15 мая Лусии исполнилось шесть.

Дом с самого утра был наполнен шумом, смехом и запахом выпечки. Лусия в новом ярком платье, которое мы с Лизой сшили ей вместе, уже успела посадить на него несколько манговых пятен и теперь гордо носила «боевую раскраску». Она носилась по дому и саду, громко объявляя каждому, кто готов был слушать: «Мне уже шесть! Я теперь совсем большая!»

Ваня, которому было три с половиной, бегал за ней и повторял: «Шесть! Шесть!» — хотя явно не понимал, что это значит.

Лиза наблюдала за ними, сидя на террасе. Потом громко, чтобы все слышали, сказала с характерной ехидной улыбкой:

— Смотрите-ка. Твой Алехандро сделал идеальную копию тебя. Красивая, упрямая, манго воровать мастер. Только одно отличие — Лусия уже в шесть лет знает, что от монстра можно уйти. И уходит — в сад, когда папа зовёт кушать.

На секунду все замерли. Потом Алехандро громко рассмеялся. Я фыркнула, прикрывая рот рукой. Даже Ваня, ничего не понимая, засмеялся за компанию.

Лусия прибежала обратно, запыхавшаяся и любопытная:

— Что смешного? Расскажите!

Лиза подхватила её на руки и крепко обняла.

— Ты смешная. И сильная. Как мама, — сказала она, целуя Лусию в макушку. — Главное — ты всегда сможешь уйти от любого монстра. Даже если он приносит манго.

Алехандро улыбнулся, глядя на них, и добавил:

— Спасибо за комплимент.

— Не за что, — ответила Лиза с лукавой ухмылкой. — Просто констатирую факт.

Мы устроили настоящий праздник. Торт с шестью свечками и фигурками птиц и бабочек, воздушные шары, гирлянды.

Алехандро подарил ей большую красивую иллюстрированную книгу «Чудеса насекомого мира» — с потрясающими фотографиями и короткими текстами. Он сказал, что это книга «на вырост» — сейчас можно просто рассматривать картинки, а потом, когда научится читать лучше, узнавать про каждого жука и бабочку. Лиза — набор для «маленького исследователя» с лупой, сачком и баночками. Я подарила ей мягкий плед с принтом тропического леса.

Когда пришло время задувать свечи, Лусия встала на стул, сосредоточенно набрала воздуха и одним мощным выдохом погасила все шесть огоньков. Потом важно посмотрела на нас и сказала:

— Я загадала, чтобы мы всегда-всегда были вместе. И чтобы у меня было много-много разных жуков и бабочек.

Во второй половине дня мы устроили видеозвонок с родителями.

Бабушка и дедушка поздравляли Лусию, улыбались, говорили, какая она большая и красивая. Когда Лусия радостно показывала свои подарки и особенно большую книгу от папы, мама не смогла сдержать слёз.

— Он тебе такую книгу подарил… — тихо проговорила она, глядя в камеру. — Красивую… с картинками…

Лусия возбуждённо добавила:

— Папа сказал, что я буду учиться читать и потом сама всё прочитаю про жуков!

Мой папа сидел рядом с мамой, напряжённый, но тоже смотрел на экран с непривычным выражением. Наконец он хрипло сказал:

— Видно, что он… старается. Для детей. Это… это хорошо.

Мама кивнула, всё ещё вытирая слёзы:

— Лишь бы Лусия была счастлива… А остальное… мы потом…

После видеозвонка я долго сидела с телефоном в руках, хотя экран уже погас.

Родители видели Лусию — радостную, возбуждённую, с горящими глазами рассказывающую про книгу, которую ей подарил папа. Они слышали, как она называла Алехандро папой, как хвасталась, что он обещал вместе с ней читать про жуков и бабочек.

И в то же время где-то в сети уже висела статья «Монстр и его добровольная жертва», где их дочь называли сломленной женщиной, а Алехандро — хищником, который успешно притворяется нормальным человеком.

Я понимала, какой разрыв это создавало в их головах.

Мама, скорее всего, сейчас плакала. Она всегда была более эмоциональной. Для неё Лусия — живое доказательство, что Алехандро может быть заботливым отцом. Это било по её страху и одновременно давало надежду.

Отец — другое дело. Он, наверное, сидел мрачный, с каменным лицом, и повторял про себя: «Это всё маска. Дети не понимают. Он просто умеет притворяться». Статья для него стала подтверждением старых убеждений, а Лусия — опасной иллюзией, которая может закончиться новой трагедией.

Я не знала, чему они поверят больше. Но одно я чувствовала точно: после сегодняшнего звонка их отношение к Алехандро уже не могло остаться прежним. Оно стало сложнее. В нём появилось сомнение. А сомнение — это первый маленький шаг в сторону принятия.

Или, по крайней мере, я очень хотела в это верить.