В следующие дни дом наполнился странной, осторожной жизнью.

Лусия взяла на себя роль главного гида. Уже на второй день она с самого утра потащила бабушку и дедушку в сад.

— Пойдёмте! Я вам покажу самых интересных жуков! — важно заявила она.

Мама, несмотря на усталость и внутреннее напряжение, не смогла отказаться. Лусия водила их по саду, приседала на корточки и показывала то большого чёрного жука-носорога, то ярко-зелёного бронзовика, то маленьких муравьёв, которые тащили кусочек печенья.

— Вот этот — самый сильный! — объясняла она серьёзно. — А этот умеет летать. А вот эти — друзья, они живут вместе.

Папа, который сначала шёл молча, неожиданно присел рядом с ней у большого камня и спросил:

— А ты их всех знаешь по именам?

— Не всех, — честно ответила Лусия. — Но папа говорит, что можно дать имена тем, кого чаще видишь.

Мама стояла рядом, смотрела на внучку и иногда вытирала глаза. Я видела, как ей одновременно и больно, и тепло. Лусия была такая живая, открытая, хотя и знала, что в их семье когда-то было «что-то очень плохое».

Ваня таскал за собой дедушку и показывал свои находки: палочки и камешки. Еще он очень любил Пирата-II — большого чёрного кота, который позволял себя гладить только «своим».

Потом Лусия важно подвела бабушку к большому рыжему коту, который лежал на подоконнике.

— А это Пирамидон. Он самый старый. Он с мамой ещё… давно.

Мама замерла — явно узнала имя. Она медленно протянула руку, но кот только лениво моргнул и не сдвинулся с места.

— Это… тот самый? — тихо спросила мама, глядя на меня.

Я кивнула.

— Да. Он был со мной в подвале и потом в комнатах. Когда Алехандро уже купил этот дом, он попросил Дарью переслать его сюда.

Мама несколько секунд молчала, глядя на кота. Потом очень осторожно провела пальцами по его спине. Пирамидон позволил.

— Значит… он тоже всё видел, — прошептала она.

Папа стоял рядом и смотрел на кота тяжёлым взглядом. Ничего не сказал. Только кивнул. Лусия, не замечая напряжения взрослых, уже тащила дедушку дальше.

Алехандро держался в стороне. Он не навязывался, не пытался стать центром внимания. Когда дети звали его показать «особенного жука», он подходил, спокойно объяснял что-то простыми словами и снова отходил. Я видела, что родители наблюдают за ним — внимательно, насторожённо, но уже без прежней открытой враждебности.

Однажды вечером, когда Лусия уже спала, мама тихо сказала мне на кухне:

— Она так на тебя похожа… И так тянется к нему. Я не знаю, как к этому относиться.

Я обняла её.

— Просто смотри. Не торопись. Мы никуда не спешим.

Самым тяжёлым оставалось то, что родители почти не разговаривали напрямую с Алехандро. Они отвечали, когда он что-то спрашивал, но сами вопросов не задавали. Пока.

Однако Лусия и Ваня, сами того не зная, постепенно становились мостом. Каждый новый жук, каждый рассказ про котов, каждое «папа сказал» медленно, но верно делали своё дело.