В середине января 2040 года мы поехали встречать Лизу в аэропорт Асунсьона. Лусия с самого утра была в таком возбуждении, что едва могла усидеть на месте. Она то и дело спрашивала: «А тётя Лиза уже прилетела? А она привезла мне подарок? А она меня ещё помнит?» Ваня просто повторял за ней «Ли-за! Ли-за!» и хлопал в ладоши.

Когда Лиза вышла из зоны прилёта с большой сумкой и неизменной ехидной улыбкой, Лусия сначала замерла, а потом с визгом бросилась к ней, чуть не сбив с ног. Лиза присела на корточки и подхватила её на руки.

— Ну здравствуй, маленькая моя, — сказала она, крепко обнимая Лусию. — Выросла-то как… уже почти меня догоняешь.

Лусия уткнулась лицом ей в шею и пробормотала:

— Я очень-очень скучала. Ты больше не уезжай так надолго, ладно?

— Постараюсь, солнышко, — тихо ответила Лиза, и в её голосе на секунду пропала вся привычная ирония.

Дома, после того как вещи были разобраны, а дети немного успокоились, Лиза достала из сумки свёрток и протянула его Алехандро.

— Это тебе. Специально заказывала.

Алехандро развернул футболку и прочитал надпись на испанском: «Cuidado: Monstruo Intelectual».

Он несколько секунд смотрел на текст, потом тихо рассмеялся.

— Осторожно: интеллектуальный монстр! Двусмысленно, — сказал он, поднимая взгляд на Лизу. — Для посторонних — просто умный мужик. Для своих —…

— Для своих — то самое, — закончила Лиза с довольной улыбкой. — Надевай. Будет официальная униформа.

Она помолчала, глядя, как Алехандро держит футболку в руках, и вдруг добавила уже без улыбки:

— Знаешь… меня раньше это очень бесило. Что ты — монстр. Настоящий. И при этом умный. По-настоящему умный. Читаешь книги, рассуждаешь о сложных вещах, многое можешь прекрасно объяснить … Я думала: как так может быть? Как человек, который сделал такое с Аней, может быть при этом… не тупым животным. Это как будто нарушало все мои представления о мире. Монстр должен быть чудовищем во всём. А ты был… человеком. Это злило меня больше всего.

Алехандро медленно кивнул, не отводя от неё взгляда.

— Я знаю, — сказал он тихо.

Лиза шагнула ближе и легонько ткнула его пальцем в грудь.

— Но теперь я уже не злюсь. Почти. Поэтому и подарила тебе эту футболку. Чтобы ты каждый раз, надевая её, помнил: ты больше не тот монстр. Но и не святой. Ты — интеллектуальный монстр. Мой любимый, чёрт возьми.

Я вспомнила один давний разговор. Когда я была заперта в его доме, меня тоже бесило, что он умный. По-настоящему бесило. Было бы проще, если бы он оказался обычным садистом. А он читал, думал и говорил так, что мне иногда становилось интересно — и я тут же злилась на себя за это.

Однажды я не выдержала и спросила вслух:

— Как ты можешь быть таким умным… и при этом делать то, что ты делаешь?

Он долго молчал. Потом сказал тихо:

— Ум и мораль — это разные вещи. Они не обязательно идут вместе.

— То есть ты понимаешь, что делаешь зло?

— Я понимаю, что большинство людей назвало бы это злом. Но я вижу это иначе. Я вижу задачу и ищу ее решение.

— А совесть у тебя есть?

Он ответил не сразу. И когда ответил, голос был очень тихим:

— Есть. Просто она… работает по другим правилам.

Тогда эти слова меня только разозлили сильнее. Но сейчас, вспоминая эти слова, я думаю о другом. О том, как долго он шёл к тому, чтобы его «другие правила» перестали оправдывать зло. И о том, что в конце концов он всё-таки смог выстроить внутри себя настоящую совесть, которая зло сдерживает. Настоящая совесть — вообще редкость. А совесть, которая выросла из такой тьмы, — почти чудо.

Тем временем Лиза повернулась ко мне и добавила уже с привычной ехидцей:

— И да, манго тройная вам обоим. За то, что я снова здесь и снова влезла в этот ваш прекрасный бардак.

Я подошла и обняла её сзади. Лусия тут же втиснулась между нами, а Ваня, сидевший на ковре, потянул Лизу за штанину, требуя внимания.

Дом снова был полон.