать цивилизационные нормы (образование для всех, равноправие, свободу выбора партнёра, запрет на насилие и т.д.), нынешнее поколение частично будет недовольно. Особенно те, кто теряет привилегии и власть. Они будут кричать о «потере традиций», «уничтожении культуры» и «западном влиянии».
Но вот что важно: следующее поколение, выросшее уже внутри этих норм, почти наверняка будет нам благодарно и вряд ли захочет возвращаться к прежней жизни.
Представьте девочку, которая получила образование, может выбирать мужа, работать, не боится быть забитой камнями за «неправильное» поведение или выданной замуж в 13 лет. Вы серьёзно думаете, что она, став взрослой, будет мечтать вернуться к «традиционной жизни» без интернета, без права голоса и с жёсткими ограничениями в сексуальной и личной сфере?
Люди «голосуют ногами». Как только у человека появляется реальная возможность жить в условиях большей личной свободы, образования, медицины и безопасности — подавляющее большинство выбирает именно это, а не возвращение к традиционному укладу. Женщины особенно быстро отказываются от жёстких патриархальных норм, когда у них появляется выбор. Это видно в Турции, Иране, Саудовской Аравии, Индии и многих других странах.
Это не случайность. Это указывает на то, что некоторые культурные модели действительно лучше других по критерию человеческого благополучия.
Я предлагаю перестать притворяться, что все культуры равны. Некоторые — лучше. Некоторые — хуже. И мы имеем моральное право это открыто говорить и поддерживать тех, кто внутри своих обществ пытается двигаться в сторону большей свободы. Когда мне говорят «не навязывайте свою цивилизацию», я отвечаю: мы не навязываем. Мы даём шанс следующим поколениям самим сделать выбор. И я очень сильно подозреваю, какой этот выбор будет.
Отдельно по твоему вопросу, Алехандро. Даже если в стране A большинство людей действительно поддерживает людоедство — это ничего не меняет. С точки зрения цивилизованного мировоззрения человека нельзя убивать даже волей большинства, потому что он принадлежит себе, а не обществу или коллективу. Право на жизнь — это не предмет голосования.
Смертная казнь в цивилизованных странах и так применяется крайне редко, только в исключительных, чётко оговоренных законом случаях (и даже здесь у меня есть серьёзные сомнения в её оправданности). А регулярное, систематическое убийство людей по жребию или по списку под видом «традиции» — это всегда преступление против человечности, независимо от того, сколько процентов населения его поддерживает.
Dmitry A. Sokolov.
Мы прочитали его ответ и некоторое время спорили между собой, прежде чем ответить.
Тема: Re: Цивилизация и её границы
От: Alejandro Moreno [скрыто]
Кому: Dmitry A. Sokolov [скрыто]
Дата: 26 февраля 2040
Дмитрий,
Твой аргумент о следующем поколении звучит убедительно, но всё равно оставляет ощущение некой жёсткости.
Аня:
Я понимаю твою мысль про следующее поколение. Действительно, многие женщины, получившие образование и свободу, уже не хотят возвращаться назад. Но меня всё равно беспокоит, когда мы так уверенно говорим «мы знаем, что для них лучше». Это слишком похоже на то самое «бремя белого человека», только теперь в современном варианте.
Лиза:
С поколением ты прав. Я видела, как израильские арабские девушки, получившие образование, резко меняют взгляды на жизнь. Но вот с многожёнством ты меня насмешил. Я сижу в доме, где один мужчина живёт с двумя женщинами, и всем троим это вполне устраивает. Так что многожёнство, оказывается, может быть вполне цивилизованным — если по взаимному согласию и без экономического принуждения. Главное не форма, а содержание.
Алехандро:
Твой ответ логичен, но оставляет один важный вопрос без ответа. Какие страны ты практически считаешь цивилизованными сегодня? Где, по твоему мнению, проходит реальная граница? Швейцария, Норвегия, Канада — очевидно да. А Турция? Индия? Бразилия? Израиль? Где заканчивается «ещё цивилизация» и начинается «уже нет»?
Это важно, потому что от ответа на этот вопрос зависит, насколько твоя позиция применима на практике.
Ждём твоего ответа.
Алехандро, Анна и Лиза
Ответ Соколова пришёл на следующий день и оказался ещё более прямым, чем предыдущие.
Тема: Re: Цивилизация и её границы
От: Dmitry A. Sokolov [скрыто]
Кому: Alejandro Moreno [скрыто]
Дата: 27 февраля 2040
Алехандро, Анна, Лиза,
Хороший вопрос. Отвечу честно и без дипломатии.
Цивилизованными я считаю общества, в которых:
● Существует реальное верховенство права (а не верховенство силы или религии).
● Существует фактическое (не декларативное) равенство прав и возможностей вне зависимости от пола, расы или национальности.
● Человек защищён от произвола государства и большинства.
● Есть свобода слова, совести и выхода из любой группы (включая религию).
● Наука и рациональность имеют приоритет над мифами в публичной сфере.
По этому критерию к цивилизованным странам я отношу большую часть Западной и Северной Европы, Канаду, Австралию, Новую Зеландию, Японию, Южную Корею, Тайвань, Сингапур, частично США (хотя там есть серьёзные проблемы).
Израиль — да, с оговорками (из-за влияния ортодоксов).
Турция, Индия, Бразилия, Мексика, ЮАР — уже «серые зоны», где цивилизация борется с традицией, и результат неочевиден.
Большинство мусульманских стран, Россия, Китай, большинство стран Африки — пока не цивилизованные в полном смысле слова (даже если имеют отдельные цивилизованные анклавы).
Я понимаю, что такое деление кому-то покажется высокомерным. Но я предпочитаю называть вещи своими именами, а не прятаться за политкорректными эвфемизмами.
Dmitry A. Sokolov
Мы задумались и некоторое время молчали. Потом Лиза откинулась в кресле и проговорила:
— Интересно… Он так уверенно делит страны на цивилизованные и нет. И религию ставит чуть ли не главным тормозом. А вот у Ани мама верующая, и для неё это совсем не тормоз, а опора.
Я кивнула.
— Да, именно поэтому мне и хочется спросить его про то, как он видит роль религии. Для меня это не совсем абстрактный вопрос.
Алехандро посмотрел на нас и добавил тихо:
— И для меня тоже. Я хочу понять, насколько жёстко он проводит эту границу. Потому что если религия сама по себе делает общество «нецивилизованным», то это уже совсем другая картина мира.
Лиза усмехнулась уголком рта.
— Ну что, спросим у теоретика прямо?
Мы переглянулись и почти одновременно кивнули.
Тема: Re: Цивилизация и её границы
От: Alejandro Moreno [скрыто]
Кому: Dmitry A. Sokolov [скрыто]
Дата: 28 февраля 2040
Дмитрий,
Твой список цивилизованных стран выглядит довольно жёстким, но последовательным.
Аня:
Ты упомянул религию как один из факторов. Получается, что все страны, где население массово религиозно, автоматически не могут считаться полностью цивилизованными, даже если там нет прямого насилия по религиозным мотивам. Это закономерно? Или здесь есть исключения? Например, в США большинство людей тоже считают себя верующими. А в более традиционных обществах религия часто проникает глубоко в законы и повседневную жизнь.
Лиза:
Я тоже хочу уточнить. В Израиле значительная часть населения довольно религиозна, особенно ортодоксы. При этом страна в целом остаётся демократией с высоким уровнем науки и технологий. Значит ли это, что Израиль по твоим критериям «не до конца цивилизован»? Или религиозность сама по себе не проблема, пока она не начинает диктовать законы всем остальным?
Алехандро:
Я считаю, что если религия остаётся в частной сфере — это одно. Если же она становится основой законодательства и общественной морали — совсем другое. Но где проходит точная граница? Можно ли считать страну цивилизованной, если 70–80 % населения искренне верят в религиозные догматы, но формально сохраняют демократические институты?
Ждём твоего ответа.
Алехандро, Анна и Лиза
Мы вернулись к своим делам, но тема ещё долго висела в воздухе.
Тема: Re: Цивилизация и её границы
От: Dmitry A. Sokolov [скрыто]
Кому: Alejandro Moreno [скрыто]
Дата: 1 марта 2040
Алехандро, Анна, Лиза,
Хороший и честный вопрос. Отвечу прямо.
Да, я считаю, что высокий уровень массовой и серьёзной религиозности (когда религия действительно определяет мировоззрение большинства населения, а не является культурной традицией или социальной привычкой) — это серьёзный тормоз для цивилизации. И да, это закономерно.
Почему?
Религия по своей природе предлагает готовые ответы на фундаментальные вопросы и требует веры вместо доказательств. Цивилизация же построена на постоянном сомнении, проверке и критическом мышлении. Эти две установки плохо совместимы, когда религия выходит за пределы частной жизни.
Теперь по примерам:
● США: Религиозность там во многом поверхностная и культурная. Большинство американцев говорят, что «верят в Бога» и празднуют рождество, но на практические решения большинства людей эта вера не влияет. Они спокойно живут в светском государстве, принимают представления об эволюции, разводы, контрацепцию и ЛГБТ. Религия там скорее культурный фон, чем определяющая сила. Поэтому США остаются в списке цивилизованных стран, хотя и с оговорками.
● Израиль (Лиза, это к тебе): Страна сложная. С одной стороны — высокий уровень науки, технологий и демократии. С другой — значительное влияние ортодоксальных групп, которые получают привилегии и пытаются навязывать свои нормы. Пока светское большинство удерживает контроль — Израиль остаётся цивилизованной страной. Но если ортодоксы получат реальную власть, страна начнёт откатываться назад. Это уже видно в некоторых вопросах (например, призыв в армию — у ортодоксов есть льготы, гендерные роли, субботние ограничения).
Общий принцип:
Страна может быть цивилизованной, даже если часть населения глубоко религиозна, но только при условии, что религия остаётся в частной сфере и не определяет законы и государственную политику. Как только религия начинает влиять на законодательство, образование или права нерелигиозной части общества — страна перестаёт быть цивилизованной, независимо от уровня ВВП и технологий.
Я не говорю, что религиозные люди не могут жить в цивилизованном обществе. Говорю, что общество не может быть полностью цивилизованным, если религия остаётся его структурной основой.
Dmitry A. Sokolov
Вечером, мы втроём сидели на террасе. Жара уже спала, и лёгкий ветерок приносил запах манго и мокрой земли после дневного дождя.
Лиза откинулась в кресле, держа в руке стакан холодного сока, и вдруг сказала:
— Забавно… Мы только что рассуждали о цивилизации и её границах, а сами живём в стране, которую многие бы назвали «глубокой периферией». И ничего, нормально себя чувствуем.
Я улыбнулась, глядя в темноту сада.
— Я иногда тоже об этом думаю. Когда приехала сюда в тридцать втором, мне казалось, что это временное убежище. А теперь… это уже просто дом. Странный, неидеальный, но наш.
Алехандро кивнул, медленно покачивая мате в калебасе.
— Парагвай — это такая страна, где почти всё «почти». Почти безопасно. Почти спокойно. Коррупция есть, но она не вездесущая. Бедность есть, но не тотальная. И при этом здесь удивительно легко дышится… Никто не лезет особо в твою жизнь, если ты сам не лезешь в политику и не устраиваешь громких скандалов.
Лиза фыркнула.
— Ну да. Здесь можно жить втроём с детьми и никто особо не будет совать нос. В некоторых других странах на нас бы уже писали жалобы в соцзащиту. А здесь… «ну, у них свои дела, gringos locos (сумасшедшие гринго — исп.)». И ладно.
Я тихо засмеялась.
— Помнишь, как я в первые годы боялась, что нас кто-нибудь «вычислит»? А потом поняла — здесь даже если кто-то и узнает, кто такой Алехандро, то скорее всего просто пожмёт плечами. «Bueno, cada uno tiene su historia» («Ну, у каждого своя история» — исп.).
Алехандро посмотрел на нас обоих и добавил серьёзнее:
— Мне здесь нравится, что можно жить относительно тихо. Есть природа, есть пространство. Можно растить детей без ощущения, что за тобой постоянно наблюдают. Конечно, инфраструктура хромает, медицина средняя, коррупция везде… Но мы этим платим за спокойствие. Здесь не надо постоянно доказывать, что ты имеешь право просто жить своей жизнью.
Лиза сделала глоток и усмехнулась:
— Короче, мы выбрали страну, которая достаточно цивилизованна, чтобы не убивать нас за наши грехи, и достаточно «дикая», чтобы не лезть в эти самые грехи. Идеальный баланс для таких, как мы.
Я кивнула, глядя на спящий сад.
— Да… Парагвай — это не Европа. Но иногда мне кажется, что именно здесь мы смогли наконец-то стать просто семьёй. Не «беглецами», не «монстром и его жертвой», а просто… нами.
— Но Парагвай и не Россия — добавил Алехандро. А вот сможет ли Россия когда-нибудь стать цивилизованной страной?
Тема: Re: Цивилизация и её границы
От: Alejandro Moreno [скрыто]
Кому: Dmitry A. Sokolov [скрыто]
Дата: 2 марта 2040
Дмитрий,
Твои критерии довольно жёсткие, но последовательные.
Может ли Россия когда-нибудь стать цивилизованной страной по твоим критериям? И что для этого нужно? Потому что сейчас она, судя по всему, довольно далеко от этого. Будем рады услышать твоё мнение.
Алехандро, Анна и Лиза
Тема: Re: Цивилизация и её границы
От: Dmitry A. Sokolov [скрыто]
Кому: Alejandro Moreno [скрыто]
Дата: 3 марта 2040
Алехандро, Анна, Лиза,
отвечу честно, без смягчения.
Россия может когда-нибудь стать цивилизованной страной, но для этого потребуется очень глубокая трансформация — гораздо более глубокая, чем большинство россиян сейчас готовы даже обсуждать.
Несмотря на то, что нынешний российский режим уже не тот, что был в 2020-х, по моим критериям (верховенство права, реальная защита индивидуальных свобод, разделение власти и религии, приоритет рациональности и науки) сегодняшняя Россия все-таки находится довольно далеко от цивилизованного состояния. Авторитарная политическая система, отсутствие независимого суда, цензура, государственная пропаганда, сращивание власти с олигархатом и церковью, агрессивная внешняя политика — всё это делает её, на мой взгляд, гибридным авторитарным государством, а не цивилизованной страной.
Что нужно для изменения?
Реальная, а не косметическая деавторитаризация. Разделение властей, независимый суд, свобода СМИ и политическая конкуренция.
Отказ от имперского сознания. Пока значительная часть общества считает, что «Россия должна быть великой державой» и имеет право на «сферу влияния», нормального развития не будет.
Секуляризация. Церковь должна быть полностью отделена от государства, а религиозные нормы — не должны влиять на законы. Правда, реальное влияние церкви и религии в России невелико, так как большая часть населения религиозна только номинально.
Смена элит. Нынешняя правящая верхушка (как политическая, так и экономическая) в подавляющем большинстве не способна провести такие реформы — она являются частью проблемы.
Долгая культурная работа. Изменение отношения к индивидуальным правам, к критическому мышлению, к власти. Это самое сложное и самое долгое.
Я не верю в быстрые чудеса. Даже если завтра в России произойдёт смена режима, на формирование настоящей цивилизованной культуры могут уйти десятилетия. Возможно, даже поколения.
Но принципиально — да, возможно. Народы не обречены. Германия и Япония после 1945 года показали, что даже очень тяжёлое прошлое можно преодолеть.
Dmitry A. Sokolov
Лёгкий ветерок шелестел листьями мангового дерева. Лиза, как обычно, закинула ноги на соседний стул и вдруг усмехнулась.
— Знаете… если бы мне кто-нибудь сказал лет тринадцать назад, что я буду спокойно сидеть и обсуждать с «монстром из Подмосковья», что такое цивилизация и что такое варварство, я бы решила, что это бред сумасшедшего.
Алехандро тихо хмыкнул, глядя в темноту сада.
— А если бы мне сказали, что ты будешь делать мне массаж и называть меня «мой любимый монстр»… я бы тоже не поверил.
Лиза повернулась ко мне с ехидной улыбкой и подняла стакан:
— Тогда давайте выпьем. За то, что наш монстр стал… почти цивилизованным.
Алехандро приподнял бровь и посмотрел на неё с притворным возмущением.
— Почему это «почти»? Что ещё не так?
Лиза рассмеялась и лукаво прищурилась.
— Потому что ты до сих пор имеешь привычку бросать свою футболку вместе с носками на стул. Цивилизованный человек либо вешает вещи в шкаф, либо хотя бы кидает их в корзину для белья. А ты — почти. Но не до конца.
Алехандро покачал головой, но в глазах была улыбка.
— Ладно. За «почти». И за то, что мы все немного изменились. Или даже много…
Я рассмеялась и тоже подняла свой стакан.
— И за то, что до сих пор не поубивали друг друга, — добавила Лиза.
Я сидела и слушала их, а сама думала: интересно, что бы сказали мои родители, если бы прочитали всю эту переписку?
Для мамы и папы цивилизация — это в первую очередь нравственный порядок, крепкая семья и страх Божий. Они бы, конечно, согласились, что побивание камнями и принудительные браки — это дикость. Но и многое из того, что для нас нормально — наша свобода, открытость, право самим решать, как жить — для них выглядело бы тяжким грехом и разрушением нравственности. Особенно моя жизнь с Алехандро. Для них это предательство всего, чему они меня учили. А ведь они ещё даже не знают про Лизу… В этом смысле мы для них — уже почти на той стороне, где «варварство».
По большому счёту мы втроём гораздо ближе к пониманию Соколова, чем к пониманию моих родителей. Мы тоже считаем, что человек должен быть свободен, а насилие и принуждение недопустимы, и традиции не могут стоять выше прав личности.
Но у нас это всё-таки чуть мягче и человечнее. Соколов готов продвигать цивилизацию и не особенно переживать о цене перехода. А мы — особенно я — постоянно думаем о тех, кто окажется «по ту сторону». О тех, для кого приход «новой цивилизации» стал бы настоящей трагедией. Мы хотим не просто победить варварство. Мы хотим, чтобы при этом пострадало как можно меньше живых людей. Для Соколова же такие люди, по всей видимости, мало значат — они для него идейно чужие.
Мы посидели ещё немного в тишине, слушая ночные звуки сада. Спор с Соколовым был интересным, но в этот момент он казался уже не таким важным. Важнее было то, что мы здесь — втроём, живые, разные и вместе.