Три округлых Предмета размером с крупные яблоки лежали на перевернутой бочке. Их материал — не металл, не стекло, не камень — играл со светом луны. Частично поглощал его, впитывал в себя — и излучал заново. Свет, пролитый Предметами, казался теплее лунного. Один взгляд на него согревал душу и тело. Каким бы тусклым он ни был, но темень слабела от его присутствия. Ночь казалась всего лишь сумерками, глаз легко различал все вокруг Предметов: трех человек, склонившихся над бочкой, раскидистую яблоню, трухлявую скамейку, здание трапезной, памятник в виде священной спирали, разрушенный храм, темные бреши в стенах обители… Сердце Джоакина билось неровно, дыхание замирало. Святое и торжественное место, сцена трагедии и духовного подвига монахов. Лучшее место, чтобы впервые заговорить с божественным Предметом.
— Отставить глазеть, — хлестнул окриком Лед. — Все, что я скажу сегодня, вы запомните накрепко. От этого зависит ваша жизнь. Некоторые из наших врагов уже знают, что для разговора с Предметами нужна первокровь. Но никто не знает того, как вести разговор. Вам ясно, что следует из этого?
— Да, милорд, — сказал Джо.
— Ну, что? — спросил Мартин.
— Если ты кому-нибудь передашь мои слова, то не спасешься за спиной у брата. Я сделаю тебе очень больно, а потом убью.
— Ну, — сказал Мартин, — ага. Я понял.
Лед поднял один из Предметов. Луна, отраженная в нем, осветила лицо северянина.
— Перст Вильгельма представляет собой дальнобойное орудие с одним или несколькими видами боя, в вашем случае — с двумя. Один режим широко известен: метание огненных шаров. Его достоинства: дальнобойность (прицельный огонь — до половины мили), воспламеняющий эффект, а также — немалая убойная сила. При стрельбе с пятидесяти ярдов шар способен прожечь насквозь латного противника. Недостаток шаров — ограниченная скорость полета. Шар движется не быстрее стрелы из длинного лука, отчего бывает сложно поразить подвижные цели. Второй недостаток: шары неэффективны против массивных целей — каменных и кирпичных построек, толстых бревен, земляных валов. Все ясно?
— Так точно, — сказал Джо.
— Ну, вроде… Пострелять бы сначала, — сказал Мартин.
Игнорируя его слова, Лед продолжил:
— Второй режим боя зовется плетью. Это — невидимая сила, способная хлестать по противнику и ломать твердые фрагменты: латы, клинки, кости. Плеть движется со скоростью звука, то есть — почти мгновенно. От нее невозможно уклониться. Плеть невидима, потому она не выдает позицию стрелка. При выстреле плетью Предмет издает характерный свист, но в шуме боя его нелегко услышать. Плеть способна крошить камни. Многократный выстрел в одну и ту же точку может создать трещину в стене. Главный недостаток плети — малая дистанция боя. На расстоянии более двухсот ярдов плеть почти неэффективна.
— Все ясно, милорд, — сказал Джо.
— Ломает кости? — спросил Мартин. — А кожа остается целой?
— И кожа, и одежда. Плеть свободно проходит сквозь мягкие субстанции и ломает твердые. Тело врага превращается в бесформенный мешок, набитый обломками костей.
У Мартина заблестели глаза:
— Вот это да!
— Разговор с Перстом ведется посредством волевого усилия. Представьте, что вы бросаете камень. Вы просто смотрите на цель, даете руке волевой приказ — и она мечет снаряд. Тем же способом стреляет Перст Вильгельма.
— Так просто?
— Просто лишь тогда, когда привык к этому. Новичку сложно представить Перст частью своего тела — органом или конечностью. Не получается отдавать Персту команды так же, как собственной руке. Обычная ошибка — слишком слабый и неточный волевой сигнал, который не производит выстрела. Более редкая и опасная оплошность — волевой приказ, отданный случайно и не вовремя. Это приводит к спонтанному выстрелу. Во избежание ошибок новобранцы сперва обучаются упрощенному разговору с Предметом. Персты в руки!
Мартин сразу схватил свой Перст.
Джоакин медленно протянул руку, с душевным трепетом коснулся Священного Предмета. Материал казался теплым и слегка, едва ощутимо пульсировал под пальцами, будто плоть живого существа. Божественная субстанция. Скоро она станет единым целым с плотью Джо!..
— Это оружие, а не сиська, — рявкнул Лед. — Бери твердо!
Джо схватил и поднял Предмет.
— В боевом положении Перст надевается на предплечье — вот так.
Лед спокойно сунул руку вглубь Предмета. Тот растекся и пропустил ладонь сквозь себя. Удобно, будто наруч, расположился на предплечье.
— Надеть Персты, — приказал Лед.
Мартин тыкнул кулаком в Предмет. Тот слегка колыхнулся, но не уступил вторжению. Мартин нажал сильнее — без результата, Предмет даже затвердел, отвечая упрямством на упрямство. Мартин выставил указательный палец и ткнул, как иглой. Выругался, оторвал надломанный ноготь, сунул палец в рот и стал сосать. Лед издал смешок.
Джо понял: Предмет не любит насилия. Это тебе не норовистая лошадь или скрипучая телега. Плоть Предмета — божественна. Если хочешь, чтобы она стала твоею, полюби ее как свою. «Ты мне нужен, а я нужен тебе, — мысленно сказал Джоакин Ив Ханна. — Стрелок и лук — одно целое. Нам нужно объединиться». Поднес к Персту расслабленные, полусогнутые пальцы, прикоснулся к его плоти — и пальцы легко нырнули вглубь. Сияние Перста усилилось — он обрадовался контакту с человеком. «Да, мы нужны друг другу, — молча говорил Джоакин. — Отныне мы вдвоем будем творить великие дела. Вместе справимся со всем, что возложат на нас боги!» Ладонь полностью вошла в толщу Перста, кончики пальцев вышли с той стороны. «Я буду использовать тебя лишь для добрых дел, разить твоею мощью только мерзавцев и злодеев. Я оправдаю твое доверие. Ты никогда не пожалеешь, что достался мне!» Предмет переполз с ладони на запястье — и застрял. Джоакин дернул его левой рукой, стараясь сдвинуть повыше. Перст отвердел, стал грубым и неподатливым, деревянным.
— Милорд, простите, так должно быть?..
Лед поднял и показал свой Предмет: тот удобно располагался по центру предплечья. Джо дернул еще раз, но Перст не сдвинулся и на дюйм. Впился в кожу, сдавил руку до боли, как колодка, надетая на узника.
— Виноват, милорд. Не могу.
— Новобранцы, — бросил Лед. — Для вас существует упрощенный способ. Он медленный и неудобный, но с этим справитесь даже вы. Дайте команду Предмету, переставив буквы в обратном порядке.
Мартин вынул изо рта палец:
— Чего-чего?..
Лед нацелил руку с Перстом на пенек у стены монастыря.
— Если я скажу «огонь», выстрела не будет. Мы слишком часто говорим слово «огонь» и вслух, и мысленно. Если бы Предметы от этого стреляли, новобранцы перебили бы друг друга. Но я могу переставить буквы в обратном порядке. Мысленное усилие, нужное для этого, служит защитой от спонтанного выстрела. Иного!
Перед рукою Льда возник тугой шар белого пламени размером с кулак. Кометой вспорол ночной воздух и ударил в пень. Тот вспыхнул, разлетелся искрами. Осталось пятно тлеющей золы на земле.
— Иного?.. — переспросил Мартин.
— Огонь наоборот, — подсказал Джо. — «И» вместо мягкого знака.
— Ну, да, — согласился Мартин. — Мягкий в начале никак не скажешь…
Взял в руку свой Перст, повертел так и сяк.
— Э, а как же его надеть? Сказать наоборот «оденься»?
— Предмет разумен. Он понимает много разных слов. Целесообразно выбрать те, то произносятся легко и быстро. Для надевания подходит команда: «На руку».
— Укур ан?.. — осторожно произнес Джоакин.
Перст Вильгельма стал мягче и податливей. Джо без труда сдвинул его выше, удобно расположил на предплечье.
— Укур ан! — крикнул Мартин, всовывая руку в обруч Перста. — А мне нравится. Укуран! Хорошее словцо!
— Теперь…
Лед не успел сказать. Мартин нацелил Перст на стену и заорал:
— Иного! Иного!
Два огненных шара вонзились в древнюю кладку. Полыхнуло пламя, раствор брызнул крошкой, несколько камней оглушительно треснули от жара.
В следующий миг Лед стоял за спиной у Мартина, вывернув ему руку с Перстом. Мартин орал от боли.
— Солдат производит выстрел только по приказу офицера.
— Я не сол… ааааа!.. Отпусти, больно же!..
— Солдат никогда не стреляет без приказа.
— Аааа!.. Да, ясно, хорошо! Понял же, отпусти!..
Лед оттолкнул Мартина, тот принялся баюкать пострадавшую конечность.
— Перед выстрелом, — спокойно продолжил Лед, — производится прицеливание. Можно самому навести Перст Вильгельма — на глаз, как лук. Это эффективно лишь в ближнем бою. На дистанциях больше ста футов применяется мысленная или устная команда: «Прицел». Попробуйте.
— Лецирп, — сказал Джоакин.
В первый миг он не заметил перемены. Повел рукой с Перстом — ничего такого, обычное движение, Предмет не целится ни во что. Да Джо и не говорил, во что целиться… Вот, например, дырявый башмак лежит у стены. Может, в него?..
Тогда Джоакин ахнул. Едва он сфокусировал взгляд на башмаке, как тот замерцал по контуру голубоватым светом. Не веря тому, что видит, он перевел глаза на остов пня — и тот сразу очертился голубым силуэтом. Камень в стене — снова подсветка, каждая неровность видна, даже сколотый уголок. Дупло в дереве — и то замерцало! Странное дело: абрис дупла сиял голубым, но внутри — такая же темень, как и раньше.
— Вы это видите?.. — выдохнул Джо.
— Забываешься, солдат.
— Виноват, милорд. Позвольте спросить!
— Позволяю.
— Вы видите это свечение, милорд?
— Никто не видит, кроме тебя. В реальности ничто и не светится. Сияние возникает прямо у тебя в глазу. Так Предмет показывает тебе, что он нацелен на ту или иную мишень.
Мартин уже забыл свою обиду.
— Эй, а ну-ка я. Лецирп!.. Что там све… Ого! Твою Праматерь, ничего ж себе!
— Милорд, позвольте уточнить. Перст Вильгельма целится в то, на что я смотрю?
— В режиме прицеливания — да. Когда фокусируешь взгляд на чем-либо, Предмет считает это мишенью, о чем и сообщает тебе с помощью подсветки.
— А если я направлю руку в другую сторону? Могу же смотреть вперед, а руку — назад?
— Попробуй.
Джо завел руку за спину — и подсветка вокруг дупла тут же погасла. Направил руку в сторону дерева — засветилось. Медленно повел в сторону — какое-то время дупло еще мерцало, но когда рука ушла слишком вбок, мерцание исчезло.
— Предмет способен видеть цель в пределах плюс-минус двадцать пять градусов от оси твоего предплечья.
Ни Джо, ни Мартин не поняли.
— Виноват, милорд. Какие градусы? Что это значит?
— Дурачье. Поставь ладонь прямо. Растопырь пальцы. Что находится в секторе между указательным и безымянным, в то Предмет может прицелиться.
Джоакин вытянул руку перед собой. Поводил глазами — точно! Все, что он видел между пальцами, подсвечивалось от взгляда. По сторонам царила темень.
— Если я веду огонь по далеким целям, то между пальцев поместится целый отряд, милорд!
— Совершенно верно. При бое на большой дистанции лучше положить руку на упор, чтобы не дрожала, и вести прицеливание только глазами. Вот так.
Лед поднял три куска штукатурки и зашвырнул через двор. Они упали на приличном расстоянии — в нескольких ярдах друг от друга. Лед присел, положив руку на бочку.
— Иного! Иного! Иного!
Три шара пламени сорвались с его пальцев и разлетелись веером: один прямо, второй левее, третий правее. Три огненных пятна вспыхнули там, где только что лежали куски штукатурки.
— Милорд, — попросил Джо, — укажите цель.
— Башмак, — сказал Лед. — Огонь по готовности.
Джоакин поднял руку и нашел глазами цель. Башмак очертился голубым силуэтом.
— Иного!
Миг спустя башмака не стало.
— Крышка от бочки у стены трапезной.
Джо нашел ее взглядом, но свечения не было. Слегка повернул руку — силуэт возник.
— Иного!
Искры, горсть угольков.
— Пучок травы у колодца.
Джо вел рукой и глазами вместе. Пучок травы засиял по контуру, едва взгляд упал на него. Рисунок филигранно точен: каждая травинка прочерчена, каждый стебелек.
— Иного!
— Ворона на крыше.
Движение руки и глаз. Птица сияет голубым от клюва до хвостовых перьев.
— Иного!
— Доска у стены собора.
Движение, быстрый поиск, силуэт…
— Иного!
— Гнилое яблоко.
Движение, поиск…
— Иного!
— Кирпич.
— …Иного!
— Бутылка.
— …Иного!
Это было идовски просто. Поражение цели не стоило никакого труда. Свечение, казалось, опережало глаза и руку. Джоакин слышал команду — и вдох спустя цель светилась, еще вдох — и ее уже не было на свете. Это завораживало и опьяняло. Чувство безграничной мощи наполняло Джоакина. Он был уже не воином, а рукою бога: одним взмахом убирал из мира все, что казалось ненужным. Он мог все, он не знал ни преград, ни запретов. Он достиг всего, о чем может мечтать воин. Он хотел лишь одного: чтобы Лед не прекращал называть цели.
— Пустой мешок.
— …Иного!
— Оторванный ставень.
— …Иного!
— Голова Мартина.
Бездумное движение, прицел. Голубой силуэт очертил лицо графского брата — а затем Лед быстрым ударом отвел руку Джо к облакам.
— Чувство могущества, порождаемое Перстом, может затуманить рассудок. Известны случаи, когда стрелок увлекался настолько, что прекращал даже слышать приказы офицера. Новичкам не следует вести огонь длинными сериями. Произведя четыре-пять выстрелов, необходимо моргнуть и сделать глубокий вдох.
Джо моргнул. Лишь теперь заметил, как пересохли глаза. Открыл флягу, плеснул себе в лицо. Кажется, очнулся.
— Простите меня, лорд Мартин. Я даже не думал…
— Солдат не просит прощения за выполнение приказа офицера. Ты был готов поразить цель, названную мной. Так и должно быть. Если бы ты пристрелил Мартина, вина лежала бы на мне.
— Вы свихнулись оба?! Никто меня не пристрелит! Если что, брат вас живьем сожрет! — Мартин дико сверкнул глазами. — И вообще, моя очередь!
Шейланд справлялся гораздо хуже Джоакина. Его взгляд дико скакал с предмета на предмет, из-за чего выстрелы часто уходили мимо. Рука дрожала, и даже правильно нацеленный огненный шар иногда сбивался с пути. Мартин много болтал: попав, вскрикивал от радости; промахнувшись, ругался. Лед велел ему заткнуться, Мартин продолжил бурчать, а точность боя снизилась. Лед назвал очередную цель — отломанную ручку от лопаты. Мартин провел Перстом прямо над нею, не заметил и стал вертеться вокруг себя. Когда Предмет повернулся в сторону Льда, тот пнул Мартина по яйцам и выкрутил его руку к небу. Пока Мартин корчился и завывал от боли, Лед держал его на весу и говорил:
— Активный Предмет наводится на человека только в том случае, если человек является мишенью. Рука с активным Перстом, направленная на человека без моего приказа, будет сломана.
Чего скрывать: Джоакин радовался неудачам Шейланда. Персты Вильгельма будто говорили: Джоакин Ив Ханна — блестящий воин, избранный богами. Мартин Шейланд тоже может послужить священным целям, но он — неуклюжее, грубое орудие, вроде молотка или лопаты. А Джоакин — разящий клинок богов!
Лед, конечно, тоже понял это. Но на всякий случай полезно будет привлечь его внимание каким-нибудь умным вопросом.
— Милорд, что означает — активный Предмет?
— Отдай приказ: инсу.
— Инсу, — повторил Джо.
Его Перст погас и охладел, повис на руке мертвым грузом.
— По команде «усни» Предмет засыпает. Сейчас он не готов к бою и не может произвести выстрел. В таком состоянии можно безопасно носить его на руке. Чтобы вернуть Перст в боевое положение, применяется команда «приготовься».
Джоакин пошевелил мозгами, переставляя буквы в длинном слове. Поди, нарочно выбрано такое, чтобы случайно не разбудить Предмет и не убить кого-нибудь.
— Ясьвотогирп!
Перст Вильгельма залился молочным светом.
Тренировка длилась еще несколько часов. Мартин Шейланд в конце концов научился попадать в крупные неподвижные мишени, вроде ставня. Ни яблоки, ни кирпичи не покорились ему: бешеный взгляд слишком плясал и успевал перед выстрелом соскочить с мишени. Еще дважды Мартин получал чертей за попытку нацелить Перст на человека. Он клялся, что ничего дурного не хотел, случайно вышло, — но это не спасало от трепки. Под конец Мартин заметил крысу у дверей трапезной. Долго, натужно целился, держал правую руку левой, подошел на пару шагов — и сумел-таки поджарить грызуна. То был его единственный успех, но Мартин радовался и этому.
А вот у Джоакина все выходило на славу! «Стрелок от бога» — говорят о метком лучнике. Там это имеет переносный смысл. Джоакин же был божьим стрелком в самом прямом значении. Боги избрали его, подготовили и вооружили. И он не обманул их доверия!
Неподвижные цели — даже самые мелкие — уже не стоили труда. Что различал глаз Джоакина, то поражала его рука. Без ошибок, без промаха.
Лед подбирал с земли мелочь: палки, камни, осколки горшков. Швырял вверх и приказывал стрелять. Сначала шло трудно, Джо промазал раз десять подряд. Лед пояснил, как задавать упреждение. Надо подсветить цель голубым и один вдох сопроводить взглядом — тогда Перст Вильгельма оценит скорость цели и поймет, какое упреждение дать. Научившись этому, Джоакин достиг успеха. Подброшенные камни и палки почти сливались с ночным небом, но цепкий взгляд замечал их, выхватывал из черноты, подсвечивал голубым… Часто Джо попадал со второго выстрела, порою даже с третьего. Но он видел по лицу Льда: это — прекрасный результат.
Под конец тренировки Лед позволил ему опробовать плеть. Она включалась, как и думал Джо, командой «ителп», а нацеливалась точно так же, как огненные шары. Поражать плетью подвижные цели оказалось даже легче: требовалось малое упреждение, Предмет быстро и точно вычислял его. Не раз Джоакину удавалось сбить летящий камень первою же плетью.
Также он задал несколько неглупых вопросов. Самым занятным был такой: почему Перст не обжигает ладонь самого стрелка? Она же торчит перед Перстом — должна бы попасть под огонь. Лед ответил: огненный шар возникает не внутри Перста, а на некотором расстоянии впереди — примерно в футе от Предмета. Это расстояние называется фокусным и рассчитано так, чтобы ладонь стрелка точно не пострадала, но враг, прижавшийся вплотную к руке с Перстом, все равно попал бы под огонь.
Глубокой ночью трое стрелков вернулись в замок через подземный ход, который уже успели восстановить. Мартин, несмотря на неудачи, чуть не скакал от возбуждения:
— Мой Перст! Никому не отдам! Иного — бабах! Иного — бабах!.. Уххх!
К счастью, усыпленный Перст Мартина дремал у него за пазухой.
А Джоакин хранил спокойное молчание, сообразное его уровню мастерства. Пускай Рихард оценит не только сноровку стрелка, а и хладнокровие. Впрочем, пара кратких, веских слов одобрения принесла бы радость, так что Джоакин мягко намекнул:
— Как вы оцениваете мои успехи, милорд?
Лед остановился, развернулся, оглядел Джо внимательно и удивленно.
— Солдат, ты… просишь похвалы у герцога Ориджина?
Джоакин смутился.
— Никак нет, милорд. Я прошу только честной оценки…
— Вот тебе оценка. В сравнении с теми, кого я считаю воинами, ты — тупой осел.
Несколько дней прошли очень спокойно. Джоакин учился стрелять, делая большие успехи. Выполнял свой долг — отпирал и запирал комнату пленницы. Внутрь на всякий случай не входил, только с порога слушал, чтоб все там шло путем. Все шло — лучше не придумаешь: Иона молчала. Слуги шустро меняли ведро, оставляли пищу и воду, и выбегали так, будто спасались от пожара. Когда выходили, на их лицах было облегчение: сегодня — пронесло. Мартин не ходил к Ионе: он нашел себе забаву поинтереснее — разговоры с Предметами. Насколько понял Джо, граф долго не допускал брата к Предметам, боясь, что тот набедокурит. Но теперь Мартин, наконец, дорвался. Когда не было тренировок, он пропадал либо в графском хранилище Предметов (укрепленном подвале под арсеналом), либо в озерном отделении банка (где, очевидно, тоже имелся запас). Возвращался в неизменном восторге, который выражал словами: «Ну, я сегодня!.. Вот это да!..» Однажды извинился перед Джоакином:
— Приятель, ты того, прости, что я волчицей не занимаюсь. С Предметами дел невпроворот! Их-то ого сколько, со всеми разобраться — это ух!.. Так что ты волчицу угости от нас двоих, ага?
А вот Рихард иногда наведывался к сестре. Пару раз снова начинал тот разговор, требовал от нее признаний и покаяний. Иона запиралась, чем ужасно злила Льда. Он бросил попытки расколоть ее и стал приходить только ради насмешек. Бывало, говорил ей:
— Потерпи, сестрица, все это скоро кончится.
Звучало двусмысленно и грозно.
Еще пару раз Джоакин, Лед и Перкинс выходили в город, осматривали местность, готовились к прибытию северян. Шериф и бургомистр получили приказ встретить кайров с белыми флагами и метафорическими ключами от города. Отобрали группу мещан, которые также должны участвовать во встрече. Предпочтение отдали женщинам, подросткам и мужчинам жалкого вида — такая компания не оставит Эрвина равнодушным. Оценили возможные планы высадки десанта: получалось, что герцог Ориджин сойдет на берег именно там, где следует, — около портовой управы. Сделали кое-какие приготовления в здании и вокруг него. По настоянию Льда, на склоне холма между портом и замком начали строить линию обороны: рыли канавы, заколачивали окна, размещали на крышах смоляные бочки и стрелковые площадки. Зачем это нужно, если Эрвин погибнет еще в порту? Рихард дал такой ответ:
— Дисциплина и бдительность, тьма вас сожри. Нужно быть готовыми ко всему и всегда. Кстати, граф, почему я не вижу, как горожане учатся сражаться?
Время на строительство и на тренировки пока имелось: герцог Ориджин с армией все еще не отплыл из Лейксити. Оказалось, там сильно не хватает кораблей. Половину из своих восьми батальонов, а также все силы Нортвудов герцог отправил сухим путем вокруг озера. Сам с четырьмя лучшими батальонами надеялся собрать флот и быстро пересечь Дымную Даль — но даже для половины кайров транспорт пока не нашелся.
После одной из вылазок в город Джо отпросился у Льда и наведался на базар — разузнать о Луизе. К счастью, торговка была заметною бабой, многие помнили ее и рассказали Джоакину:
— Э, повезло твоей хозяйке, вот бы нам так! За недельку до всего этого кошмара продала она последний товар, закупила новый, наняла лодку и уплыла.
— Точно уплыла?
— Точнехонько! Почему помним: она еще сама всюду ходила — тебя искала. Говорила: люди честные, не видел ли кто моего компаньона? Солдатик путевский, весь такой красивый, только без двух пальцев — куда он пропал?
— А вы ей что?
— Дык весь город помнил тот день, когда волки в кабаке моряков покрошили. Ты ж тоже там был, тебя скрутили и в замок увезли. Так и было сказано Луизе: в темнице теперь твой служивый. Кого волки сцапали, того не отпустят. Она не поверила: ты, дескать, ей писал, что жив-здоров, и службу новую нашел. Мы ей: ну, дело твое, сама думай. Она еще поискала, в замок сходила, получила от ворот поворот — тогда и уплыла.
— Эх… — только сказал Джо.
Горько ему стало и стыдно, будто забыл и предал старого друга. Решил для себя: как только Лед покончит с Эрвином, надо найти Весельчака и Луизу. Первым делом именно этим займусь. А еще к отцу с матерью съезжу.
Потом пришли дурные новости из Альмеры: некто синий — видимо, крупный лорд, на коего надеялся Виттор, — сказал, что не пришлет помощи. Он, синий, уверен в том, что боги благословили графа, и всей душой поддерживает его. Но прислать войска пока не может: у синего возникли собственные проблемы — герцог Ориджин наступает на Эвергард. Граф Виттор всячески пристыдил синего: боги избрали ключевою точкой истории не Эвергард, а Уэймар. Именно здесь решится судьба Полариса, так что синему стоит собрать своих рыцарей и как можно быстрее переплыть Дымную Даль. Синий ответил: не раньше, чем разобью Ориджина. Граф озадачился: какого, к чертям, Ориджина? Мои люди видели его в Лейксити! Синий ответил: а мои — в Альмере. Впрочем, вскоре синий признал: лично Эрвин Ориджин показался в Альмере лишь раз — выиграл одно сражение, после чего с малым отрядом ускакал в сторону Дымной Дали. Очевидно, поспешил к своим войскам в Лейксити. Граф подытожил: значит, у вас нет причин заседать в Эвергарде. Приезжайте в Уэймар, пока я не выиграл войну без вас!
На всякий случай, Виттор послал птицу в Лейксити с вопросом: точно ли герцог Ориджин находится там? Следующим днем получил ответ: абсолютно точно. Для переброски его батальонов не хватает кораблей, Ориджин рвет и мечет. Скорей бы убрался отсюда.
Лед раздражался: не терпелось сразиться с братом, а тот задерживался.
— Когда он соберет уже свой идов флот! Сколько ждать можно!
Граф отвечал:
— Милорд, вы должны понять: мои люди в Лейксити намеренно создали дефицит кораблей. Ровно за два дня до прибытия мелкого оплатили услуги трех крупных негоциантов и увели семьдесят судов на запад, в Колмин. Конечно, это усложнило щенку задачу.
— Ради какой тьмы вы это сделали? С кем я плясать буду, если мелкий — за Дымной Далью?!
— Я же не знал, что вы доберетесь. Пауль оставил меня в неведении относительно своих планов — и вот результат.
— Идово семя!
Джоакин заметил: об этом Пауле, кем бы он ни был, граф и Лед говорили с растущей неприязнью. Очевидно, причиной тому было молчание Пауля. Виттор время от времени пытался поговорить с ним через Предмет, но всегда терпел неудачу. Пауль с половиной бригады исчез, никто не знал его планов, и даже — жив ли он.
Но это обстоятельство сближало графа с Рихардом. Они говорили: чертов Пауль нужен только для Абсолюта, а в остальном мы и сами отлично справимся. Справимся, милорд? А вы сомневаетесь, милорд?! Из некоторых обрывков бесед Джоакин понял, что Лед и Виттор знакомы очень давно, лет двадцать по меньшей мере. В год войны за Предметы случилось кое-что между ними двоими. Тогдашний император и герцог Айден Альмера, и герцог Десмонд Ориджин поступили очень скверно с Виттором, Мартином и Рихардом. Джо не знал, что именно случилось, но обижены были все трое лордских детей, причем Шейландам досталось сразу, а Рихард долго ничего не знал — пока, годы спустя, Виттор не открыл ему глаза.
— Граф, вы один были честны со мною, — говорил Рихард. — Если б не вы, я до сих пор был бы обманут.
— С вами поступили дурно, — отвечал Виттор, — я не стерпел такой несправедливости.
— Мой собственный отец утаил от меня!.. Двадцать лет назад я мог получить эту силу — но не имел бы ее и сегодня, если б не вы! Отец скрыл от меня все, оставил слепым котенком…
— Его можно понять: боялся, что с такою силой вы, милорд, попытаетесь свергнуть его.
— Я?.. Как он только мог подумать? Я же его боготворил! Всегда был с ним честен, не скрыл ни одного поступка! Холодная тьма, это мелкий родился интриганом, а не я. И как назло: мелкому отец, похоже, все рассказал.
— Очевидно, так и есть. Неспроста же волчица разнюхивала об узнике, а потом пыталась захватить весь замок.
— Граф Виттор, — говорил Лед необычным, торжественным голосом, — я обязан вам не только жизнью и здоровьем, а кое-чем гораздо более весомым: знанием истины. Клянусь, я верну этот долг сторицей.
Даже став свидетелем беседы, Джоакин понял очень мало: лишь то, что общая обида сблизила графа со Льдом. Проснулось и окрепло любопытство. Великий Дом Ориджин со стороны казался нерушимым монолитом, а тут вдруг — интриги, обманы, смертельные обиды! После очередных стрельб Джо набрался смелости и спросил:
— Милорд, разрешите поинтересоваться. Что такое произошло… ну, тогда, двадцать лет назад?
— Ты о чем, рядовой?
— Ну, вроде как, ваш лорд-отец нечто узнал, но от вас утаил… И Эрвин тоже сделал нечто плохое…
Лед склонил голову, прищурился, будто пытался уловить смысл вопроса.
— Хм. Солдат, это ты меня о таком спрашиваешь?
— Да, милорд… — ответил Джо без особой уверенности.
— Ты давал графу вассальную клятву?
— Э… милорд, граф сказал, что это ни к чему… Мы просто скрепили рукопожатием…
— Я буду беречь тайну сеньора, как свою собственную, — произнес Лед таким тоном, что все кишки у Джо замерзли.
— Милорд, прошу прощения. Я ничего такого, я просто…
— Еще раз сунешься куда не следует — лишишься носа, языка и глаз.
После такого ответа Джоакин еще больше зауважал Рихарда Ориджина.
И вот, наконец, из Лейксити прилетела долгожданная весть: герцог Эрвин с четырьмя батальонами отбыл в плавание. Через пять дней он будет здесь.
Кто мог подумать: от приближения самой грозной армии мира Лед и Виттор, Мартин и Джо испытали радость.