Глава 5

— Говори! — брат жёстко встряхнул Павла, вцепившись тому в разгрузочный жилет.

В глазах Сергея плескался океан безумия. Всё, чего он сейчас хотел, — месть. Воздать по заслугам тем, из-за кого ему придётся сообщать семьям погибших страшную весть.

Волк уже решил, что лично отправится к родственникам. А потому единственным его желанием была возможность сказать, что павшие в бою курсанты были отмщены. И никакие компромиссы в его картине мира были попросту невозможны.

— Скажи хоть что-нибудь! — потребовал командир «академиков». — Объяснись!

Павел ответил долгим взглядом. Но не проронил и звука.

— Говори, я сказал! — ещё раз встряхнул брата Волк.

«Объяснять что-то бесполезно.» — решил воевода.

Сейчас Сергей находился во власти эмоций. На его долю действительно выпало немало испытаний, к которым быть готовым заранее просто невозможно. Все курсы специальной психологии и ментальной подготовки лишь частично помогают принять страшную потерю. Но в тот миг, когда это случится, ты всегда останешься один на один со своей болью. И в первый раз справиться с ней сложнее всего.

— Прости, брат, — глухо выдохнул Павел и, не дожидаясь ответа, резко ударил лбом в переносицу.

Голова Сергея мотнулась назад. От удивления клановец разжал пальцы и, не удержав равновесия, плюхнулся на землю. Светлана тут же попыталась шагнуть к брату, но Лена разумно удержала её на месте, помня о приказе воеводы. Волконская моментально обернулась к целительнице, но та лишь что-то шепнула ей, и аналитик клана осталась на месте.

Павел ударил чуть сильнее, чем рассчитывал, оттого кровь хлынула из разбитого и, возможно, сломанного носа непрерывным потоком, а сам Сергей пребывал в состоянии грогги.

— Боец Волконский, — рявкнул Шут резко. — Собраться, млядь!

Несколько секунд командир курсантов бездумно мотал головой, разгоняя муть перед внутренним взором. Однако с каждым мгновением во взгляде его читалось все больше осмысленности. В движениях его явно прослеживалась дезориентация, а сам командир курсантов несколько раз попытался схватиться за воздух.

— У меня приказ, — рявкнул еще громче Павел, решив, что теперь его хотя бы услышат. — И я, млядь, его выполняю!

В глазах клановца мелькнуло горькое понимание и… Сергей отвёл взгляд. Нет, он не испугался. Просто тупая физическая боль на время смыла ярость. И вновь включился мозг. А следом «подтянулись» и алгоритмы, что вбивали в них инструкторы Академии.

Шут присел рядом с братом, отстегивая от пояса флягу с водой, после чего поднял руку и сделал знак целительнице. Та аккуратно приблизилась и всего за несколько секунд остановила кровь, текущую из носа Сергея. Павел тут же налил из фляги воды на ладонь и попытался отмыть грязь и кровь с лица брата. Тот стоически терпел секунд сорок.

Наконец, Сергей твердо отодвинул руку Павла.

— Я сам, — с некоторым трудом поднявшись на ноги, он и впрямь отцепил уже свою флягу с пояса.

Секундой позже Волк наклонился и вылил половину воды себе на голову, второй рукой стирая грязь и кровь с лица. Остатки он использовал для того, чтобы привести себя в относительный порядок — больше ментальный, чем физический. И уж совершенно наплевать ему было в данный момент, как он выглядит со стороны.

Закончив с «умыванием», Сергей выпрямился.

Несколько секунд клановец молчал, после чего обернулся к лежащим на носилках телам и, постояв немного, помотал мокрой головой.

— Делай, что должен, брат, — глухо выдохнул он наконец и зашагал в сторону штабной палатки, не глядя на Павла.

* * *

Лагерь. 30 минут спустя.

Сергей с трудом держал себя в руках. Его просто разрывало желание сделать всего один шаг к пулемётному расчёту и дать одну-единственную очередь на расплав ствола вдоль лоснящихся светлым лаком бортов туристических автобусов..

Мысль о том, что от желанной мести его отделяет всего лишь короткий приказ. Его люди подчинятся. Ответственность Волк возьмет на себя…

«Стоп!» — с трудом обуздал разрушительное желание Волконский, старательно отводя взгляд от представительницы Ордена.

Моложавая стройная женщина лет шестидесяти, представившаяся старшей сестрой «Свободы воли», появилась в лагере полчаса назад. По её просьбе Павел освободил выдавшего координаты Оплота пленника. Аргумент в пользу решения был прост: этот человек был довольно авторитетен в среде боевого крыла секты. Так что именно он мог стать решающим человеком в переговорах с засевшими в лесу боевиками.

Сама процедура капитуляции оказалась предельно проста. Павел лично вышел на позиции блокировавших сеть оврагов спецов и крикнул в мегафон:

— Ваш Пито мёртв! За старшую — Анна. Сложите оружие — будете жить!

Ответа не последовало. Волконский просто чувствовал, как его держат на прицеле, но огонь не открывали. Уже хорошо. Впрочем, одно-два попадания его амулеты бы выдержали. А там и он успел бы рухнуть под защиту поваленного дерева, присмотренного заранее.

— Переговоры от лица Анны будет вести ваш брат Владислав, — закончил свою мысль клановец и отступил в укрытие.

Кивок одному из «леших». Тот сразу же перерезал стяжки на руках бывшего пленника. Бывший майор тут же принимается растирать запястья, восстанавливая циркуляцию крови.

— Твоя очередь, — буркнул Волконский командиру силового крыла «свободовцев».

Тот кивнул и зашагал в сторону готовых открыть огонь боевиков. Самого разговора Павел не слышал. Да и не собирался. На то и разведка существует, чтобы ни одно слово, произнесённое в окрестностях лагеря, не осталось без фиксации. Потом можно будет прослушать. Если будет желание.

Владислав ни разу не обернулся. Он знал, что Волконский смотрит ему в спину. И знал, что этот взгляд — не доверие. А расчёт. Но это было лучше, чем пуля. Он сделал шаг вперёд. К своим. К тем, кто ещё мог выбрать жизнь.

* * *

Пушки смолчали.

Автобусы для выживших прибыли через полчаса. Почти сто двадцать человек «свободовцев» довольно легко уместились всего в круизных лайнеров, смотревшихся дико посреди леса. Ещё один грузовик был загружен ранеными из тех, кто самостоятельно передвигаться не мог.

Павел с некоторым смутным беспокойством следил за фигурой брата, задумчиво наблюдающему за погрузкой возле пулемётного расчёта. И был прав. Внутри Волка сейчас бушевала невидимая миру война.

«Всего одна очередь, — нашептывало подсознание. — Они там как сельдь в бочке». Сергей прекрасно видел, как загружаются «свободовцы». Всего одна длинная очередь из крупняка вдоль бортов автобусов нанесёт ужасающий ущерб. Пули пятидесятого калибра легко прошьют тонкий металл и всё, что окажется за ним, превращая салоны автобусов в кровавую баню. Один рывок спускового крючка — и всё.

Неосознанно Сергей провёл пальцами по ствольной коробке крупнокалиберной «машинке».

— Командир? — поднял взгляд пулемётчик.

Волконский глянул на стрелка. Тот покачал головой. Он прекрасно понимал чувства клановца. Ему и самому стоило больших усилий сдержаться. Но погибших этот шаг не вернёт. Расстреливать сдавшихся и раненых…

Сергей резко отдёрнул пальцы от воронёного металла.

— В сторону! — скомандовал он.

Пулемётчик помедлил.

— Неподчинение приказу? — рявкнул Волк.

Уже через три секунды ладонь его легла на рукоять самой настоящей «косы смерти», а указательный палец скользнул по рифлёному металлу.

Сергей слышал, как стучит кровь в висках. Пальцы на спусковом крючке дрожали. Он видел их — спокойных, собранных, уверенных в своей безнаказанности. В груди разрасталась волна, которая требовала выхода. Не гнев. Нет. Это было глубже. Это была боль, превратившаяся в ярость.

Кто-то из деблокированных бойцов позволил себе засмеяться.

«Вот с**а!»

Ствол пулемета качнулся.

«Всего одна очередь!» — металась в голове неутихающая мысль.

Павел, прекрасно увидев маневр брата, тяжело вздохнул и сделал несколько шагов к автобусам, встав точно на директрисе возможной стрельбы Сергея.

Он не кричал, не махал руками — просто замер. Между братом и автобусами. Без единого лишнего движения или слова.

Волк помедлил несколько секунд и, сжав кулак… отошел в сторону.

— Занять позицию, — скомандовал он глухо.

Пулеметчик с облегчением вновь встал за «машинку».

— Ты как, командир? — с легким беспокойством спросил стрелок.

Они не были особенно близки в Академии, но сегодняшние события спаяли их всех.

— Норма, — отрезал Волконский и, развернувшись, потопал к лагерю.

Он свою работу выполнил, и сейчас ему просто необходимо было побыть одному.

* * *

Два часа спустя.

— Серёг, на выход.

Курсант не среагировал.

— Так, Серёг, поднимайся.

Павел нашёл брата уснувшим на жёсткой неудобной скамейке в командирской палатке. Тот, наученный горьким опытом инструкторами Академии, мгновенно проснулся.

— За мной, быстро.

Волк усилием воли отогнал навалившуюся на него апатию, встал и направился вслед за братом. Вышли они как раз в тот момент, когда прямо в центре лагеря приземлялся лёгкий глайдер. Обычная, казалось бы, курьерская «птичка». Однако с каждой секундой мозг Сергея «ловил» всё больше удивляющих несоответствий. За маской лёгкой курьерской машины скрывался крепкий орешек — усиленная броня, утопленные в корпусе оружейные пилоны и явно куда более мощный генератор явно нештатных силовых установок, чем полагается кораблям такого класса.

На глайдер никто из обитателей лагеря особого внимания не обращал. Это была не первая машина, садящаяся сегодня. Воздухом уже вывезли тела убитых, прибыли несколько эвакуационных машин за ранеными, пятеро «снабженцев» пополнили боезапас и привезли инженерные автоматические системы, охрана периметра более высокого уровня взамен выбывших.

— Кто это? — резко бросил Волк.

Все эти странности в общую картину никак не складывались.

— Сейчас узнаешь, — вздохнул Павел, наблюдая за тем, как отходит аппарель, касаясь земли.

Прибытие этого человека явно подбодрит бойцов. Однако во что визит выльется лично ему? Формально данная территория находится в ведении воеводы, а это значит, что в любой момент может последовать простоя и ясный вопрос: «Как допустил?».

— Да чтоб меня… — протянул негромко Сергей за спиной Шута.

— Вот-вот, — согласился брат с нечитаемым выражением лица, наблюдая, как на землю лагеря ступает нога цесаревича.