К середине марта работа над алгоритмом уже заметно продвинулась. Однажды Алехандро вышел из кабинета раньше обычного и присоединился к нам на террасе. Выглядел он усталым, но довольным.

— Сегодня впервые удалось стабильно пройти все тесты на реальном трафике, — сказал он, принимая кружку мате. — Работает. Не идеально, но уже значительно лучше, чем было. Трафик действительно становится гораздо сложнее отличить от обычного HTTPS.

Лиза лениво покачивалась в кресле.

— И каково это — осознавать, что ты делаешь сеть ещё более неуловимой?

Алехандро пожал плечами, но в глазах мелькнула едва заметная улыбка.

— Прежде всего — удовлетворение. А вообще… Представляете: может быть, когда-нибудь это будет называться «Алгоритм Морено-Соколова».

Я тихо засмеялась, но внутри неожиданно кольнул лёгкий холодок. Не от грандиозности идеи, а от простой мысли: ещё одно напоминание, что имя Алехандро всё глубже и глубже вплетается в историю Anya-280. И это имя уже никогда не будет только «нашим».

— Уже планируешь себе место в истории? — спросила я.

— Нет, — он покачал головой. — Просто иногда доходит, насколько далеко это может зайти. Даже если это всего лишь улучшение, а не революция.

Лиза фыркнула, но с явным удовольствием.

— Ого. «Морено-Соколов». Звучит как дуэт опасных интеллектуалов. Манго тройная тебе за скромность, монстр.

Алехандро слегка усмехнулся и отпил мате.

— Главное теперь — не спешить. Чем лучше мы всё отшлифуем, тем меньше будет неожиданных последствий.

Я посмотрела на него.

— Ты жалеешь, что взялся за это?

— Нет, — ответил он без колебаний. — Если рассуждать по принципу «как бы чего не вышло», то ничего и не выйдет. Решение принято. Теперь главное — сделать всё максимально аккуратно. Соколов присылает очень точные математические корректировки. С ним работать интересно, он видит слабые места, которые я пропускаю.

Лиза только хмыкнула, но в этот раз промолчала.

В тот вечер мы просто сидели втроём, слушая ночные звуки сада, и это молчание было тёплым и спокойным.