— Вселенским собором обеих Церквей сегодня принято решение. Ввиду отказа приарха Галларда Альмера явиться с отчетом на Вселенский собор, его полномочия главы Праотеческой ветви временно прекращаются. Галлард Альмера вызывается в Фаунтерру для рассмотрения его деяний судом Святой Церкви. Впредь до решения суда Галлард Альмера считается лишенным сана приарха, его приказы не должны исполняться священнослужителями. В случае повторного отказа лорда Альмера явиться в Фаунтерру, лорду-канцлеру Эрвину Ориджину поручается силой доставить его. Послано от лица ее святейшества Эллины.
Искровый инженер зачитывал с листа, гудение и треск волновой машины служили фоном его голосу. Граф, герцог и святая мать пришли прямо в зал волны, чтобы немедленно услышать свежие новости. Эрвин не знал, о чем думают другие. Он же думал: Иона жива! Сестрица дорогая, родная душа — живехонька! Ее голос не изменился, ее слова — слова Принцессы Севера: «Эрвин, не думай обо мне… Убей чудовищ!» Иона София Джессика, единственная на свете!
Если отвлечься от эмоций, то стоило признать: живая Иона — мощнейшее орудие в руках Кукловода. Он применит ее самыми беспощадными и эффективными способами, вплоть до… Но в этом направлении мысли Эрвина не желали двигаться. Радость смывала все дурное, глушила сомненья и тревоги. Теперь-то мы победим! Теперь-то как может быть иначе?!
— Священная война началась, — Эрвин весело подмигнул матери Корделии. — Мы на пути к вечной славе!
Корделия нахмурилась:
— Вам должно думать о победе над злом, а не о личной славе.
— Или просто о победе, — буркнул кайр Джемис.
— Победа — дело простое! — отмахнулся Эрвин. — Знаете, это как соблазнить барышню. В первый раз трудно, долго и с кучей сомнений. Но когда имеется опыт, одно свиданье — и готово!
Никто в зале даже не подумал улыбнуться. Граф Эрроубэк спросил:
— Милорд, что вы намерены предпринять в связи с тем, предыдущим известием?
— Принять его с достоинством, как велит первая заповедь. Если думаете, что я впаду в уныние или панику, начну рвать на себе волосы, вопить: «О, боги, как же теперь быть?! Все планы рухнули, наступление сорвано!» — то вы жестоко ошиблись. Ничего подобного и в мыслях не имею.
— Однако, — медленно произнес граф, — теперь в вашем распоряжении только четыреста воинов…
— Четыреста иксов, отборных кайров, лучших из лучших! Кто устоит перед ними?!
На сей раз один человек слегка улыбнулся в ответ: капитан Гордон Сью, командир первой роты. Он был назначен ротным командиром в дни осады дворца, после гибели Бранта Стила. Тогда Гордон Сью не имел офицерского звания, но мгновенно взлетел в чине потому, что большинство офицеров погибло. Дальнейшие события показали, что Эрвин не ошибся с назначением. Гордон имел тактическую смекалку, поддерживал в роте прекрасную дисциплину даже в месяцы мира, неизменно отличался на учениях. И, что также ценно, улыбался шуткам герцога. Хотя бы иногда.
— Мы одолеем любую преграду, милорд! Во дворце было хуже!
Граф Эрроубэк смерил Гордона весьма скептическим взглядом.
— Простите, кайр, простите и вы, милорд, но я вижу мало оснований для оптимизма.
— За нами — воля Церкви! На нашей стороне сами Праматери! Что еще вам нужно, чтобы верить в победу?
— Скажем, такая малость, как войско.
— Пф!..
Эрвин отвернулся к окну, жестом заклеймив малодушие графа. Дивная картина открывалась за окном. С высоты башни, возведенной прямо по центру плотины, Эрвин глядел на Бэк. Северней плотины река разливалась до такой ширины, что казалась небольшим морем. Она текла медленно, плавно, не порождая волн, не нарушая своего величия лишней суетою. В бескрайней глади воды отражались облака на вечернем небе и алое солнце, уходящее за холмы на берегу. Несколько рыбацких лодочек скользили по воде у самого горизонта — едва заметные, словно пылинки. Красиво! Сестра бы оценила. Что я говорю! Сестра и оценит, я нарочно привезу ее сюда, полюбуемся вместе!
— Граф, сколько ваших солдат готовы к походу? — спросил капитан Гордон Сью за спиною Эрвина. Голос звучал будто издалека.
Если, опять же, отвлечься от эмоций, то стоило признать: положение складывалось скверное. В данном случае мать Корделия почти не ошиблась: борьба со злом действительно являлась игрою на скорость.
По сути, все началось с эрвиновой промашки: на заседании Палаты он назвал приарха Альмера слугой Темного Идо и обвинил в применении Ульяниной Пыли. Часом позже он узнал, что истинный Кукловод — Виттор Шейланд, а приарх — всего лишь союзник. Можно было попытаться договориться с приархом, обмануть, перехитрить — но обвинение уже прозвучало вслух, и Галлард больше не сомневался: Эрвин — его враг.
К счастью, мать Корделия весьма вовремя вмешалась в дело: от имени верховного капитула вызвала приарха на покаяние. Это заставило его задуматься. Церковная власть приарха пошатнулась, тяжкий удар для него. Галлард слаб как землеправитель: множество рыцарей Альмеры по-прежнему считают его узурпатором. При малейшей возможности они сбегут от него, а суд святой Церкви — это ли не повод?.. Другая важная часть армии приарха — монахи воинственного ордена Вильгельма, которые также уйдут, если Галлард лишится сана.
Так что угроза Корделии прозвучала серьезно, и Галлард потерял пару дней, размышляя: не предстать ли, действительно, перед священным судом? Есть шансы оправдаться, если найти козла отпущения и обвинить в краже Ульяниной Пыли. Дескать, Галлард и не думал помогать Кукловоду, это крысы за его спиной. Есть шанс сохранить если не сан, то герцогство… Нет, Галлард Альмера — не из тех, кто уступает давлению. На третий день он собрался с духом и решил биться до конца. Прислал волною отказ явиться в Фаунтерру, объявил себя невиновным и оклеветанным, отчитал Эллину с Корделией за вмешательство в дела Праотцов… Но перед тем потерял два дня. В эти самые два дня Эрвин поднял восемь батальонов северян и бросил из столицы в Альмеру.
Скорость была ключом к победе. Опередить приарха — значило разбить его легко и быстро, с ничтожными потерями. Войско Галларда рассеяно по всей Альмере, поделено на множество мелких отрядов — чтобы контролировать лояльность вассалов. Он боялся внутреннего мятежа куда больше, чем внешней войны, и не имел большой мобилизованной армии. Чтобы собрать все части в единую армию, приарху требовалась неделя. За эту неделю, с помощью Агаты, графа Эрроубэка и императорских рельсовых дорог, северяне могли взять Эвергард.
Однако…
За час до известия о Вселенском соборе пришла другая волна.
Неизвестно, люди приарха или Шейланда устроили диверсию — да и какая разница? Важно то, что диверсанты сожгли искровую подстанцию на границе Альмеры, и поезда остановились. Эрвин ждал, что новые войска начнут прибывать следом за ним по пятам. Но его состав и следующий оказались единственным счастливчиками. Других не было. Граф Лиллидей, который командовал отправкой из Фаунтерры, сообщил волною: «Искра пропала из-за диверсии в Смолдене. Вагоны стоят. Решаю проблему. Легкую кавалерию высылаю ускоренным маршем. Трое суток, милорд». Вот так. Только легкая конница, и та — лишь через трое суток. Прибавим время на марш от Бэка до Эвергарда — получим пять дней. За это время Галлард завершит мобилизацию и встретит северян сплоченным войском в десять тысяч копий. У Эрвина — даже с кавалерией Лиллидея — наберется тысячи три. Вот вам и легкая победа.
— Милорд, вами обещан батальон нам в помощь. Готов ли он к выдвижению?
Капитан Гордон Сью, как ни в чем не бывало, наседал на графа. Эрроубэк, однако, хорошо понимал ситуацию, и, в отличие от Эрвина, никуда не спешил.
— Простите, капитан, какая разница, готовы ли мои войска к походу? Выступать сейчас — это верное самоубийство! Необходимо дождаться прибытия всех ваших войск и тогда атаковать наверняка.
Капитан рассмеялся графу в лицо:
— Ждать прибытия всех войск?! Всех — это включая пехоту, граф? Да она будет ползти от Фаунтерры еще две недели! Мы будем сидеть сложа руки, пока еретик собирает войска?!
— Зато и мы соберем войска и обрушимся на Галларда со всеми силами. Еретиков нужно громить полной мощью священного войска! Вы согласны, мать Корделия?
— Еретик должен быть разбит, — веско припечатала священница.
— И я о том же! — вскричал граф. — А он не будет разбит, если сунемся к нему с жалкими четырьмя ротами!..
— Жалкие четыре роты?! — процедил капитан иксов. — Повторите-ка, граф, чтобы не было ошибки!
Эрвин слушал перепалку вполуха, а сам глядел в окно. Пышное закатное солнце, темные холмы на западном берегу. Безмятежный и бескрайний Бэк, рыбацкие лодочки. Вяленые карасики — лучшая закуска… Не нравились Эрвину эти лодки. Настолько не нравились, что альтесса Тревога одобрительно хлопнула его по плечу.
— Кхм-кхм, — откашлялся Эрроубэк, желая привлечь внимание герцога.
Кайр Джемис заговорил вместо сюзерена:
— Выступив сейчас, мы получим преимущество внезапности. Галлард думает, что мы еще на восточном берегу Бэка, и не ждет нас в своих землях. Дойдем до Эвергарда без помех.
В разговор вступил полковник Дольф — брат и военачальник графа Эрроубэка:
— Господа кайры, если вы думаете, что не встретите помех, то ваша разведка даром получает жалование. Из Эвергарда сюда марширует полк генерала Векслера — лучший в армии герцогов Альмера. Выступив сегодня, вы столкнетесь с ним на полпути к Эвергарду!
О, нет, разведка северян на сей раз работала отлично. Эрвин знал о приближении полка Векслера. Знал Эрвин и самого генерала. Векслер был для герцога Альмера тем же, чем Стэтхем для отца, а барон Дойл — для Лабелина: матерым псом, столь же преданным, сколь свирепым. Хороший полководец, лучший изо всех, кто есть у Галларда. По данным разведки, он подойдет к замку Бэк послезавтра.
Но не он волновал Эрвина в данную минуту, а рыбацкие лодочки. Слишком далеко они. Окрест замка немало деревень, а Бэк — изобильная река. На суде мужики знай талдычили, как хорошо под мостом карасей удить. Теперь же на пару миль от замка — ни одной рыбацкой лодки. Граф разогнал? А зачем?
Эрвин хотел спросить Эрроубэка, но тот слишком увлекся спором с офицерами. Тогда Эрвин обратился к искровому механику:
— Сударь… Да, вы, господин инженер…
— К вашим услугам, милорд.
— Будьте добры, скажите, как открыть окно?
— Я оборудовал его подъемным механизмом. Взгляните, милорд: вот рычаг.
Инженер дернул едва заметную рукоять, и оконное стекло поползло вверх.
— Весьма удобно… В такой жаркий день очень хочется свежего воздуха.
Эрвин вспрыгнул на подоконник. Оконный проем был зарешечен, но прутья шли не слишком часто. Эрвин выбрал подходящее место, повернул голову боком и высунул между прутьев.
— Милорд?! — хором воскликнули все, кто был в комнате.
Альтесса пояснила:
— Не волнуйтесь, господа, это научный эксперимент. Милорд проверяет сомнительный тезис: «что пройдет туда, то пройдет и обратно». На случай провала эксперимента нам нужна пинта масла — для извлечения шеи милорда из решетки.
Граф, видимо, не расслышал ее слов и взволнованно вскричал:
— Милорд, вернитесь к нам! Мы обсуждаем серьезные вопросы!
Эрвин высунулся до упора и, повернув голову, смог рассмотреть берега реки. По берегам рыбаков тоже не наблюдалось, как и любого другого движения на добрую милю от замка. Мужики не забрасывали удочки, хозяйки не стирали белье, детишки не плескались на мелководье. Берега будто вымерли, лишь графские дозорные маячили на сторожевых вышках. Зато этих парней хватало с избытком: вышки торчали через каждые сто ярдов. Что ж, ситуация прояснилась: похоже, Эрроубэк запретил посторонним приближаться к замку. Защищается от вражеской полевой разведки — и правильно делает. Тогда выходит, генерал Векслер не знает, что происходит здесь, у нас?
— Кайр Джемис, — потребовал граф, — втащите герцога обратно.
— Лишь в том случае, если он пожелает быть втащенным. Сейчас, насколько я вижу, ему хорошо и там.
— Тогда о чем нам говорить, тьма сожри?
— О том, граф, сколько времени займет ваша подготовка. Сюда идет лучший полк Галларда.
Эрвин уподобился лебедю: вытянул шею, насколько мог, и обратил взгляд на западный берег. Именно с той стороны приближается генерал Векслер. Если контрразведка графа успешна, то генерал не знает о кайрах в замке Бэк. Значит, есть возможность нанести ему внезапный удар! Что за рельеф на западе, можно ли с выгодой использовать его?
Берег покрывали холмы, а низины между ними заросли каким-то странным кустарником: очень густым и прямым, как частокол… Разве бывают такие кусты?.. Нет, не кусты это, а камыши. Когда построили плотину, Бэк разлился и затопил широкую долину. Холмы на западе ограничили его разлив, стали новым берегом реки, а в низинах меж холмов возникли многочисленные заливы. Стало быть, западный берег заболочен и трудно проходим. Каким же путем наступает полк Векслера? Очевидно, только по дороге. Нельзя ли преградить ее и дать бой на подходе?
— Кайры, я говорю с вами, будто с глухонемыми! Именно потому, что лучший полк Галларда идет сюда, я не вижу смысла высовываться из замка малыми силами! Стоим на плотине и ждем подкреплений — вот мое мнение!
— Ваше мнение, — повторил Джемис. Прозвучало как явная издевка.
Эрвин прищурился, вспоминая, как выглядит дорога из Бэка в Эвергард. Когда-то по этой самой дороге он ехал с отцом в гости к герцогу Айдену. Дюжина лет прошла, но в детстве все странное врезается в память. А дорога была странная: торчала над землей, будто вал или стена. Перпендикулярно к реке, от плотины на запад шла высокая земляная насыпь, по ней тянулся тракт. Справа от насыпи лежала болотистая низина, слева шумел лес — и кроны были на уровне эрвиновых глаз. Эрвин тогда удивился: зачем дорогу подняли на дамбу? Кто-то из свиты пояснил: чтобы река не отыскала себе новое русло в обход плотины. Дамба продолжает собой плотину и служит водоразделом… Он тогда не дослушал, поскольку Теобарт спешился и помочился вниз, в какой-то пруд. Лягушки дико расквакались от возмущения.
— Почему я говорю с вассалами, а не с сеньором? — Голос графа интонацией напомнил тех лягушек. — Герцог, объясните кайрам, что умение выждать — признак мудрости стратега!
— Герцог занят, — отрезал капитан Гордон.
— Чем? Созерцанием птиц?!
— Занят тем, что считает важным. А вы извольте подготовить батальон к походу!
— Нужно выждать, говорят вам!
— Ожидание недопустимо.
— Почему?
Мать Корделия ответила вместо кайра:
— Нельзя медлить, когда в мире творится зло.
— Ну, разумеется!.. Дискуссия зашла в тупик. Герцог, вернитесь, наконец!
Глядя на камыши, Эрвин думал: дорога на дамбе — это скверно. Генерал Векслер попросту перероет ее. Чего проще — прокопать канаву поперек земляной насыпи. Час времени — и дороги не станет, а иксы и войска графа окажутся заперты в замке…
Эрвин принял решение и потянул голову назад. На короткий тревожный миг уши зацепились за прутья, и альтесса уже набрала в легкие воздуха, чтобы попросить масла, — но Эрвин извернулся и выскользнул из решетки.
— Граф, я полностью согласен с моими офицерами. Необходимо выдвинуться как можно скорее. Если генерал Векслер захватит дамбу, то наше наступление на запад будет сорвано.
— Ах, вот вы о чем! — Эрроубэк улыбнулся с тенью насмешки. — Это вовсе не стоит волнения. Во-первых, Векслер придет лишь послезавтра. Во-вторых, въезд на дамбу укреплен: два бастиона по сотне стрелков в каждом. Пускай Векслер только сунется туда!
— И сунется, — ответил Джемис. — Отборный рыцарский полк захватит ваши бастионы и обратит их против вас же. Ров поперек дамбы, бурелом по обочинам, да бастионы вдобавок. Если Векслер окопается, на запад мы не пройдем.
— Нужно выдвинуться сегодня же, — повторил Эрвин.
Мать Корделия веско кивнула.
Граф Эрроубэк с братом переглянулись в замешательстве, обменялись шепотками. Эрвин прекрасно понимал ход их мысли: проволочки выгодны братьям. Сражаться сейчас — значит, тратить свои силы. А если потянуть недельку-другую, то подойдут агатовские батальоны, и можно будет спрятаться за спинами кайров. Но все равно потребовать оплату за помощь.
Дольф прошептал несколько предложений, брат выслушал и шепнул в ответ. Оба ухмыльнулись.
— Вы нарушаете приличия, — упрекнул их Эрвин.
— Простите, милорд, — сказал граф. — У нас созрел недурной план, спешу поделиться им. Понимаете ли, генерал Векслер идет ко мне на помощь. Когда вы на суде обличили леди Аланис, мне не осталось ничего, кроме как заверить приарха Галларда в моей преданности ему. Приарх послал полк Векслера сюда, чтобы помочь мне удержать замок и не дать вам переправиться. Очевидно, в данный момент Галлард и Векслер все еще пребывают в заблуждении.
— Хотите сказать, у приарха нет шпионов в этом замке?
— Откуда им взяться?! Я уже полгода на ножах с приархом. Гарнизон вычищен, как стеклышко. Последняя крыса повешена в апреле.
— Стало быть, ни Векслер, ни Галлард еще не знают, что вы на моей стороне?
— Не могут знать, милорд! На чем и основан мой план. Мы выдвинем навстречу генералу один батальон под желтыми флагами. Я, граф Эрроубэк, верный вассал герцога Альмера, отдаю ему свою военную силу. Мой батальон вместе с полком Векслера будет сражаться против северян. И наша разведка установила, что тысячи кайров движутся вдоль реки на юг, чтобы перейти реку по мосту в графстве Дэйнайт. Именно там мы с генералом должны встретить врага!
— Позвольте уточнить. Вы хотите обмануть Векслера и увести его полк на юг?
— Именно так, любезный герцог. А дамба и вся дорога на запад, до самого Алеридана, останется свободна. Когда подойдут ваши войска, ничто не удержит вашего стремительного наступления.
— Однако обещанный мне батальон вы отдадите генералу противника? Верно я понимаю вас?
— Милорд, это же тактическая хитрость. Вам ли не понимать таких вещей! Вместо того, чтобы рубиться с генералом, мы мирно уведем его войска в сторону. Я был уверен, что уж вы-то оцените возможность бескровной победы!
Альтесса, до той минуты смирная, рассмеялась прямо Эрвину в ухо:
— Уел он тебя. Хорош!
Эрвин сухо сказал графу:
— Вы правы, я не сторонник кровопролития. Но в данном случае я предпочел бы, чтобы вы вступили в бой с генералом Векслером. Это дало бы некоторую определенность.
— Он нам не доверяет, — буркнул Дольф.
— Как вы можете нам не доверять! — обиженно вскричал Эрроубэк. — Милорд, я впустил вас в свой замок! И ваши иксы останутся в нем, сколько потребуется! Что еще нужно для вашего доверия?!
Эрвин взял минуту на размышления. Потер переносицу, поглядел в окно. Сумерки, речная гладь, дозорные на вышках… Альтесса шепнула ему:
— Насчет замка — весомый аргумент. Граф, между прочим, женат. Его ненаглядная и трое детишек — в этом самом замке. Хотел бы предать тебя, не впустил бы сюда.
После долгой паузы Эрвин подумал:
— Пожалуй…
И альтесса в тот же миг добавила:
— Или, напротив, все это — хитрющий план Галларда. Они с графом давно сговорились и заманили тебя в замок, чтобы тут прирезать.
— Почему до сих пор не попытались?..
— Боится граф. Недавно сорок кайров выпотрошили замок другого графа. А у тебя тут четыре сотни… Но дай срок: подойдет Векслер, и вместе с графом они примутся за дело.
— Скажи-ка, дорогая, почему ты молчала об этом раньше, когда я был за пределами замка?
— Раньше ты, мой милый, переживал трагедию. Был глух ко мне, а я этого не люблю.
— Тьма вас всех…
Эрвин повернулся к графу:
— Хорошо, милорд, я принимаю ваш план. Когда вы думаете выдвинуться?
Эрроубэк глянул на брата, и тот сообщил:
— Два часа назад прилетела последняя птица от разведчиков. Полк Векслера был в сорока пяти милях отсюда. Он придет, самое раннее, следующей ночью. Так что переночуем в замке и выступим без лишней спешки.
Без спешки, конечно. К этому и стремились…
— Ладно, — сказал Эрвин, — пускай так.
После паузы добавил:
— Граф, я имею одно пожелание. Хочу выслать свою собственную разведку на западный берег.
— Не стоит утруждать ваших воинов, милорд. Наша разведка вполне надежна.
Альтесса шепнула:
— Видишь: не хочет выпускать из замка. Ты здесь в западне, любимый!
Эрвин молча поглядел на Эрроубэка. Опровергая слова альтессы, тот сказал:
— Впрочем, как пожелаете, милорд. Не мне учить вас вести войну.
Ближе к полуночи в замок прибыли две роты Лидских Волков. Когда случилась диверсия, их поезд как раз переехал Змейку. Капитан Хайдер Лид взял всю кавалерию и спешным порядком устремился на помощь к герцогу. А отряд пехоты послал на подстанцию — разобраться в причинах аварии, восстановить искру. Эрвин пожал ему руку:
— Благодарю, капитан. Вы весьма порадовали меня своим появлением, а еще больше обрадуете известием: когда прибудут остальные войска?
— Виноват, милорд, здесь не скажу ничего утешительного. В следующем поезде за мною была пехота Хортона. Ей маршировать от Змейки дня три, не меньше. А прочие войска застряли под самой Фаунтеррой.
— Но вы-то здесь, капитан. Лидские Волки — краса и гордость древней столицы Севера!
Хайдер приободрился:
— Так точно, милорд! Без хвастовства скажу: каждый волк из Лида стоит пары обычных кайров или дюжины альмерских воинов!
— К тому же, вы были в здешних местах, когда искали тело Адриана.
— Излазил их вдоль и поперек, изучил как свою пятерню!
— Тогда выскажите мнение о тактической ситуации.
Эрвин описал положение: альмерский полк на марше, примерно через сутки подойдет к дороге-дамбе. Капитан подтвердил мнение герцога: дело дрянь. За сутки мы не получим подкреплений, а альмерцы перероют чертову дорогу. По бокам от нее — кошмар, а не местность: справа — жижа с камышами, слева — бурелом. Хрена лысого мы пробьемся. То есть, пробьемся, конечно, нет такой преграды, что удержит Лидских Волков! Но все-таки, милорд, как бы это сказать… будет немного трудно.
— Я пришел к тому же мнению, капитан, на что и указал графу. Он предложил следующий план…
Эрвин пересказал идею Эрроубэка. Лицо капитана Лида приняло мужественный вид, весьма характерный для вассала, не знающего, что думать о словах сюзерена. Герцог кивнул:
— Да, ситуация сложная и не слишком предсказуемая. В связи с этим я решил провести тщательную разведку на местности.
— Готов служить, милорд.
— Нет, капитан, разведкой займусь я со своими иксами.
Тут Хайдер Лид слегка озадачился.
— Разведку всеми четырьмя ротами?!
— Да, капитан. Разведка крайне важна, я хочу подойти к делу со всею серьезностью.
— Но сейчас ночь, милорд.
— Вот и прекрасно — не будет жары. Днем мы так и обливались потом.
— А местность — хуже некуда! Затемно вы или заблудитесь, или увязнете в болоте!
— Не волнуйтесь: с нами кайр Джемис и его Стрелец. Пес будет бежать впереди, находя дорогу острым нюхом.
Эрвин позволил себе легкую усмешку, и теперь Хайдер Лид уловил намек:
— Понимаю, милорд.
— В таком случае, вы поймете и то, что следует делать вам.
— Оставаться в замке, милорд.
— Весьма бдительно оставаться в замке. При любом ходе событий, не дать графу совершить глупость.
— Лидские Волки славятся бдительностью, милорд!
Капитан Лид занял донжон и расставил часовых. А Эрвин дал иксам недолгий отдых, чтобы перед рассветом поднять их и вывести на марш.
Небо серело в предчувствии утра, когда четыре роты северян покинули замок. Эрвин старался избегать любых глаз, в том числе и графских дозорных на вышках. Потому иксы спустились с дамбы и пошли прямиком через глухой лес. Здесь имелась узкая грунтовая дорога — по ней отправились несколько телег, которые везли щиты и рыцарские копья. Остальной отряд в целях маскировки двинулся прямо через чащу.
Густой лес мешал движению верхом, пришлось спешиться и вести коней в поводу. Холмы огибали, чтобы не тратить силы на подъем и не показывать себя. Шли низинами, сплошь заросшими густым кустарником. Проламывались сквозь чащу, держа направление как в море — по Луне и Звезде, когда те показывались меж ветвей. Скорость движения падала до черепашьей. Счастье, что имелся хороший запас времени: часов пять на три мили расстояния.
Другое дело, что Эрвин давно отвык от подобных забегов. Еще в Запределье он дал себе зарок: всюду, где только можно, избегать ходьбы пешком. Совершать подвиги, героически сражаться, проливать кровь — это пожалуйста, но без лишней ходьбы. Нужен марш-бросок — исполню, коли требуется, но только верхом, а лучше — в вагоне. Нужно стоять насмерть — могу и постоять, я же Ориджин, в конце концов. Только именно постоять, а не походить. Лучше даже — посидеть насмерть. Сесть у амбразуры и отстреливать врагов из арбалета — чем не геройство? И надо сказать, до нынешней ночи Эрвин вполне успешно соблюдал клятву. От Первой Зимы до Пикси доехал в седле, от Пикси до Фаунтерры и теперь до Бэка — в поезде. Но вот сейчас началось непотребство. Дождь не имел ни малейшего желания ломиться ночью напрямик через чащу. Потому Эрвин шел впереди коня, грудью встречая все сучки да ветки, сапогами нащупывая пни. А сапоги тяжеленные, окованные стальными пластинами. Поди попрыгай в таких по валежнику! А чертовы ветки так хлещут по лицу, что Эрвин решил надеть шлем и опустить забрало. Этим тут же воспользовались комары: приноровились залетать через щель внутрь шлема и там оглушительно гудеть, точно орган в соборе.
— Джемис, — сказал Эрвин где-то на полпути, — вы спрашивали, каково мне в новом походе. Теперь я готов дать осмысленный ответ: чувствую себя потным идиотом.
А Джемис спросил:
— В чем подвох, милорд?
— Простите?
— С планом что-то не так. На вашем лице написано.
— И это странно, поскольку я в шлеме… А как вы думаете, Джемис?
Кайр ответил без колебаний:
— Эрроубэк предаст нас.
— Сомневаюсь. Лидские Волки в его замке, предательство обойдется дорого. А приарх — слабая сторона. У него конфликт и с нами, и с Короной, и с Церковью Праматерей. Стоит ли графу помогать столь одиозной персоне?
Джемис поразмыслил.
— Тогда он просто тянет время, чтобы не вступать в бой.
— Это вполне вероятно.
— И почему же вы приняли его план?
— На то есть ряд причин. Например, мне действительно по нраву бескровные победы… Но главная причина иная: я хотел покинуть замок и со стороны увидеть встречу графа с Векслером.
— Что именно вы надеетесь увидеть?
Эрвин долго не отвечал. Альтесса Тревога сообщила Джемису:
— Он не знает, просто делает умный вид.
Кайр не услышал и продолжал ждать ответа от герцога. Эрвин нарушил молчание:
— Не скажу вам точно. План графа хорош со многих точек зрения… Но я сомневаюсь, что он исполнится. Генерал Векслер — полководец старой закалки, не авантюрист, вроде меня. Станет ли он приближаться к замку противника, не имея данных разведки?
— Полагаете, Векслер не придет?
Комар загудел над ухом, Эрвин принялся ловить его и отвлекся от беседы. Какое-то время длилась тишина, нарушаемая хрустом веток да всхрапом коней.
— Позвольте еще вопрос, — сказал Джемис.
— Был бы рад отвертеться от него.
— Почему вы до сих пор здесь?
— Рядом с вами? Из ностальгии по Запределью. Знаете, общие воспоминания, мужская дружба, закаленная всяческим преодолением… Если б не это, нашел бы более молчаливого помощника.
— Вы возглавили поход в Альмеру, думая, что Иона мертва. Но вчера услышали ее голос и убедились в обратном. Вот какая теперь ситуация: ваш главный враг — в Уэймаре, ваша сестра — в Уэймаре, в плену у врага. А вы — в Альмере ради второстепенной войны, которую не можете выиграть с вашей горсткой солдат.
— Кажется, вы близки к тому, чтобы дать мне совет.
— Возьмите одну роту и мчите на север, к Дымной Дали. Захватите быстроходное судно, возьмите курс на Уэймар — и окажетесь там одновременно с корпусом Стэтхема. Возьмите замок, спасите сестру.
Это звучало очень веско. Настолько, что альтесса Тревога обняла Эрвина холодными руками. Он не сразу нашел ответ:
— Именно этого ждет от меня враг.
Утром они вышли на просеку и увидели холмы в конце дороги-дамбы. Те стояли, словно пара часовых: строгие и неестественно симметричные. Каждый холм венчал собою бастион, стена соединяла бастионы, преграждая дамбу. Дорога, очевидно, проходила через ворота в стене. Не желая попадать на глаза никому, даже графским дозорным, Эрвин велел двинуться в обход южного холма по широкой дуге. Потратив еще час, отряд обогнул холм и оказался в лесу южнее пшеничного поля. Выбрали место, хуже всего заметное с бастиона, для маскировки рассредоточились под деревьями, расставили дозорных. Дождались телег с копьями и щитами. Сделали привал, перекусили, напоили коней. Около полудня Эрвин с Джемисом и ротными командирами вышли на опушку, чтобы осмотреть будущее место встречи графа с генералом.
Прелестная картина открылась взглядам. Золото пшеницы разлилось на милю от холмов на востоке до рощи на западе. Справа маячили холмы с бастионами, между ними проходила дорога, рассекала поле длинною серой чертою и ныряла в рощу. К полю лепились несколько крестьянских изб. Когда-то Эрвин слышал от приятеля-художника: красота чистой природы скучна, желательно дополнить ее хоть чем-нибудь рукотворным. Словно по заказу живописца, глиняные избы под соломенными крышами идеально вписывались в ландшафт.
На это поле должен был выехать с востока батальон графа, а с запада — отборный полк Векслера, но пока не пахло ни тем и ни другим. Царил покой и благодать.
— Милорд, — спросил Джемис, — каков план?
— Быть наготове, наблюдать и ждать дальнейших приказов.
Это устроило ротных командиров, но не Джемиса.
— Если граф не выведет свой батальон до прибытия Векслера, вступаем ли мы в бой?
— Ждите моих приказов.
— Если Векслер вовсе не придет?
— Ждите моих приказов.
— Быть может, милорд позволит снять доспехи? Раз уж нам предстоит долгое ожидание…
— Кайр Джемис, я бы хотел услышать мнения других офицеров.
Лиллидей, наконец, умолк. Герцог не в первый уже раз подумал о том, почему не дал под начало Джемиса хотя бы одну роту: из-за его дурной привычки обсуждать приказы.
Эрвин повернулся к четырем командирам иксов. Капитан Гордон Сью командовал первой, вымпельной ротой. Звался он непременно Гордоном Сью и сильно обижался, если забывали имя матушки. Всего полгода назад произведенный в офицеры, он весьма недурно разбирался в стратегии, тщательно изучил все победные маневры Эрвина в былой войне и клялся, что может их повторить. Имелись причины верить этому: Гордон Сью был смекалист и отменно играл в стратемы. Недаром он получил право носить герцогское знамя.
— У вас имеются вопросы, капитан?
— Никак нет, милорд. Ситуация ясна.
Вторая и третья роты составляли главную ударную силу. В каждом подразделении северной конницы имеются тяжелые всадники в полной броне, они служат пробивным снарядом, ломающим строй противника. Во второй и третьей ротах таких всадников особенно много, и броня у них — высочайшего качества. Командовали отрядами лейтенанты Манфрид и Шрам — два суровых бородача, в точности таких, какими принято представлять северян. Упорные, как быки, могучие, как кузнечные молоты, не слишком гибкие умом — именно таких воинов больше прочих любил отец. Эрвин также признавал их полезность.
— Все ли вам ясно, господа? — спросил Эрвин Манфрида и Шрама. Они ответили:
— Так точно. Рады служить!
Четвертая рота была оснащена более легкой броней и быстрыми конями. Самая мобильная из подразделений иксов, она идеально подходила для тыловых и фланговых маневров, рейдов и разведки боем. Командовал ею молодой барон Курт Айсвинд, племянник погибшего графа Майна. Барон — отличный воин, герой битвы при Пикси и, что особенно приятно, агатовец. В отличие от остальных командиров рот, Курт Айсвинд не держал оборону во дворце и получил плащ с иксом уже позже, весною. Это обстоятельство вынуждало его к некоторой сдержанности.
— Имеете вопросы, барон?
— Никак нет, — ответил Курт со странным выражением лица. Помедлив, добавил: — Не смею тревожить вас, милорд, своими сомнениями.
Возможно, Эрвин добился бы от него большего, но разговор вынужденно прервался. Передовой отряд графа Эрроубэка выехал в поля, за ним колонной по четыре потянулись рыцари. Когда с дамбы съехал батальонный командир, колонна остановилась. Полковник Дольф стал совещаться с офицерами о том, как разместить лагерь. Кто-то отмахивался — мол, не нужно лагеря, так дождемся. Кто-то жестами расчерчивал поле и предлагал места для подразделений. Кто-то предложил послать вестовых навстречу Векслеру — Дольф согласился и выслал на запад тройку всадников.
Из окон избушек выглядывали крестьяне, с тревогою смотрели на солдат.
— Сейчас им все поле перетопчут, — равнодушно отметил Джемис, почесывая Стрельца. Рукавица быстро покрывалась шерстью: Стрелец линял.
— Вряд ли… — выронил Эрвин.
Поверх золотой пшеницы герцог смотрел вдаль — на запад, туда, где дорога ныряла в рощу. Оттуда никак не раньше вечера должен показаться отборный альмерский полк. Сейчас едва перевалило за полдень, у Дольфа полно времени, чтобы развернуть лагерь, расставить столы, встретить воинов архиепископа хлебом и солью. Пожалуй, для того он и прибыл так заранее: чтобы подготовить радушный прием и убедить Векслера в своей лояльности.
Однако теперь Эрвин был почти уверен: ничего из этого не произойдет. Его сомнения переросли в предчувствие: план графа сорвется, и очень скоро.
Дольф Эрроубэк принял решение, несколькими взмахами руки указал места для всех подразделений. Конница неспешно двинулась вперед по дороге, освобождая место, чтобы пехота и обозы могли сойти с дамбы. Рыцари никуда не торопились — запас времени огромен. На середине поля вновь остановились, принялись спорить о чем-то. Эрвин отметил, что всадники Эрроубэка облачены в броню, и это хорошо — граф хотя бы допускает возможность сражения с генералом. Но длинных копий у рыцарей нет — похоже, они едут сзади, в телегах обоза. В случае неожиданности, это сыграет скверную роль… Когда голова колонны прошла полпути до рощи, из-за холма показалась пехота: тяжелые копейщики в кирасах, с длинными пиками и алебардами. Телеги с копьями, очевидно, едут аж за пехотой…
Именно сейчас, в эту самую минуту, графский батальон был предельно уязвим для удара.
Предчувствие Эрвина стало почти осязаемым. Все сорвется. Сейчас.
Из рощи показался всадник, галопом понесся навстречу графскому войску. То возвращался вестовой, посланный Дольфом — один из трех. Он шатался в седле и сильно клонился вправо. Вскинув руку, он попытался закричать, но свалился наземь.
А затем что-то сверкнуло на западе, на опушке рощи. Солнечный зайчик — один, второй, дюжина. Блеском ударило по глазам, Эрвин зажмурился на миг. Генерал Векслер прибыл!
— По коням! — крикнул Эрвин и с помощью Джемиса полез в седло.
С высоты Дождя все виделось отчетливо. Тяжелые рыцари Векслера выезжали из рощи. Не только по дороге, а по всей опушке, широкими сияющими волнами. Белые плащи, блестящие доспехи — цвет альмерского дворянства. Сминая конями пшеницу, быстро набирая ход, они мчали к голове графской колонны. Длинные копья в их руках царапали остриями небо. Генерал Векслер не собирался ни о чем говорить с графом. Он шел в атаку.
В рядах графского войска возникло замешательство. Строиться — поздно, отступать — не выйдет, вся дорога занята. А конница генерала уже обходила колонну с флангов. Над штабом Дольфа взлетели желтые флаги, рога затрубили призыв к переговорам. Тщетная попытка. Атаку не остановить — сражайся или умирай.
Десятки всадников ринулись по обочинам назад, к обозу. Сквайры мчались за копьями для своих сеньоров — но опаздывали: враг уже приближался к голове колонны. Графский авангард стоял, будто вкопанный, его командир никак не мог решиться. Были бы копья — выбор был бы ясен: ударить навстречу врагу, попытаться пробить его строй, прорваться в тыл. Но с одними мечами — нет шансов… Когда враг был в сотне ярдов, командир, наконец, принял решение. Графский авангард начал разворачиваться, чтобы отступить через поле, параллельно дороге. Слишком поздно! Авангард не успел завершить разворот, и белые рыцари генерала со всего разгону ударили ему бок. Грохот сшибки долетел до Эрвина. Брызнули щепки — обломки копий, щитов. Воины сыпались наземь, опрокидывались кони, раскалывались доспехи. Кого-то пробило копьем насквозь, швырнуло вниз, пришпилило к земле. Кому-то силою удара сломало шею, голова нелепо свалилась на грудь. Чей-то скакун встал на дыбы — и тут же получил копьем в живот, черной струей ударила кровь. Раздались вопли ужаса и боли — и тут же сменились скрежетом железа, хрустом костей, истошным ржанием коней. Кавалерия Векслера перемолола подковами сбитый наземь графский авангард. И вновь пошла в атаку, набирая ход. Кажется, рыцари генерала даже не понесли потерь! Только их кони теперь лоснились от чужой крови.
Своею гибелью авангард купил войску графа несколько минут. Полковник Дольф сыпал приказами, батальон вооружался копьями и спешно строился для круговой обороны — но все же не успевал. Змея, растянутая вдоль дороги, — худший порядок для начала боя. Перестроение шло медленно, рыцари сталкивались, мешая друг другу. Кони метались и ржали, стремились вперед, на врага — но не вбок, куда следовало. А тяжелая пехота все еще ползла, ползла, бесконечно ползла из щели меж холмов.
— Пора спасать их? — спросил Джемис.
— Никак нет. Ждем!
Генерал Векслер, опытный вояка, не подошел бы к Бэку вслепую. Но он и не был слеп! Граф Эрроубэк разогнал с берегов реки рыбаков, прачек, лесорубов, охотников… Но графские дозорные со сторожевых вышек прекрасно видели, как северяне вошли в замок! Кто-то из них, очевидно, служил генералу. План обмануть Векслера был заранее обречен: Векслер знал от шпиона, на чьей стороне граф. И Векслер сделал то, что сделал бы Эрвин на его месте: совершил ночной бросок ради блестящего внезапного удара. Нельзя проскакать верхом сорок миль, а затем сразу идти в бой — ни один конь не выдержит такого. Но генерал нашел решение: он спешил сквайров и легкую конницу, а их лошадей отдал рыцарям в качестве заводных. Прямо перед боем рыцари сменили коней. Численность войска уменьшилась вдвое, сейчас у Векслера было меньше тысячи всадников, зато он успел в идеальный момент для атаки. Графский батальон наполовину вылез из щели меж холмов, и не мог ни построиться, ни отступить.
Лишь одного Векслер не знал: что Эрвин — не вместе с графским батальоном, а тут, в лесу.
— Кайры, слушайте приказ. По моему сигналу начинаем атаку на правый фланг врага. Первая и вторая роты — центр, третья — ближе к роще, четвертая — к холмам. После победы на фланге, пробиваемся к штабу генерала. Наша цель — захватить Векслера в плен.
Воины графа опомнились и начали давать отпор. Образовали подобие каре: построили шеренги слева и справа от дороги, чтобы встретить удары с флангов. Если б это сделали копейщики, вышел бы толк. К несчастью, всадники скверно держат строй.
Рыцари Векслера ударили с трех сторон — по фронту и флангам. Фронт устоял — сшиб наземь первую волну врагов, пронзил копьями коней. Месиво из мертвых и раненых задержало атаку, враг откатился назад. Но оба фланга — холодная тьма!.. Основные силы генерала атаковали как раз по флангам, в несколько волн подряд. На графских рыцарей обрушилась железная лавина. Многим из них удалось выдержать первую волну, но следом шла вторая, третья. Самые крепкие проживали на пару минут дольше — но оставались в одиночестве среди потока врагов, и рано или поздно все равно падали под ударом. Оба графских фланга были смяты и отброшены к дороге. Войско сплющилось в ленту, а враги давили с обеих сторон. Последнее сопротивление вот-вот будет сломлено, ленту разрежут на мелкие куски и истребят порознь. Катастрофа — дело нескольких минут.
— Милорд, пора!
И наконец Эрвин увидел то, чего так ждал: из рощи выехал резерв генерала под флагом самого Векслера. Полководец лично вступил в битву, чтобы поучаствовать в разгроме. Теперь — пора!
— Ради Агаты, в бой!
Эрвин пришпорил Дождя и взмахнул мечом. Сигнальщик затрубил атаку. Кайры выехали из леса и хлынули через поле — в спину правому флангу генерала Векслера.
Враги слишком увлеклись схваткой, опьянели от вкуса победы. Яростно рубили людей графа, со всею силой рвались к дороге — и за грохотом битвы даже не заметили иксов, налетающих с тыла. Первый рыцарь, попавшийся Эрвину, и не подумал обернуться. Эрвин рубанул его по шее выше латного ворота — и снес череп вместе со шлемом. Труп еще не свалился с лошади, а Эрвин уже атаковал нового врага. Тот размахивал рукою с мечом — и Глас Зимы отсек ему кисть. Меч крутанулся в воздухе над головой Эрвина, с обрубка руки брызгала кровь. Третий враг успел оглянуться и даже поднять щит. Как же удобно рубить сзади! Эрвин скользнул мечом к его ноге, хлестнул изнутри по беззащитному коленному суставу. Хрустнули кости, нога отпала, звякнув шпорой, рыцарь завалился набок, крича от боли.
Азарт охватил Эрвина. Бей их, руби, как можно быстрее! Пока не опомнились — бей! Убивай, пока это просто, не теряй ни секунды! На задворках сознания звучала мысль: не отрывайся от Джемиса, не рискуй без нужды. Но Эрвин не мог остановиться. Он рубил без устали, Глас Зимы пел от восторга. Казалось, меч сам находил слабины во вражеской броне. Щель под нагрудником. Ременная стяжка на боку. Бедро без поножи. Кольчужная бармица на шее. Глаз только замечал изъян доспеха, а меч уже молнией летел туда. Если изъянов не имелось, Эрвин рубил коней. Их было жаль, скверное дело — убивать животных. Но щадить их — значит, рисковать и терять время. Недопустимо. Скорость — победа!
Иксы сражались свирепо и быстро, не давая врагу опомниться. Задние линии генеральской конницы были сметены. Передние, связанные боем с рыцарями графа, не могли развернуться. Северяне убивали их почти без потерь, лишь несколько кайров упали из седел. Эрвин дважды получал удары — оба не смогли пробить доспех. Какой-то спешенный рыцарь попытался зарубить Дождя, но жеребец сшиб его и растоптал, скрежеща копытами о латы. Кайр Джемис валил врагов одного за другим, беспощадно и чертовски эффективно. Эрвин впервые увидел его в массовом бою — страшное зрелище. Но еще больше впечатлял Стрелец. Пес сражался подле хозяина! Ловко увертываясь от копыт, в прыжке атаковал вражеских коней, рвал им брюха, шеи, сухожилия. Конечно, с одного укуса Стрелец не мог убить коня, но и не в том была цель. Лошадь пугалась волка, шалела от боли — и дергалась куда попало. Пока наездник пытался совладать с нею, его добивал кайр Джемис.
Порядки врагов истаяли настолько, что Эрвин пробился к самой дороге и увидел перед собою союзников — графских рыцарей. Нашел взглядом полковника Дольфа, помахал ему, указал жестами: все силы на та сторону дороги, на этой мы разберемся. Дольф кивнул, показал Эрвину: пехота идет. Наконец-то! Графские пикинеры выбрались в поле и, построившись, начали наступать севернее дороги.
Эрвин оценил обстановку. На южной части поля враг разбит и отступает. Но на северной противник еще очень силен, и иксам Эрвина не пройти туда — мешает толчея графских войск на дороге. Помочь может тяжелая пехота, а также — быстрая атака на штаб генерала. Альмерцы не будут сражаться без Векслера. Его знамя упадет — они отступят.
— Сигнальщик, трубите разворот. Идем на запад, атакуем штаб генерала!
Прозвучал рог, и северяне развернулись, чтобы перейти ко второй части плана. Агатовское войско двинулось вдоль дороги, добивая врага вдоль дороги и стремясь к штабу Векслера.
Недобитый враг опаснее всего, — подумал Эрвин как раз в тот миг, когда ближайший кайр вылетел из седла. Краем глаза Эрвин поймал черный силуэт, мчащийся наперерез. Пригнулся, над головой свистнуло что-то. И тут же Дождь получил страшный удар: вражеский конь протаранил его. Дождя развернуло, бросило вбок. Он аж присел, дико заржал от натуги, но сумел-таки устоять на ногах. Повернувшись, Эрвин увидел врага. В отличие от прочих рыцарей Векслера, этот носил черненые латы. Здоровенный, как кузнец, он размахивал огромной булавою. Этакую палицу нелегко поднять и двумя руками, рыцарь же держал ее одной правой, а в левой сжимал круглый щит. Инерция увлекла черного рыцаря в сторону, Эрвин рванулся за ним, но упустил время, пока Дождь отходил после удара. Враг успел развернуться, принял Глас Зимы на щит, отбил. Эрвин сделал второй выпад, целя в сочленение на бедре. Попал в латную пластину, лязгнул метал, удар отдался болью в запястье. Враг стукнул его по локтю окраиком щита. Рука с мечом ушла вниз, а черный рыцарь занес булаву. Эрвин отклонился, спасая голову. Удар пришелся в левое плечо, по касательной — но и того хватило. Раздался скрежет, наплечник смялся, рука онемела и повисла, выронив поводья. А булава застряла в броне одним из шипов, и враг, рыча, потянул ее на себя. Он обладал бычьей силищей. Эрвин стиснул ногами конские бока, но все равно шатнулся, наклонился — вот-вот рухнет из седла. Сделал выпад, но безуспешно: щит отразил удар. Черный рыцарь дернул булаву. Эрвина приподняло над седлом, едва не сбросило, еще миг… Лязгнуло железо. Враг шатнулся, получил второй удар по шлему. Неуклюже обернулся, и третьим выпадом кайр попал ему в лицевую прорезь. Черный рыцарь замертво рухнул наземь. Его рука застряла в петле булавы и потащила Эрвина вниз. К счастью, герцог успел разрубить клинком петлю — и остался в седле.
— Благодарю вас, Джемис!
Но с удивлением понял: это не Лиллидей. Тот рубится с сильным противником в десятке ярдов впереди. Кайр, сразивший черного рыцаря, поднял забрало. Эрвин увидел парня лет двадцати: забавные усики, веселые юные глаза.
— К вашим услугам, милорд. Меня зовут Близнец, Артур Близнец.
— Не глупите, забрало вниз!
— Я помогу вам, милорд.
Близнец схватил булаву и, провернув, выдернул из трещины наплечника. На диво, оттуда не хлынула кровь. Броня лопнула, но сдержала удар.
— Благодарю за помощь, кайр. Теперь опустите чертово забрало — и в атаку.
— Так точно, милорд!
Он усмехнулся перед тем, как закрыть лицо.
Эрвин пришпорил Дождя и нагнал Джемиса, который уже справился со своим противником. Лиллидей заметил наплечник герцога.
— Рука действует?
— Начала оживать.
— Поддоспешник липкий?
— От пота. Крови, вроде, нет.
— Все же советую выйти из боя.
— И не подумаю!
Джемис не стал спорить, молча занял позицию по левую руку от герцога, прикрывая с уязвимой стороны. Эрвин сжал и разжал кулак, сгоняя остатки паралича, крепко взял поводья и пустил Дождя вдоль дороги — к роще и к флагу вражеского генерала.
Кайры второй и третьей роты сильно опередили герцогскую первую. Они рвались к штабу генерала, потрясая клинками, издавая яростные кличи. Пшеница сыпалась на землю под копытами, ошметки колосьев взлетали в воздух.
Векслер увидел, как смяли его правый фланг, и бросил туда сотню рыцарей резерва. То была серьезная сила: рыцари атаковали единым кулаком, кайры растянулись вдоль всей дороги. Сначала под удар попала третья рота. Альмерцы надеялись слету опрокинуть ее своими длинными копьями. Но Шрам, командир третьей роты, успел перестроить бойцов. Выдвинул вперед кайров в тяжелой броне, более легких пустил следом в две волны. Тяжелые латники приняли на себя главный удар. Потеряв больше дюжины, они смогли замедлить атаку противника. Тогда две волны легких всадников налетели на альмерцев, используя свое превосходство в маневренности. Они также понесли потери, но враг совсем утратил темп и смешался. Стремительная рыцарская атака сменилась позиционным мечевым боем, а в этом деле никого нет лучше кайров. Рота Манфрида подоспела на помощь Шраму, вместе они превосходили врага и мастерством, и численностью. Когда Эрвин вместе с первою ротой вступил в схватку, дело уже шло к концу. Многие альмерцы бросали оружие и сдавались в плен. Редкие герои пытались пробиться назад, к штабу — как правило, неудачно.
Эрвин поднялся в стременах, высматривая Векслера. Генеральское знамя маячило в паре сотен ярдов. Да и сам генерал был легко заметен: золоченый шлем, роскошный белый плащ с блестящей окантовкой, огромный герб Альмеры на кирасе. Остатки резерва защищали полководца — несколько дюжин всадников, не больше.
— За ним! Схватить Векслера! Живьем!
Иксы хлынули волной, наперегонки. Прикрытие генерала было слишком мало, ни один северянин не считал его угрозой. Вопрос лишь в том, кто первым пробьется к полководцу и заслужит славу, взяв его в плен.
Эрвин проклял раненую руку. Он гнал как мог следом за бойцами, но неуклонно отставал. «Куда спешишь, на Звезду?» — спросила бы альтесса. «Хочу быть первым! — ответил бы Эрвин. — Сегодня — хочу!» Но он шел не первым, не вторым и не десятым. Иксы с лихим азартом атаковали прикрытие Векслера. Мечи зазвенели, будто музыка. «Какое пошлое сравнение», — сказала бы альтесса. Эрвин бы ответил: «Сегодня я люблю эту мелодию!» Он выжал из Дождя все соки, мечтая напоследок сразить еще хоть одного врага. Прежних было много, но в тех победах он не видел доблести: легко бить в спину. Сейчас пошли мне, Агата, еще одного — в честный поединок, лицом к лицу! Альтесса схватилась бы за голову: «Ты ли это, неженка?! Честный бой? Против рыцаря?! Зачеееем?»
И пара белых рыцарей, прорвавшись сквозь строй северян, ринулась ему навстречу! Эрвин поднял Глас Зимы, замирая от сладкого предчувствия, готовя для последней жертвы самый красивый удар… Но одного альмерца свалил Джемис с помощью Стрельца, а второй отшвырнул меч и откинул забрало:
— Сдаюсь! Сдаюсь!
Эрвин даже сплюнул от досады. Словил попавшегося под руку икса:
— Примите пленного, тьма его сожри.
Сам поднялся в стременах и осмотрел поле боя.
Генеральский флаг упал, звон мечей затих. Звуки битвы слышались только сзади и справа, где пикинеры графа дочищали правый фланг. Впрочем, и там сражение шло к концу: лишившись полководца, альмерские рыцари сдавались либо отступали. За спиною Эрвина чернела полоса грязи. Пшеница лежала, смешанная с землей и кровью. Тут и там блестели трупы. Раненые со стонами барахтались в грязи, силясь подняться под тяжестью доспехов. Бродили растерянные кони без седоков, валялись изувеченные животные, некоторые еще дергались, издавая жуткие хрипы. Эрвин не испытывал ни ужаса, ни жалости. Из полосы белых трупов глаз выхватывал черные пятна — их было очень мало, не больше пары дюжин. Каждый икс обменял свою жизнь на двадцать врагов. Эрвин сказал воинам то, что чувствовал всей душою:
— Господа, мы отлично потрудились! Сегодня Агата радуется, глядя на нас!
— Слава Агате! Ура! Ура!
— Начало нашему делу положено, и это — достойное начало. Пускай же все наши битвы напоминают эту!
— Ура! Слава Ориджинам! Ура-ааа!
Подозвав ротных командиров, он раздал приказы:
— Первая рота — позаботиться о раненых и погибших. Вторая — собрать трофеи. Четвертая — перепись и охрана пленных. Третья… где Векслер?
Шрам отдал приказ. Группа бойцов третьей роты подвела к нему пару пленников: знаменосца с генеральским вымпелом и самого полководца в роскошном плаще и золоченом шлеме. Подле генерала гордо шагал кайр, сумевший взять его в плен.
— Вы?.. — удивился Эрвин.
— Я, милорд! Позвольте напомнить: мое имя Близнец, Артур Близнец! Я из роты барона Айсвинда.
— Как вы успели? Были же рядом со мной, далеко от фронта.
— Старался как мог, милорд. Светлая Агата дала мне сил!
Паренек весь сиял от гордости, глаза так и блестели. Но Эрвина, конечно, больше занимал генерал. Подъехав к пленным, герцог бросил с высоты Дождя:
— Забрала долой, судари! Забыли кодекс? Сдаваясь в плен, покажите лица!
Лязгнуло железо. Кто-то чертыхнулся. Артур Близнец покраснел от стыда.
Альмерский знаменосец нагло ухмылялся. Пленник в золоченом шлеме — ничуть не похожий на Векслера — поклонился герцогу северян:
— Я — лейтенант Рональд Кейсворт, командир группы прикрытия. Если вас интересует сир Векслер, то он уже в доброй миле отсюда.
— Вы обманули нас.
— Моя честь чиста: я не назывался генералом. Лишь надел его плащ и шлем, и занял место возле знаменосца.
Сразу несколько северян подняли мечи, Артур Близнец был первым из них. Эрвин вдохнул поглубже, и качнул головой:
— Отставить.
— Милорд, — в один голос рявкнули Манфрид и Шрам, — прикажите догнать! Настигнем в два счета!
— Рота Манфрида, организуйте преследование. Держаться вместе, не разделяться. В лесу полно бегущих альмерцев — уничтожать или брать в плен. Главная цель — генерал.
Люди Манфрида с азартом ринулись в погоню, предвкушая добрую охоту. Но Эрвин не питал иллюзий. По его оценкам, от двух до трех сотен белых всадников бежали с поля боя, и генерал Векслер неотличим от любого из них. Да и лес — не лучшее место для преследования. Отступающие легко могут перегруппироваться и устроить засаду. Эрвин знал: лейтенанту Манфриду хватит опыта, чтобы избежать ее, но поймать Векслера — это уж вряд ли…
— Милорд, позвольте обратиться…
Артур Близнец стоял спешенный, держа шлем в руке и низко склонив непокрытую голову.
— Да.
— Милорд, это моя вина, я не проверил пленного. Именем Агаты клянусь, что кровью искуплю…
Он осекся, когда рядом возник барон Айсвинд — командир роты, в которой служил Близнец.
— Кайр Артур, отставить доклад. Милорд, позвольте обратиться. Это моя вина.
— Ваша, барон?..
— Я принял кайра Артура в отборную роту. Я ошибся в нем. Готов понести наказание, милорд. Кайр Артур также будет наказан со всею суровостью.
— Отставить наказания. Он помог мне в бою.
Стальные глаза Айсвинда сверкнули от гнева:
— Стало быть, кайр Артур вмешался в боевые порядки вымпельной роты! Милорд, он сегодня же с позором покинет войско и уедет на Север.
Прежде, чем Эрвин успел ответить, еще один офицер подъехал к ним. Командир третьей роты — Шрам.
— Милорд, сожри меня тьма, это я виноват. Нужно было обойти Векслера с тыла и отсечь от леса, а я позволил кайрам рвануть напрямик. Готов к наказанию, милорд. Если надо, пойду в отставку. Заслужил.
— Довольно! — рявкнул Эрвин, рубанув воздух рукой. — Мы разгромили лучший полк неприятеля! Не отравляйте мне радость победы. Никаких наказаний, никаких отставок! В следующий раз будем умнее — это все!
— Служим Агате!
Ротные отсалютовали и отправились к раненым и пленным. Айсвинд грозно глянул на Близнеца, и тот исчез с глаз долой, растворившись среди бойцов четвертой роты.
Кайр Джемис, все время бывший подле Эрвина, негромко спросил:
— Милорд, что это было, тьма сожри? С таким командованием — как вы побеждаете в битвах?!
За пару часов на поле боя воцарилось подобие порядка.
Раненых расположили в тени холма. Полковые лекари оказывали им первую помощь, а вестовой умчался в замок с просьбой прислать за ранеными транспорт.
Погибших сосчитали: больше двухсот рыцарей Векслера, триста шестнадцать графских, двадцать семь северян. Над своими воинами Эрвин прочел молитвы Агате и Ульяне, затем товарищи попрощались с павшими и предали их земле. А мертвых альмерцев было слишком много, живые не успевали о них позаботиться. Люди графа Эрроубэка кое-как сосчитали и сложили в один ряд своих покойников. Трупы солдат Векслера неприкаянные валялись по всему полю.
Пленных собрали под охраной, их было около трех сотен. Если посчитать также убитых и раненых, то выходило, что Векслер потерял почти всю тяжелую кавалерию. Тех всадников, что отступили с поля боя, с трудом наберется на роту.
Трофеями распорядились по древней традиции: оружие, доспехи и кони пленных достаются пленителям, но имущество покойных должно отправиться к наследникам. Это решение очень порадовало мать Корделию. Она прибыла в хвосте графской колонны и видела завершение боя.
— Отрадно знать, милорд, что вы почитаете мертвых. Редкое качество среди молодых дворян.
Затем она уточнила:
— Кто начал схватку?
— Солдаты Векслера, святая мать.
— Без переговоров?
— Так точно.
— Стало быть, Галлард сделал окончательный выбор.
— Мы с вами иного и не ждали.
— Верно, милорд. Но для церковного суда имеет большое значение, кто первым обнажил меч.
Вместе с Корделией приехали ганта Гроза и отец Давид. Гроза даже принял участие в бою: погнался за бегущими рыцарями и уложил двоих. Затем без тени смущения обыскал, у одного нашел искровый самострел с тремя дротиками, забрал себе — и остался весьма доволен схваткой.
— Славно ты их поймал, Ориджин. Загнал, как овечек в стойло!
А отец Давид не показал особой радости от победы. Пройдя по полю, усеянному мертвецами, он задал вопрос:
— Милорд Эрвин, как по-вашему: кто из этих людей был еретиком?
— Полагаю, никто.
— Чем, по-вашему, они заслужили смерти?
— Тем, что взяли в руки меч. Каждый, кто сражается за какое-либо дело, должен быть готов погибнуть за него.
Давид невесело улыбнулся:
— Мало кто из людей настолько осознан, чтобы понимать, за какое дело он сражается. Большинство просто поступают так, как привыкли. Например, подчиняются своему генералу…
Мать Корделия глянула на него с укоризной:
— Не слишком важно, какой мотив привел вас на сторону зла, знаете ли вы о нем, ведаете ли, что служите злу. В конечном итоге, значимо лишь то, что вы обнажили меч, помогая злодеям.
— Конечно, святая мать, — Давид смиренно поклонился. — Меня смущает лишь то, что воины зла, как и воины добра, в большинстве своем — случайные люди.
Поглядел на крестьянские хижины за уничтоженным полем и добавил, ни к кому не обращаясь:
— Как и жертвы…
Извинившись, Давид зашагал в сторону двора, а Эрвин забыл о нем, поскольку на поле боя приехал сам граф Эрроубэк.
Альмерский лорд побеседовал с братом, затем вместе с ним подошел к герцогу. До появления графа полковник Дольф избегал общения с Ориджином и нарочито держался поодаль. Сейчас он приблизился, но глядел куда-то мимо Эрвина, будто тот не существовал. Беседу повел граф:
— Милорд, я ошеломлен случившимся. Мы понесли огромные потери, половина батальона уничтожена.
— Галлард потерял половину полка, причем лучшую. Мы одержали славную победу.
— Она обошлась… ммм… несколько дороже, чем я ожидал.
— На войне такое случается.
— По правде, милорд, я вовсе не ожидал потерь. Согласно плану, мы должны были встретить Векслера мирно, безо всякого боя!
Эрвин пожал плечами:
— План сорвался, граф. Случается и такое.
Эрроубэк потеребил острую бородку.
— Милорд, моего брата слегка смущает то обстоятельство, что вы заранее заняли идеальную позицию для удара по Векслеру.
— Вашего брата смущает то, что я спас его от смерти?.. Приношу свои извинения и клянусь больше так не поступать.
Полковник Дольф вскипел:
— Герцог, вы не случайно засели в том лесу! Вы знали наперед, что генерал нас атакует!
— Не знал, а лишь допускал такую возможность. Я просчитывал разные варианты, в том числе и тот, что среди ваших солдат имеется шпион противника.
— А что, если нет никакого шпиона? Если вы сами, герцог, послали донос Векслеру?! Вы же хотели, чтобы он напал на нас!
Капитан Гордон Сью, бывший подле Эрвина, едва не кинулся на полковника:
— Вы ответите за эти слова! Я вызываю вас на поединок!
— Черта с два! — взревел Дольф. — Я брат графа, а вы кто такой?!
— Тише, тише, господа!.. — Эрвин и граф в один голос осадили офицеров.
Эрвин сказал Эрроубэку:
— Граф, простите вспыльчивость моего капитана. Пламя битвы еще не остыло в его жилах.
Эрроубэк склонил голову:
— И вы, герцог, простите моего брата. Он слишком расстроен гибелью своих солдат, потому сказал сгоряча, не подумав.
— Понимаю его чувства, — согласился Эрвин. — Гибель подчиненных — горе для полководца.
— Однако, милорд, мы с братом не отказались бы узнать: почему вы заняли именно эту позицию? Откуда знали, что Векслер нападет?
— Повторюсь: я не знал этого. Как завещала Светлая Агата, я просчитал разные варианты. Среди них был и тот, что у Векслера найдется шпион среди ваших дозорных.
Граф скривился:
— Крысы, клопы и шпионы — если заведутся, то никак не избавишься… Что ж, милорд, я найду и повешу этого паразита. А вас поздравляю с победой, милорд.
— Благодарю, — мягко сказал Эрвин. — Простите, что напоминаю: вы обещали мне батальон. Но еще не выступив в поход, ваш батальон сильно уменьшился в числе. Прошу восполнить потери.
У полковника Дольфа глаза полезли из орбит:
— Восполнить потери?! Мои люди погибли за вас! Это ваша война, герцог!..
Граф осадил брата:
— Дольф, ты ошибаешься в своей оценке. Эта война касается всех достойных людей. Милорд, я бы рад помочь, но вы сами понимаете: не могу же я оставить замок без защиты!
— Дайте мне кавалерию. Она все равно не пригодится в случае осады.
— Сколько, милорд?
— Как и было сказано — батальон.
Дольф еще сильнее выпучил глаза, но сумел смолчать. Граф развел руками:
— Совершенно невозможно, милорд. У меня попросту нет столько.
Пожалуй, он не врал. По прикидкам Эрвина, граф сохранил не больше пятисот всадников.
— Дайте всех, кто есть. И в знак крепости нашего союза я прошу, чтобы ваш брат возглавил их.
Дольф тут же надулся от важности:
— Я, конечно, почел бы за честь. Но помимо сказанного выше, меня смущает то, как вы распорядились трофеями. Милорд, вы хотите вернуть все имущество убитых врагов их наследникам?
— Верно. Более того, прошу именно вас, милорды, заняться этим.
— Не кажется ли вам, что мы имеем право на долю трофеев?! Мы пролили много крови в этом бою! Гораздо больше, чем вы.
Эрвин предвидел это требование.
— Господа, рыцари Векслера сражались очень хорошо, а значит, под ними были свежие кони. Очевидно, после ночного марш-броска они сменили лошадей. Этак в миле отсюда — вероятно, за тою рощей — стоит целый табун заводных коней под охраной горстки сквайров. Я уже послал туда отряд. Всех захваченных лошадей я готов отдать вам.
Братья Эрроубэки обменялись удивленными взглядами. От восьмисот до тысячи коней — роскошный улов, поистине королевский!
Граф поклонился Эрвину:
— Милорд, ваша щедрость не знает границ! Я с радостью предоставлю вам отряд кавалерии, а мой брат почтет за честь возглавить его.
— Гм, да, милорд, — пробасил Дольф, — почту за честь.
Полковник Дольф был обидчивым идиотом, Эрвин не отказался бы прогнать его к чертям. Но, оставшись в замке, полковник убедит брата дать Эрвину худших воинов и минимальное снабжение. Если же Дольф встанет во главе отряда, то отряд будет укомплектован как следует.
Гул копыт возвестил возвращение второй роты. Лейтенант Манфрид явился с докладом.
— Генерал Векслер ушел, милорд.
Иного Эрвин и не ждал. Манфрид продолжил доклад очень сухо, всеми силами стараясь, чтобы он не звучал самооправданием:
— Противник наспех устроил засаду, она задержала нас и дала генералу уйти. Но мы вовремя заметили засаду и выиграли бой. Двенадцать альмерцев взято в плен, семь убито. С нашей стороны — четверо раненых.
— Благодарю, лейтенант. Пленных — к остальным, раненых — в лазарет.
Альмерцев избавили от доспехов и присоединили к группе однополчан. Пленные стояли среди поля, вдоль полосы смятой пшеницы, под палящим полуденным солнцем. Без оружия, брони и плащей они выглядели жалко. Мокрые поддоспешники липли к телам, создавая ощущение наготы. У многих не имелось штанов: ножные латы сняли вместе с кожаной подстежкой, засверкали голые волосатые икры. Мечи и доспехи пленных лежали осторонь. Сложенные горками, накрытые белыми плащами они весьма напоминали могилы.
Эрвин поехал вдоль строя альмерцев, чувствуя нечто… Неловкость? Жалость? Это ведь не зажравшиеся путевцы и не подонки майора Бэкфилда. Альмерские дворяне — люди одной с Эрвином породы. Он заметил и несколько агатовцев — родовые черты бросились в глаза. И пару знакомых, коих встречал при дворе: вот этот был в гвардии герцога Айдена, тот — ухлестывал за Аланис. А вот офицер постарше — вполне возможно, он бился еще на Золотой войне, бок о бок с Десмондом Ориджином… Раньше Эрвину казалось, что эта близость пойдет на пользу: рыцари Альмеры легко перейдут на его сторону. О, наивная простота. Славный полк генерала Векслера, цвет альмерской аристократии, разгромлен, унижен и пленен. И эти люди встанут на сторону победителя?..
Он раскрыл было рот, но растерял слова. Проехал несколько шагов, откашлялся. В голове почему-то вертелось: «В большинстве своем, случайные жертвы». Еще думалось: как же не хватает Аланис!
— Гхм… Воины Альмеры…
Скользнул взглядом по лицам пленных: на каждом — угрюмая тоска.
— Я собирался сказать другое, но… Скажу, что думаю. Тьма сожри, вам не повезло. Боги удачи трижды отвернулись от вас. В первый раз — когда генерал Векслер, с коим вы связаны долгом чести, поклялся в верности Галларду Альмера. Во второй — когда Галлард вступил в сделку с Кукловодом, продав душу в обмен на герцогство. И в третий — когда нынешним утром вы пришли на поле битвы позже меня. Ничто из этого не зависело от вас, и потому вам должно быть досадно вдвойне. Вы невольно оказались на стороне тьмы и столь же невольно потерпели поражение.
Многие вперили в него холодные взгляды. Мол, не надо сочувствия, сами знаем, что мы в дерьме. Эрвин продолжил не без труда:
— Я пришел с войском на вашу землю не затем, чтобы покорить ее. Моя цель — свергнуть еретика и узурпатора, который получил титул герцога, заказав убийство собственного брата. Я передаю слово святой матери Корделии, она будет говорить от лица всего Праматеринского капитула.
С чувством постыдного облегчения Эрвин уступил слово. Мать Корделия начала речь — и даже ближние пленники едва услышали слова. Слишком много лет она прослужила Сестрице Смерти, слишком въелась привычка говорить тихо и скорбно. Осознав свой недостаток, священница дала знак монашке-помощнице. Та принялась повторять слова Корделии глубоким и зычным голосом:
— Святая мать говорит: воины Альмеры, вы должны знать, что в Фаунтерре состоялся Вселенский собор обеих Церквей. Святая мать говорит: собор вызвал Галларда Альмера на церковный суд и прервал его полномочия до решения суда. Святая мать говорит: если вы думаете, что служите приарху, а через него Праотцам, то ошибаетесь. Галлард Альмера сейчас не приарх. Он подозревается в краже Предметов из Церкви, а также в сговоре со слугами Темного Идо с целью убийства Айдена Альмера и его детей. Святая мать говорит: поход герцога Ориджина освящен Вселенским собором. Если желаете служить богам — становитесь на сторону герцога!
Пленные выглядели потрясенными. Тут и там в строю послышались шепотки.
Эрвин воспрянул духом и заговорил. Пояснил, что Галлард уличен в союзе с Кукловодом. Эвергард сожжен Перстами Вильгельма, эти же Персты применялись при ограблении усыпальницы Династии. И часть этих самых Перстов дал Кукловоду Галлард Альмера!
С каждым словом он вдохновлялся все больше. Ну же, — думал Эрвин, — давайте! Даже путевцы становились на мою сторону, а тогда я был мятежником! Три сотни кавалерии — сейчас, когда мое войско отстало!..
— Вы зовете нас в вашу армию, милорд? — крикнул кто-то из строя.
— Я не хочу, чтобы вы сражались за Темного Идо. Это позор и бесчестье!
— А если мы откажемся?
— Не вижу причин для отказа. Вы не терпите Галларда так же, как я. Святая Церковь считает его преступником. Нынешним утром мы оказались на разных сторонах, но эту ошибку можно исправить!
По шеренге вновь прошли шепотки. Резко оборвав их, зазвучал мощный голос пожилого офицера. Он лишился знаков отличия вместе с доспехами, но на каменном лице его был написан, по меньшей мере, майорский чин.
— Это невозможно, милорд. Наш полк — регулярный, а не феодальный. Мы клялись исполнять приказы старшего по званию. Встанем на вашу сторону лишь по приказу генерала.
— Ваш генерал сбежал! Позорно сбежал с поля боя, бросив вас на произвол!
Ответа не было.
— Галлард не имеет никакой власти! Не герцог, а узурпатор. Не приарх, а еретик! Вы не обязаны сражаться за него!
Никакого ответа. Даже шепотки утихли.
— Галлард отдал Кукловоду Ульянину Пыль и Персты. Галлард заказал убийство собственного брата. Галлард обвиняет людей в ереси и сжигает на столбах, а сам плюет на заветы Праотцов! Что еще он должен сделать, чтобы вы отвернулись от него?!
И снова — никакого ответа.
Эрвин не знал, что еще сказать. Он думал об Аланис: насколько просто было бы с нею. Она обратила бы альмерцев одной речью, да что там — одною фразой! Проехала бы вдоль строя, полная грации и гнева. Вложила бы все свое пламя в несколько коротких слов — и полк умылся бы слезами раскаяния: «Миледи, простите, что мы сражались не за вас!..» Да, тьма сожри, Аланис во многом была хороша. Жаль, что она выбрала Кукловода.
— Ну же, отвечайте! — в сердцах крикнул Эрвин.
Капитан Гордон Сью, сопровождавший его, не выдержал и рявкнул:
— Отвечайте герцогу, сукины дети!
Привстав в стременах, капитан проревел:
— У нас нет людей, чтобы стеречь вас живыми! Будете упираться — не оставите нам выбора! Даю минуту на решение, тьма сожри!
Некое движение прошло по строю пленных. Солдаты подтянулись, подровняли шеренгу, расправили плечи. Чьи-то взгляды оледенели, в других блеснула не то гордость, не то… радость? Вдруг Эрвин сообразил: угроза гибели не напугала их, а ободрила! Смерть смоет стыд и горечь поражения. Рыцари примут ее, как желанное лекарство.
— Альмера! — крикнул кто-то из задней шеренги. Голос молодой, ломкий.
— Альмера! — повторил десяток голосов.
— Альмера! — грянули хором все триста глоток. — Альмера! Альмера!
— Будьте вы прокляты… — сплюнул Эрвин и крикнул во весь голос: — Пойдите прочь! Вы свободны!
Строй не шелохнулся. Никто не поверил.
— Вы свободны, сожри вас тьма! Позаботьтесь о телах погибших, а потом ступайте на все четыре стороны! Я вас не задерживаю!
— Благодарим, милорд, — отчеканил пожилой майор.
— Мы забираем ваши доспехи, коней и оружие. Несмотря на это, многие из вас снова попрутся на службу. Знайте наперед: тех, кто снова встанет на сторону еретика, при следующей встрече я повешу. А сейчас — разойтись!
На сей раз они все поняли, но шеренги остались стоять. Из строя вышла группа офицеров — седой майор, лейтенант Кейсворт, игравший генерала, и еще пара. Майор отдал несколько приказов, младшие офицеры принялись командовать:
— На первый — второй — третий рассчитайсь! Первые номера — шаг…
Не прошло и пяти минут, как группа пленных сформировала три роты, а те разбились на дюжины. В каждой дюжине был назначен десятник, после чего одна дюжина побежала к лекарским шатрам узнать о раненых, другая отправилась в крестьянские дворы за лопатами, а остальные начали прочесывать поле, собирая трупы. Ни поражение, ни плен, ни внезапная свобода ни на минуту не поколебали дисциплины этих воинов.
Глядя на них, Эрвин поймал себя на мысли: как мы только сумели их победить?..
— Мерзавцы упорствуют в ереси! — прорычал Гордон Сью. — Мало мы им всыпали, милорд. Позвольте добавить!
— Никак нет.
— Но милорд, они же пойдут назад к генералу!
Эрвин прошил его взглядом:
— Капитан, вы оспариваете приказ?
— Виноват, милорд. Никак нет.
— Свободны.
Прежде, чем капитан удалился, трое иксов подбежали к нему:
— Разрешите обратиться к герцогу.
Эрвин моргнул от удивления: средний из троицы был… альмерцем. Он носил на плечах черный иксовый плащ, но на груди, в раскрыве плаща, виднелся герб со сторожевой башней.
— Милорд, мы поймали шпиона! Альмерец снял плащ с покойного, чтобы притвориться нашим!
— Никак нет, — качнул головой ряженый. — Милорд, я просто хочу на вашу сторону. Вы предлагали встать под ваше знамя — вот, я согласен.
— Почему вы в черном плаще?
— Чтобы свои не прирезали. Они могут не понять, у них присяга, видите ли.
— Кто вы такой?
Альмерец воззрился на Эрвина как будто даже с обидой:
— Ну уж!.. Милорд, вы мне два эфеса задолжали. Карточный долг — долг чести!
Теперь Эрвин вспомнил. Герцога Айдена в Фаунтерре сопровождали два отряда гвардии. Чередовались: одни на вахте, вторые отдыхают, как умеют. Кто к барышням, кто по трактирам, кто за карточный стол. А Эрвин-то тоже не чуждался развлечений…
— Сир Михаэль?
— Так точно!
— Пиковый туз в прикупе?
— Х-ха!
— Почему вы решили перейти ко мне?
— Вы же сами сказали: Галлард — еретик!
— Да, но воинская честь…
— Пф! Милорд, я вам так скажу: Галлард купил Векслера с потрохами. Отсыпал бочку серебра за присягу. А мне зачем служить тому, кто продается, как девка?
Эрвин хмыкнул:
— Остальные этого не знают?
— Генеральский сквайр Малкольм знал. Только заикнулся — его забили кнутами за клевету. Так что я молчал и надеялся: вот бы Праматери послали несчастье этим двум задницам — Галларду с Векслером. Ну, Праматери прислали вас.
— Что ж, добро пожаловать в северное войско, — Эрвин пожал руку Михаэлю. — Капитан Гордон, примите нового бойца.
Михаэль поднял палец:
— Милорд, позвольте заметить, вы чуток поторопились с благородством. Не надо было всех отпускать, а взять и допросить кое-кого.
— У меня остались все ваши раненые.
— А… Ну, нет — так нет… — Михаэль как будто расстроился. — Я-то думал, что пригожусь вам…
— Имеете ценные сведения? Так говорите же, не тяните!
Альмерец потупил взгляд:
— Сведения скверные, боюсь расстроить… Галлард знает, сколько вас. И знает, что подкрепления придут не скоро. Он не собирается сидеть в Эвергарде, а двинет всю армию вам навстречу — десять тысяч мечей.
— Навстречу?
— Да, милорд.
— Он что, уже завершил мобилизацию?
— Никак нет, милорд. Но сместил пункт сбора. Раньше все войска шли к Эвергарду, а теперь движутся к Воронову Перу — это крепость в пятнадцати милях отсюда, прямо на дороге, за лесом. Через два дня все будут там.
Эрвин еще не успел осознать всего смысла, но по лицам Джемиса и Гордона Сью уже уловил: дело дрянь. А Михаэль добавил:
— Это не все, милорд. Я же сказал: новости плохие, не обессудьте. Фарвеи прислали голубей. Они идут к Галларду на помощь.