Глава 7

Совещание пришлось отложить. Из-за Сергея.

И нет, он не сломал ногу, споткнувшись о камешек на пути от глайдера до штабной палатки из-за нахлынувших на него верноподданнических чувств. И не ушёл в отказ из позиции «Баба-Яга против».

Время понадобилось, чтобы изучить и расписаться под огромным числом документов. Едва цесаревич и опричник увидели внушительную стопку листов, жестом фокусника извлеченную из небольшого чемоданчика одним из сопровождающих Долгорукого канцеляриста, как оба решили, что им тут делать пока нечего. Пожелав удачи Сергею (Павел вслух, цесаревич про себя), они направились на поиски чайника, чтобы заварить по кружке кофе.

— От него вообще хоть что-нибудь останется? — негромко спросил Павел.

Большую часть страшных бумаг о неразглашении курсанту придется подписать собственной кровью.

— Процедура отработана, — расщедрился на ответ будущий император.

Вот только в голосе его сквозило некое сомнение. Очень уж внушительно выглядела стопка «неразглашаек».

— Хм, — протянул Павел оглядываясь.

Он явно слышал запах кофе от одной из шатров.

Долгорукий и Волконский переглянулись.

— Я первый, — предупредил клановец.

Цесаревич сделал приглашающий жест рукой. Мол, я не возражаю. Люди отдыхают. Беспокоить лишний раз…

Войти тихо не удалось.

Из палатки вышел один из курсантов и, заметив венценосную особу, тут же шмыгну обратно в шатер.

— Встать! Смирно! — донеслись отрывистые команды до искателей кофеина.

— Тихо не получилось, — констатировал Константин Дмитриевич.

— Значит, и диверсант не пройдет, — тут же нашел позитив Волконский, первым переступая через порог.

В шатре на десять человек оказалось куда больше народу, чем полагалось по штату. Раза в два. Вдоль раскладушек выстроились бойцы ГБР, Тишь, Мышь и курсанты Академии.

— Вольно, — отдал команду Долгорукий и тут же добавил, сбивая официоз. — Отдыхайте.

Собравшиеся чуть расслабились. Но две шеренги и не думали распадаться. Венценосная особа, как никак. Да и примерно для половины собравшихся Константин Дмитриевич был куратором той самой Академии, в которой они имели честь состоять в качестве курсантов.

— Так, народ, — совсем уж сбил официоз Павел. — А ну, расселись.

— Угостите кофе? — тут же подключился цесаревич.

Естественно, тут же нашлись две жестяные кружки. А вот с черным зельем оказалась напряженка.

— У нас только растворимый, — продемонстрировал один из бойцов стик неизменного в последние полвека «3в1».

Собравшиеся с интересом уставились на гостей. Как они отнесутся к подобному угощению.

— А… Нехай! — махнул рукой цесаревич и плюхнулся на одну из раскладушек.

Заявление было встречено взрывом смеха.

«Вот это профессионализм!» — оценил Волконский. Всего пара движений и одно слово, а в шатре уже царит совершенно другая атмосфера.

Через несколько минут гости получили по кружке с дымящимся напитком. Оба сделали по глотку, после чего блаженно вытянули ноги.

— Красота, — выдохнул Павел, подняв в салюте кружку. — Спасибо.

Цесаревич согласно кивнул.

Именно за распитием чёрного бодрящего зелья их и застал вызов по рации.

Сначала технари Волконского доложили о поднятии периметра тишины вокруг штабной палатки. Следом вышли на связь специалисты цесаревича. Эти усилили защиту принимающей стороны и встали «второй линией».

Последним отчитался Сергей. Мол, режим соблюден, допуск получен.

Павел глянул на часы.

— Тридцать четыре минуты, — подивился он.

— Хорош, — вполне искреннее согласился Долгорукий.

Так быстро преодолеть всю бюрократическую подготовку — это надо постараться.

Опричник и цесаревич, не сговариваясь, сделали по богатырскому глотку и разом поставили кружки на раскладной туристический столик, вокруг которого расселись бойцы сводной группы.

Отдых кончился. Начиналась работа.

* * *

— А тут стало… интереснее, — заметил Волконский.

Вокруг штабной палатки было людно. Ближний круг обеспечили офицеры СИБ под руководством Князя. Второй линией встали сотрудники службы охраны будущего императора. Часть его технических спецов суетилась возле нескольких складных столов, на которых была спешно смонтирована сложная машинерия. Третьим кругом ши бойцы сводной группы.

— О, ведут, — прокомментировал негромко Павел

Один из сопровождающих венценосной особы вывел из глайдера господина Петрова — магистра Каласа. Свободное перемещение по лагерю ему было строго запрещено. Впрочем, это обстоятельство «свободовца» особо и не тяготило.

В штабной палатке они оказались вчетвером, миновав три кольца охранения. Каждого из них проверили еще раз, а технари потребовали сдать все коммуникационные и электронные устройства. На всякий случай у Павла отобрали даже чисто механические часы.

Едва все «препоны» были преодолены, вокруг палатки буквально сгустился воздух, отрезав собравшихся от любых внешних звуков.

Павел привычно глубоко вздохнул, зажал нос и «прокачал» барабанные перепонки. Во время включения «Тишины» такой мощности уши закладывало ничуть не хуже, чем при резком перепаде высоты.

— Я начну, — просто объявил Долгорукий. — Для начала позвольте представить магистра Каласа.

Павел с некоторым беспокойством покосился на брата. Сегодня не тот день, когда представитель «Свободы воли» мог оставить Волка равнодушным. Однако Сергей едва заметно дёрнул уголком рта, но даже виду не подал, что желает придушить представителя Ордена своими руками прямо сейчас.

Впрочем, выражение лица курсанта заметил и Константин Дмитриевич.

— Я понимаю, Сергей, — поставил небольшую ремарку цесаревич. — Вы потеряли своих людей. Мне жаль.

Волконский чуть склонил голову в вежливом жесте признательности.

— Однако должен сообщить, что магистр Калас с точки зрения Трона вполне приемлем в качестве главы «Свободы воли» в империи, — продолжил Долгорукий.

Сергей кивнул молча. Впрочем, и комментировать тут было нечего. Трон принял решение. Его задача — подчиниться. Тем более яркие эмоции уже «отгорели».

— Итак, господин Петров, вам слово.

К счастью, Калас не стал выражать сочувствие или оправдываться. Сейчас это вызвало бы лишь волну негатива со стороны Сергея. Свободовец же выбрал наилучший вариант — сухой доклад без лишних подробностей.

— На данный момент положение дел таково, что Совет «Свободы воли» решил, что я достоин занять место главы приуральского отдела Ордена, — ровно произнёс он.

Цесаревич едва заметно кивнул на эти слова, словно бы подчёркивая, что трон подобное развитие событий вполне устраивает. Павел еще раз покосился на брата. Специально для него никто не стал рассказывать предысторию. Следовательно, придется провести для курсанта короткий ликбез в части касающейся именно его.

— В течение месяца я должен принять под свой контроль все структуры Ордена на означенной территории, — продолжил Калас.

«Что ж, первый шаг сделан», — оценил Павел.

Насколько он понимал, главная задача магистра — возглавить всю структуру на территории Империи. И да, взгляды Каласа отличались от верований радикалов типа Пито. Он уже давно пытался донести до соратников простую мысль: эксперименты с Кровью и вербовка одарённых едва ли не со школьной скамьи, а также их привязка к структуре путем жертвоприношений и оргий на территории, где ты ещё собираешься жить, — плохая идея. И эти традиции придётся ломать — где-то через колено, а иных, «укрепившихся в вере», и вовсе вырывать с корнем, как сорняки. Конечно, моментально перестроить курс такой огромной сети просто невозможно. Однако Калас был готов работать.

Императорская семья, прекрасно понимая, во что обойдётся полное выжигание огнём и мечом Ордена на территории страны, готова была принять в качестве альтернативы умеренного руководителя. Уж больно глубоко «Свобода воли» пустила корни. В некоторых известных Семьях до сих пор считается норма отдать младшего сына «в послушание». Не говоря уже об огромной разведывательной сети информаторов и «спящих» агентов пусть и не на самых высоких должностях, но вокруг них.

Калас сделал секундную паузу, чтобы продолжить свою речь. Павел же использовал короткую заминку для встречного вопроса:

— Так понимаю, ожидается противодействие новому курсу?

Магистр не расстроился, тут же переключившись на ответ:

— Это вполне возможный вариант развития событий, — чуть уклончиво сформулировал свою мысль господин Петров.

А вот цесаревич увиливать от ответа не стал:

— Да, мы ожидаем, что не все примут новый курс. И сопротивление предполагается жестокое.

Лицо Сергея скривилось. Для него секта была злом. Необсуждаемым. Но он был готов исполнить приказ. Однако никто не мешал ему в глубине души надеяться, что рано или поздно ситуация сложится так, что ему еще доведется поучаствовать в полной зачистке сектантов на территории страны.

Но вот вопрос по делу у него был:

— Так почему мы тогда отпустили почти полторы сотни боевиков, которые завтра же будут стрелять нам в спины?

На миг курсант даже задержал дыхание. Ему было действительно важно услышать ответ.

— Вы хотели бы убить их собственными руками? — поинтересовался цесаревич.

Волконский смутился. Честно говоря, он слабо представлял, как именно решил бы этот вопрос, если бы ему действительно пришлось «зачищать» всех. Он просто знал, что отпускать замазавшихся в крови боевиков — неправильно. Возможно, в моменте Сергей и был готов отдать приказ пулеметным расчётам. Но сейчас, когда эмоции улеглись, однозначного ответа курсант сформулировать не мог.

— Если бы получил соответствующий приказ, — нашелся курсант.

— Не волнуйтесь, Сергей Анатольевич, — ловко справился со сложным для его языка отчеством Калас. — Все отпущенные вами люди сфотографированы и занесены в специальную базу. Много ли у них теперь возможностей? Полагаю, что Анна и сама примет решение избавиться от них. Для меня важно не замараться в большой крови по политическим причинам. Незачем давать будущим противникам такой мощный аргумент. Да и слава убийцы своих же братьев мой переговорную позицию не укрепит.

Павел мысленно. Эту ситуацию он примерно просчитывал, и слова Каласа не слишком расходились с его собственным прогнозом. Почему парень сразу об этом не сказал Сергею? Да потому что брату необходимо было дать понять: детство кончилось. Если отдан приказ — он должен быть выполнен. Неукоснительно. Сегодня курсант едва не сорвался. Такого повториться не должно никогда.

— Не понимаю, — покачал головой Сергей, — Зачем тогда было огород городить с вывозом боевиков из «котла»? Если бы эта… сестра не вмешалась, мы бы их на ноль помножили.

Павел прикинул обстановку. Да, в тот момент все были на взводе. Достаточно было небольшой искры для начала полноценной зачистки. И организовать «повод» со стороны было не так сложно, как могло бы показаться человеку неискушенному.

— Она сама не понимает, что теперь ее «актив» засвечен?

Магистр Калас внимательно посмотрел на курсанта.

— Понимает, господин Волконский, — ровно ответил он. — И все равно пошла на этот шаг.

— Так зачем же тогда?.. — перебил Сергей.

Но недоговорил. Только рукой махнул.

— Я предполагаю, что ей нужны были отдельные люди, ради которых имеет смысл тратить ресурсы организации для сокрытия их от «всевидящего ока». — пожал плечами Калас.

Его этот вопрос не особо волновал, потому что от ответа на него желаемый конечный результат не зависел никак.

— То есть вы полагаете, что ради нескольких человек эта Анна готова взять на себя зачистку всех остальных?

Трое мужчин одновременно кивнули. Сергей же возмущённо уставился на брата взглядом: «Так ты всё знал?».

— Предполагал, — спокойно ответил Павел на невысказанный вопрос.

Сергей открыл было рот и снова закрыл. Многозначительно так. С таким видом обычно обещают нечто неприятное вроде «Поговорим потом!».

— Итак, перейдём к цели моего визита, — объявил цесаревич, протягивая Сергею официального вида конверт. — Ваша учебная группа приписывается к Седьмому отделу Канцелярии. Дальнейшее обучение будет проходить без отрыва от прохождения службы под началом воеводы Приуралья Красноуральска Павла Анатольевича Волконского.

Сергей встал и принял пакет.

— Так есть, — обозначил готовность выполнить приказ.

В следующую секунду курсант невольно покосился на собственное запястье, ожидая вибрации от поступившего подтверждения. Однако коммуникатор его попросили сдать на входе.

— Павел Анатольевич, — обернулся тем временем цесаревич к Шуту. — Твоя задача — обеспечить силовое сопровождение перехвата управления господином Каласом над структурами «Свободы воли» в регионе.

— Так есть, — обозначил понимание задачи Павел.

Официального приказа ему не пришло. Сказался его нынешний статус. Фактически с точки зрения законодательства Империи любое действие опричника было правомерно. Как говорилось у классика: «Податель сего действует по моему приказу и на благо Франции». В моменте. Однако стоит лишь человеку, наделенному подобными полномочиями, оступиться или потерять доверие Трона, как расплата следовала немедленно. И фатально.

— Что ж, с этим вопросом мы закончили, — подытожил цесаревич и посмотрел на господина Петрова.

Калас тут же коротко кивнул обоим Волконским и вышел из палатки, где его сразу же перехватил один из сопровождающих цесаревича. Однако в этот раз «свободовца» отвели не к глайдеру Долгорукого, а к границам лагеря, где будущего Первого магистра Приуралья уже ждала машина.

Дальше совещание пошло без него. Правда, долго оно не продлилось. Успели обсудить лишь самые важные моменты. Да и то вскользь.

— Коды связи и порядок взаимодействия вам передадут отдельно, — начал с главного Долгорукий.

Павел подобрался. Если он хоть чуть-чуть знал будущего императора, то сейчас должно было начаться как раз то, ради чего он и прибыл в лагерь.

— Наши структуры приведены в соответствие с будущей конфигурацией, — объявил Константин Дмитриевич. — Начинать можешь по готовности.

— Так есть, — ещё раз выдал уставное Павел.

Несколько секунд будущий император смотрел на своего опричника. После чего, не скрываясь, поморщился.

— Вот давай только без этого.

Волконский пожал плечами. Цесаревич явно дал понять, что посторонних в палатке не осталось. А это значит — можно сбросить маски. Тупого подчинения Константин Дмитриевич не любил. Возможно, именно поэтому клановец до сих пор оставался его опричником, а не обживал отдельную клетку в Багряной палате.

— Итак, давайте обсудим основные этапы блокады района…

Договорить Долгорукому не позволил шум у входа в штабную палатку. Кто-то пробился сквозь все круги охранения и требовал внимания.

* * *

— Вот и все, — коротко подытожил Павел.

Застывший за его спиной Сергей шумно выдохнул. Его понять было можно. Дышать было и впрямь тяжело.

В воздухе висело плотное амбре из жженой резины, запаха не до конца выгоревшего топлива, горячего металла и какого-то химического духа, от которого во рту тут же возник неприятный привкус.

Два еще совсем недавно белоснежных туристических лайнера застыли выгоревшими остовами прямо на дороге. Водитель грузовика с раненым, похоже, успел что-то сообразить и дернуть руль. Оттого его машина обнаружилась в кювете рядом с дорогой.

— Быстро она… — оценил Сергей с отвращением в голосе.

К моменту прибытия братьев полыхающие транспорты уже потушили.

— Разбирайтесь, — закруглил совещание цесаревич, едва вестовой сообщил о происшествии.

Сам он, естественно, на место событий не поехал, отправившись в столицу. Калас, кстати, тоже возвращаться не стал. Ему сейчас нужно быть как можно дальше от этой ситуации.

— Сколько… их? — негромко спросил Волк, с которого мигом слетела вся кровожадность.

— Сейчас и узнаем, — ответил брат, заметив спешащего к ним криминалиста.

Судя по внешнему виду остовов автобусов, возгорание произошло внутри. А это значит…

— Одновременный подрыв нескольких самодельных взрывных устройств, — сразу доложила женщина-следователь из группы быстрого реагирования Ветви. — Предположительно на артефактной основе. На месте найдены следы Аспектов Крови и Огня…

Павел кивнул.

— Но это не всё, — продолжила женщина. — Взрывные устройства были заложены изнутри. Кто-то из пассажиров принёс их с собой. Или их пронесли до посадки.

Павел нахмурился.

— То есть это не дистанционный подрыв? — уточнил клановец.

— Нет, — покачала головой она. — Все СВУ сработали от таймера. Синхронно. Ловушка организована профессионально.

Криминалист на мгновение замолкла, со значением глянув на сюзерена.

— Делайте, — скомандовал Павел.

Кровь не зря считалась запрещенным Аспектом. При обнаружении ее следов закон прямо предписывал сообщить о находке в канцелярию. Но в этом вопросе УК империи вступал в противоречие с полномочиями Павла. В интересах дела он имел право заблокировать доклад. Однако в данном случае смысла в том не видел. Не говоря уж о том, что цесаревич уже знал о происшествии.

— Вот ведь с**а, — без особой злости оценил Волконский «расторопность» старшей сестры.

Сергей пожал плечами. Назад уже не отыграешь. Да и стоило бы оно того, если таковая возможность бы имелась?

Ответа не было. Сейчас курсант смотрел на обугленные остовы и чувствовал странную пустоту. Ещё недавно он хотел их уничтожить. Больше всего мечтал сам нажать на спусковой крючок. И что же теперь? Теперь они лежат здесь — мёртвые, сгоревшие, никому не нужные. И он не чувствовал облегчения. Только усталость.

— Что это значит для нас в практическом смысле? — глухо спросил он.

Павел еще раз окинул взглядом безжизненные остовы. План цесаревича и Каласа свалить на Анну ответственность за уничтожение «братьев и сестер» провалился по всем статьям. Впрочем, и у старшей сестры не получится обвинить в этом нового магистра, а это значит…

— Ты знал, что так будет? — спросил Сергей, не глядя на брата.

Павел помолчал, после чего признался:

— Знал, что она попытается. Но не думал, что так быстро. И так чисто.

— И что теперь?

Павел повернулся к брату. Взгляд его был тяжёлым. Несколько секунд Шут внимательно рассматривал лицо Сергея, после чего покачал головой и сделал первый шаг к ожидающей машине. Дышать здесь было и впрямь тяжело. Брат последовал за ним. Лишь когда внедорожник тронулся в сторону лагеря, Павел негромко спросил у брата:

— Как себя чувствуешь в роли врага номер один для всей «Свободы воли»?

Тот не ответил. Ощущения были очень неоднозначные. Да и ясно было лишь одно: жизнь их осложнится. Во всяком случае, до тех пор, пока Калас не возьмет власть.

До того момента братья Волконские были слишком удобной мишенью для взваливания ответственности, чтобы Анна этим не воспользовалась.