Говорить такого не следовало, но у Сантанхеля не было никакого желания забирать свои слова.

– Почему вы так и не поступили? – спросила Лусия. – Почему не ускакали прочь?

– Это было бы все равно что признать вину в случившемся.

– И поэтому вы остановили лошадь?

– Нет, – признал Сантанхель. – Я вынужден служить Де Паредесам.

– Не может ведь услужливость быть безграничной?

Он услышал в голосе Лусии надежду на то, что их растущее взаимодоверие или его инстинкт самосохранения сподвигнут Сантанхеля разорвать отношения с господином. Он не обязан был ей отвечать. Мог просто покачать головой. Мог уйти.

Но решил рассказать правду.

– Я связан с Виктором де Паредесом, как был связан с его отцом и отцом его отца. Я служу этой семье со времен, когда нынешних государств еще не существовало, а местные земли не носили христианских имен.

Лусия не сказала «это невозможно». Сантанхель ничего подобного от нее и не ждал. Она уже поняла, что возможно очень многое из того, о чем она раньше даже не задумывалась. Судомойки могут становиться солдатами. Маленькие девочки могут заглядывать в будущее. Тени могут оживать и иногда – показывать зубы.

Лусия сказала кое-что другое:

– Я замерзла и устала, и мне нужна ваша помощь, чтобы выбраться из этих одежд.

– Я позову служанку или вдову.

– Я их не хочу.

Эти слова заполнили комнату – казалось, пробил колокол, отзвук прошел сквозь их тела, сквозь стены и вылетел в ночь.

Сантанхелю следовало упрекнуть ее, что так говорить негоже. Сказать, что ему пора.

– Лусия, если меня обнаружат здесь, тебя уже ничто не спасет. Я легко отделаюсь, а вот ты – нет.

– Если вы думаете, что я позволю вам бросить меня в очередной раз, вы заблуждаетесь. Если вас здесь обнаружат, я обречена в любом случае – не важно, одета я или нет. И если уж мой путь лежит в ад, я бы предпочла проделать его с удобством.

Откажись, велел себе Сантанхель. Еще не поздно уберечь ее от этого предательства. Над раскаленными угольками взлетали искры. За дверью один караульный окликнул другого.

Сантанхель протянул Лусии руку.

– Иди сюда.

Лусия встала и подошла к нему. Она развернулась к Сантанхелю спиной, и ему вспомнился тот день, когда она попыталась избежать упражнений, заявив, что ей нужно пойти помешать суп. Сантанхель потянулся к шнуровке платья, и, когда его пальцы коснулись шеи Лусии, он почувствовал, как она содрогнулась. Словно это она была колоколом, в который ударили, который загудел с тем отзвуком. Сантанхелю захотелось услышать, как она звенит во всю громкость.

Его руки быстро справились с задачей.

– Вы явно не впервые это проделали, – отметила Лусия с вялой усмешкой.

– Я давно живу на этом свете.

Его юность была исполнена случек на многочисленных кроватях, на полу, в садах, как-то раз – между рядами виноградника. Иногда справляться с мыслью о собственном бессмертии ему удавалось, только совокупляясь до изнеможения, на краткий миг утолить жажду жизни, пока доставляешь удовольствие другому.

– К сожалению, платье испорчено.

– Вы слишком долго прожили в окружении богачей. Его можно перекроить и сшить из уцелевших остатков новое.

Сантанхель отвернулся, чтобы не смущать Лусию, и услышал глухой стук упавшего на пол платья, за которым последовал корсет, а потом раздался шорох влажной сорочки, снимаемой с тела.

– Я приму ванну, – сказала Лусия.

– Вода давно остыла.

– Я ее нагрею.

Разумеется, нагреет. Страсть превратила ум Сантанхеля в желе.

– Хотелось бы вина, – попросила Лусия.

– Тогда я пойду его поищу.

Лусия шагнула за ширму, заграждавшую ванну, и Сантанхель уловил, как она нашептывает что-то воде.

Он выскользнул из покоев и быстро зашагал по коридору. До него доносились приглушенные голоса, кто-то всхлипывал. Сантанхель понимал, что возвращаться к Лусии не стоит, но знал, что именно так и поступит.

Когда он вернулся с бутылкой вина, Лусия уже сидела в ванне. Комната затуманилась от горячей воды, окна запотели.

– Сантанхель? – боязливо позвала Лусия.

– Я здесь.

Он налил вина в бокал и поставил его на столик за ширмой, откуда Лусия могла его взять.

– Вы останетесь? – спросила она.

– Я не уйду, пока ты меня не прогонишь.

Или пока желание не сведет меня с ума.

Сантанхель снял плащ и пристроился у стены рядом с ширмой.

– Поговорите со мной? – попросила Лусия.

Сантанхель услышал плеск, представил блестящие от влаги плечи Лусии, ее голые коленки над поверхностью воды.

– О чем ты хочешь поговорить?

– Я не хочу обсуждать ни турниры, ни дьяволов, ни королей. Расскажите мне, что за недугом вы страдали, когда мы познакомились.

– Виновата в моем недомогании была сама жизнь. Она изнуряет меня, нагоняет тоску, но я все равно цепляюсь за нее, как дитя за руку матери. После стольких горестных лет я по-прежнему хочу жить.

– Вы не можете умереть?

– Могу, – признался Сантанхель. – Но я ужасный трус. Больше тут рассказывать нечего.

– Просто говорите. Говорите со мной. Словно мы друзья. Словно будущее существует.

– Я уже позабыл, каково это – иметь друга, с которым можно спокойно и открыто говорить.

– Вся жизнь – одни лишь козни.

– Вся жизнь – одни интриги.

– Почему вы не уйдете от Виктора? – спросила Лусия.

Как на это ответишь? Он много лет скрывал свои тайны, и избавиться от этой привычки было трудно.

– Я расскажу тебе одну историю. Выдуманную – иных уступок от меня не жди.

– Я согласна, – великодушно согласилась Лусия, и Сантанхель невольно улыбнулся – вопреки истории, которую собирался поведать.

Он задумался, с чего лучше начать.

– Давным-давно жил на свете один богатый юноша.

– Принц?

– Допустим, что да. Так история выйдет более складной.

– Хорошо. Он был привлекателен?

– По мнению некоторых – да. Он был богат. Хорошо образован. Любим. Он был вторым сыном в семье и отцовским любимчиком, потому что схватывал все на лету – а отец ценил этот талант выше золота. Принц ни в чем не нуждался. Он путешествовал в дальние края, встречался с учеными и привозил редкие манускрипты – пополнял коллекцию отца. Каждый день он проводил за увлеченными спорами о философии, науке и движении звезд. Каждую ночь – гнался за удовольствиями. Совокуплялся, когда хотел, и пил, сколько ему было угодно. И удачливость свою воспринимал как все удачливые люди.

– То есть не сознавал ее.

– Абсолютно, – согласился Сантанхель. – Куда бы он ни пришел, везде ему были рады. Стоило принцу зайти на праздник, как тот становился веселее. Стоило уйти – люди впадали в отчаяние. Он думал, что его жизнь всегда будет легка.

– Если бы так оно и было, я бы сейчас не слушала эту историю.

– Верно. За время странствий принц повидал множество диковин. Почти всеми забытые тайны старого мира. Чудеса, если хочешь. Принц выучился читать и писать на нескольких языках в надежде, что это откроет ему новые возможности. И все это время у него был только один настоящий друг – юноша по имени Тэлло, у которого не имелось ни фамилии, ни собственного дома.

– Слуга?

– Поначалу – да. Но Тэлло был вдвое сообразительнее и добрее принца, и тот быстро проникся к нему доверием. Они вместе напивались, вместе соблазняли женщин, вместе просиживали ночи над книгами, и, когда отец принца умер, именно Тэлло не дал принцу утопиться в море. Они возвратились на родину, и принц стал молиться за спасение отцовской души. Провел много дней в компании священника, думая, что это его утешит. Но всякий раз, когда принц подходил к отцовской могиле, ему казалось, будто он слышит зов смерти. Он попытался вернуться к привычной жизни, вновь отправиться в странствия и углубиться в трактаты, но смерть словно поселилась у него внутри. Принц чувствовал, как она терпелива, как выжидает момент, зная о собственной неотвратимости. Ничто на свете его больше не радовало, потому что он знал: однажды все это закончится.

– Какой избалованный был принц.

– Весьма. Он стал одержим идеей отыскать способ жить вечно. Они с Тэлло встречались с мудрецами, целителями и провидцами, с алхимиками и астрологами. Ездили в места, которых еще не было на картах. Но сколько бы денег они ни тратили, сколько бы миль не преодолевали, им доставались лишь дурно пахнущие эликсиры, бесполезные амулеты и мозоли на ногах.

Сантанхель услышал громкий плеск воды, затем почувствовал аромат сладкого миндаля. Лусия моет голову? Хотелось задать ей этот вопрос, но он опасался, что не сумеет облечь его в слова.

– Надо было принцу остаться дома оплакивать отца, – сказала Лусия.

– Может быть, – согласился Сантанхель. – Если бы он пережил горе как достойный человек, то, возможно, не так боялся бы повстречаться со смертью.

– Я до сих пор встречаю горе в странных местах, когда меньше всего этого жду. Знакомая песня. Запах из кухни. И оно тут как тут. Враг, которого не одолеть.

– Кого из близких ты потеряла?

– Мать – быстро. Отца – медленно. Не знаю, что хуже. Но рассказывайте дальше про принца и его друга.

– Должен предупредить: это история без счастливого конца.

– Не помню, чтобы просила о чем-то подобном.

Сантанхель кивнул, пусть даже Лусия его и не видела. Ему хотелось закончить рассказ, несмотря на то что исход ему был прекрасно известен.

– Что ж, тогда продолжим, ибо в этот самый момент в истории появляется незнакомец. В одном из южных городков он подошел к принцу и Тэлло, когда те посреди рынка спорили, куда отправиться дальше. Тэлло хотел ехать на север, домой. Но до принца долетели слухи, что у одного вельможи есть трактат, который дарует вечную жизнь тому, кто сможет прочесть его от начала до конца. Тот незнакомец угостил юношей выпивкой и сказал, что услышал их беседу. И предложил принцу сделку.

Лусия вздохнула.

– Да, знаю, – согласился Сантанхель. – Но молодые и удачливые верят, что всегда таковыми и будут. На первый взгляд та сделка показалась принцу не такой уж и плохой. Незнакомец попросил заплатить ему…

– Ну конечно.

– Конечно. Впрочем, сумма была невелика. Незнакомец объяснил подробности обряда, который исполнит: будут произнесены определенные слова, придется выпить вина, пролить немного крови. Все как обычно. А потом он сказал: «Вы лишитесь того, что цените меньше всего, но есть один нюанс».

– Ну конечно.

– Конечно. Незнакомец повернулся к Тэлло. «Ваш слуга лишится того, что ценит превыше всего». Принц да и, пожалуй, сам незнакомец ожидали, что Тэлло откажется. Но они не понимали, насколько беден был Тэлло. Ни семьи, ни состояния, ни дома. Он не особенно дорожил жизнью, поэтому одержимость принца бессмертием вызывала у него недоумение. Тэлло согласился на сделку. Принц не сомневался, что незнакомец лишь заберет их деньги, и ничего более, но все равно воспротивился. «Это может стоить тебе жизни», – сказал он Тэлло. И тот согласился с принцем – да, возможно. «Тогда зачем ты хочешь пойти на эту сделку?» – спросил его принц. «Потому что люблю тебя больше всего на свете, – ответил Тэлло. – И если эта сделка положит конец беспрерывным странствиям и мы сможем отправиться домой, я согласен на все». И так они заключили эту сделку.

Из-за ширмы послышался плеск воды, перелившейся через край, – Лусия сменила положение в ванне.

– Подите сюда, расчешите мне волосы, – попросила она.

– Лусия…

– Идите сюда и расчешите мне волосы. Я хочу убедиться, что мои желания для кого-то важны.

Вода помутнела от мыла, и видны были лишь очертания груди и коленок Лусии. Она положила голову на край ванны, свесив влажные волосы вниз, и вода капала с них на подстеленную на пол простыню. Сантанхель опустился на колени позади Лусии, глядя сверху вниз на ее обращенное к потолку лицо, порозовевшие щеки, приоткрытые губы, бесчисленные веснушки, похожие на пески пустыни. Как до него раньше не дошло, насколько она красива? Лусия распахнула глаза и посмотрела на него.

– Ну же, – сказала она. – Вы не причините мне вреда.

– Напротив, – произнес Сантанхель. – Ты же видела, каков я. Ты знаешь мою суть.

– Ну же, – повторила Лусия.

У Сантанхеля возникло чувство, что мир сдвинулся с места, что, выйди он сейчас на улицу, окажется, что все созвездия приняли новые формы. Он взял гребень и провел им по умасленным кудрям Лусии. Она закрыла глаза, и ее вздох удовольствия впервые за многие годы вынудил Сантанхеля задуматься: а вдруг Бог существует и сейчас проверяет его на прочность?

– И на этом история закончилась? – спросила Лусия.

Сантанхель медленно набрал в грудь воздух и сказал:

– Тем же вечером незнакомец вывел их за пределы города и провел свой обряд. Ветра не взвыли, молнии не засверкали, и принц испытал разочарование. Но все же заплатил незнакомцу, а затем они с Тэлло вернулись домой. На следующее утро принц проснулся поздно. Никаких изменений он не чувствовал. Но выйдя на улицу, понял, что люди больше не улыбаются ему, как улыбались раньше. Мясник не предложил ему превосходный кусок вырезки. Хозяин дома потребовал оплату. Как ты думаешь, чего он лишился?

– Того, что ценил меньше всего, – ответила Лусия. – Своей удачливости.

– Прежде принц и не знал, что было в нем нечто воистину особенное. Не догадывался, что удача, которая не давала ему погибнуть в кораблекрушении, при землетрясении или от укуса паука, – это магия, о которой он не подозревал и потому не ценил, как следовало бы. Взволнованный, принц пошел искать Тэлло, опасаясь, что его друг мог той ночью погибнуть. Но Тэлло оказался жив и здоров – он обедал в компании путешественников. «Дружище! – вскричал Тэлло. – Какую новость я узнал! Мой дядя решил сделать меня своим наследником, и мне нужно немедленно отправляться в его края». Вскоре стало ясно, что во время обряда, совершенного за пределами того города, принц не лишился своей удачи – он отдал ее Тэлло. Случаются вещи и похуже, чем добрые вести для друзей, сказал себе принц. Но он никак не мог понять, чего же лишился Тэлло, и это тревожило его.

– Это и был нюанс.

– Ты явно мудрее того принца. Со временем он понял, что заклятие действительно сработало, что оно не только лишило его чего-то, но и одарило кое-чем взамен. Когда принц ошпаривал руку, та заживала почти мгновенно. Если ломал кость – нужно было лишь вправить ее и хорошенько выспаться. Они с Тэлло исследовали эту новообретенную силу – поначалу с опаской. Порез тут, порез там. Капля яда в чашке принца, затем – чуть больше. Иногда ему становилось плохо, но здоровье всегда возвращалось. Шли годы, и друзья поняли, что Тэлло стареет, а принц – нет. Он был все так же молод и силен, как в тот день, когда они повстречали на рынке того незнакомца.

Они отправились в земли дяди Тэлло, и вскоре дядя почил, а Тэлло унаследовал его владения. Животные в его стадах плодились, урожаи были обильными. Тэлло собрал небольшую армию и предложил ее услуги королю. Он купил себе дворянское звание и новые земли. Женился на юной аристократке, и та родила ему сына. Тэлло становился все богаче и счастливее, а принц потерял покой – ему хотелось путешествовать и снова углубиться в науку. Ему была дарована вечная жизнь, и он собирался ею воспользоваться.

Тэлло умолял его остаться, но принц отказался. Он больше не мог сидеть на месте. Собрав вещи, он двинулся в путь. Целый день он провел в дороге, настроение у него было прекрасным. Он заночевал в приятном постоялом дворе. Но проснувшись, испытал странное ощущение. Свет восходящего солнца пролился в окно, и, когда лучи коснулись руки принца, тот увидел, как его пальцы рассыпаются в прах. – Сантанхель ненадолго умолк.

Лусия нахмурилась.

– Он оказался проклят?

Сантанхель положил палец на влажную морщинку между бровями Лусии и подождал, пока та разгладится, затем снова принялся расчесывать ее волосы.

– Так ему показалось. Он вскочил на лошадь и помчался обратно в земли Тэлло, и, пока он ехал, его плоть восстановилась, а силы вернулись. «Ты вернулся ко мне, мой друг! – воскликнул Тэлло. – Давай же не будем больше разлучаться». «Ты знал», – сказал принц, ибо Тэлло ничуть не удивился. «Мы связаны друг с другом. И покуда ты состоишь у меня на службе, твоя удача принадлежит мне, а тебе принадлежит вечная жизнь. Ах, друг мой, я с ужасом ждал этого дня и того, как ты воспримешь правду. И я рад, что этот день не наступил раньше». И тогда до принца дошло, что того незнакомца на рынке нанял Тэлло. И он наконец-то понял, от чего отказался сам Тэлло: от доверия принца, от любви человека, который был ему дороже всех. Больше ничего ценного в жизни Тэлло тогда не имелось.

Сантанхель отложил гребень в сторону. Пришло время рассказать ей все остальное.

– С того самого дня я связан с Тэлло де Паредесом и всеми его потомками. Моя удача – их удача. Я живу, не старею, но я навсегда привязан к этой семье. И если я проведу хоть ночь вдали от них, то обращусь в прах с восходом солнца.

– Вы не можете умереть? – спросила Лусия.

Она уже задавала ему этот вопрос. Но теперь ее голос был лишен дерзости – из-за истины о его проклятии и того, что оно значило для них обоих.

– Могу. По крайней мере, я так думаю. Если мне отрубят голову или сожгут на костре.

– Откуда вы знаете?

– Потому что все остальное со мной уже проделывали. Сын Тэлло был жесток и хотел исследовать границы моего бессмертия. Меня забивали камнями, вспарывали мне живот, ломали ноги, но я исцелялся. Меня топили в реке – вновь и вновь, но всякий раз я выбирался на берег. Я умолял Тэлло разорвать нашу связь, не отдавать меня на растерзание его сыну. Тэлло рыдал на смертном одре, просил у меня прощения, но свободы мне так и не даровал. С каждым новым представителем его рода я надеялся, что меня освободят от службы. Что в сундуках будет достаточно золота, а во владениях – земель. В молодости Виктор пообещал, что однажды отпустит меня. Но передумал – все на свете меняется. Только не я.

В комнате повисла тишина. От воды поднимался пар. Пальцы Сантанхеля были в миндальном масле.

Лусия вздохнула.

– Значит, мы с вами здесь в плену. Несмотря на все наши дары. – Она повернулась к нему. – Теперь-то ты поцелуешь меня, Сантанхель?

Он мог бы отказать ей. Стоило бы встать и уйти, излить свое желание в ладонь. Именно так и следовало бы поступить ради сохранности собственного сердца и жизни Лусии. Но сколько бы жизней Сантанхель ни прожил, он по-прежнему был всего лишь мужчиной.

Он наклонился к ней. Губы Лусии оказались мягкими, уста – сладкими, и, когда он ощутил напористость ее языка, понял, что сопротивляться больше не может. Он помог ей подняться, намочил рукава до локтей и совершенно этого не заметил. Осторожно обтер ее полотенцем и перенес на кровать.

– Разденься у меня на глазах, – попросила Лусия. – Единственный мужчина, которого я видела нагим, был сморщенным, как грецкий орех.

– Хорошо – если это доставит тебе удовольствие.

Казалось, вместе со страстью она пробудила в нем тщеславие. Сантанхелю нравилось, как она смотрит на него, пока он раздевается; как часто вздымаются и опадают ее груди, как щеки заливает румянец, как ее тело плавно движется, будто песчаная дюна.

Когда она насмотрелась вдоволь, он лег рядом, и Лусия повернулась к нему лицом.

– Еще не поздно, – сказал он. – Если попросишь – я уйду.

– Ты сам этого хочешь?

– За все эти бесчисленные годы я ничего на свете не хотел меньше.

Лусия заключила лицо Сантанхеля в ладони, провела пальцами по его подбородку, шее, грудным мышцам. Когда ее рука достигла живота и двинулась ниже, у Сантанхеля перехватило дыхание, а когда ее пальцы сомкнулись вокруг его естества – вся выдержка испарилась.

– Поцелуй же меня еще раз, Сантанхель, – сказала Лусия. – Поздно было еще до того, как мы узнали друг друга.

Той ночью Валентина проснулась в поту, голова кружилась от странного красивого сна. В воздухе пахло апельсинами, и она гуляла с Китерией Эскарсегой, которая одолжила ей свой алый бархатный дублет. А теперь в покоях было слишком тихо, и в лунном свете Валентине показалось, что тени удлиняются, что за ее злобной скупой душой пришли демоны с длинными когтями. Она решила спать дальше и выпила немного вина, чтобы успокоить нервы и прекратить выдумывать глупости. Однако Валентине по-прежнему было тревожно и не по себе, словно под кожей что-то воспламенилось.

Она не столько поднялась из собственной постели, сколько ее оттуда вытолкнуло волнение. До конца не сознавая, что делает, Валентина постучала в дверь, соединявшую ее опочивальню с опочивальней Мариуса. Она не ожидала, что он ответит, и удивилась, услышав его тихие слова «мне тоже не спится». Еще больше Валентина удивилась, когда открыла дверь и обнаружила, что муж идет ей навстречу. И совершенно поразилась, когда Мариус заключил ее в объятия и увлек на кровать.

– Я видел во сне апельсиновую рощу, – сказал он и зарылся лицом ей в шею.

Валентина успела подумать: «Как странно, что ему приснилось то же самое», – а затем ее охватило такое замешательство и прочие безымянные чувства, что мысли и вовсе покинули ее разум.

В саду один из стражников Переса повернулся к тому, с кем вместе нес караул последние два года, и сказал:

– Как думаешь, может, хватит нам уже притворяться?

Они ускользнули под сень живой изгороди, где их шепот и вздохи слышала лишь холодная земля, а наутро садовник обнаружил на том месте загадочный кустик белых цветов.

В подвальной кухне кухарка с мужем занялись любовью на столе, рядом с поднимающимся хлебом. У выпеченных утром булочек был аромат сладких апельсинов.

Лежа под свитком, что держали в руках серебряные ангелы, Антонио Перес оплакивал свое одиночество, а перед глазами у него почему-то стояли апельсиновые деревья. Он встал и попытался вернуться к корреспонденции, но из-под пера выходила только любовная поэзия.

Если бы хоть кто-то из них прислушался, то уловил бы, как птицы шуршат среди ветвей, а любвеобильные мыши попискивают в стенах. Но слух людей полнился лишь шепотом страсти.

Наступил рассвет, и Лусия впервые испытала радость от пробуждения в объятиях любовника – а также прилив отчаянной надежды.

– Должен быть какой-то способ разорвать это проклятие, – сказала она. – И мы вместе его найдем.

Сантанхелю хотелось рассказать ей, что Виктор де Паредес уже предложил ему один способ. Но он лишь притянул Лусию к себе и промолчал.