Глава 18

Павел стоял посреди внутреннего дворика гостиницы, снятой им в качестве временной базы в регионе. Здесь не было лишних глаз и ушей, так что клановец мог целиком отдаться практике.

Поврежденное плечо с самого «пробуждения» отзывалось тупой, изматывающей болью. Кошкина все еще не бралась лечить тело, дожидаясь восстановления энергетических потоков.

Павел закрыл глаза, ярко представив прочную заслонку, отсекающую шумы внешнего мира, и опустил руки к нижней части живота. На вдохе он начал начал первое движение формы «Дракон, расправляющий крылья». В этот момент Павел не боролся с болью — он вступал с ней в диалог.

Восприятие обострилось. Особенно слух. Волконский слышал, как ветер шуршит выброшенным мимо урны пакетиком по асфальту. Где-то за стеной гудел генератор. Но он отсекал эти звуки, погружаясь в себя. В тишине молодой человек слышал только собственное дыхание и мерное биение сердца, которое постепенно замедлялось.

На пике вдоха руки разошлись в стороны, словно крылья мифического существа, раздвигающего тучи. Он намеренно остановил движение за секунду до того, как травмированное сухожилие закричало бы от натяжения. Внутренним взором Павел наблюдал, как онемевшие мышечные волокна поддаются этому мягкому импульсу.

Отек, скованность, «чернота» травмы — все словно стекало через пальцы вниз, в потрескавшийся бетон грузового пандуса. Тяжесть уходила, оставляя после себя приятное тепло.

Наконец, Павел замер, наслаждаясь отсутствием боли. Он осторожно, буквально на миллиметр, повел плечом назад — острая, режущая боль, которая раньше заставляла его стискивать зубы, сменилась мягким натяжением…

— Вы знаете толк в древнем искусстве, Павел Анатольевич, — раздался негромкий голос, отразившийся от стен.

Волконский ещё раз протяжно выдохнул и открыл глаза. В голове было легко и приятно пусто.

— Добрый день, господин Петров, — откликнулся эхом Волконский. — Рад, что вы нашли время встретиться со мной. Поднимемся?

Обычно для переговоров использовалась кают-компания на третьем этаже. Однако магистр Каллас едва заметно качнул головой и посмотрел в сторону одинокой лавочки, где часто курили сотрудники, до того момента, как эту территорию полностью взял в аренду клановец.

Молодой человек не возражал. Отступившая, но еще не сдавшая позиций полностью, боль, настраивала на добродушное настроение… которое Волконский тут же и подавил. Сегодня рядом вовсе не тот человек, с которым можно расслабиться. С магистром нужно было каждый миг быть готовым к какому-нибудь неприятному сюрпризу.

— Полагаю, мы можем поговорить и здесь. Тем более, скоро за мной прибудет машина, — предложил молодой человек, ясно давая понять, что времени у него не очень много.

Впрочем, магистр и сам был не рад сегодняшней встрече. Имелись у него основания предполагать, что вызов от едва очнувшегося воеводы его вряд ли обрадует. Однако отказаться от приглашения Волконского он не смог.

— Что ж, можно и так, — согласился Каллас.

Клановец первым сделал шаг в указанную сторону.

Злости не было. Сегодня Павел вместе с болью отпустил и раздражение на бездействие магистра. Конечно, оно вернется. Но это будет потом. Сейчас же молодой человек был собран и деловит, а лишние эмоции не туманили разум.

Подойдя к грубо сколоченной лавочке, мужчины уселись на неё. Первым разговор начал Павел.

— Господин Петров, — вздохнул он. — Я понимаю, что в вашей ситуации спешка может привести к непоправимым последствиям. Однако прошу заметить, что действия «Свободы воли» и ваше бездействие напрямую затрагивают вопросы моей личной безопасности и, что куда важнее, безопасности моих родичей. И именно из этого я буду исходить в принятии решений.

С этими словами клановец потянулся к оставленной до начала тренировки куртке и достал комм.

— Что вы скажете на это? — поинтересовался он, открыв послание от Анны и передав гаджет собеседнику.

Тот принялся изучать короткое сообщение. А вот Павел с куда большим интересом следил за выражением лица «свободовца».

— У сестры Анны нет иного выхода, — тихо ответил Каллас.

«Это он ее защищает, что ли?» — не совсем понял заявления молодой человек. Однако внешне сохранял безмятежный вид, не показывая и тени эмоций.

— И что же послужило тому причиной? — поинтересовался Волконский.

Каллас задумчиво потеребил манжет пиджака, но тут же опомнился и убрал руку. Это было на него не похоже. Обычно он контролировал себя куда лучше.

— Шаткое положение, — наконец определился со своим мнением магистр. — Далеко не все принимают её попытки возглавить остатки сети Ордена в регионе. Среди братьев и сестёр зреет внутренний раскол. С одной стороны, у Анны есть множество сторонников. Но руководство Ордена уже сообщило о моём назначении на пост Первого магистра.

«Понятно. Конфликт интересов.» — оценил Павел. С одной стороны, почитаемая старшая сестра, а, с другой стороны, приказы Высших гроссмейстеров. И куда при таком раскладе податься бедному сектанту?

— И какова же её позиция? — продолжил задавать вопросы молодой человек, делая глоток воды из заранее приготовленной бутылки.

В конце концов, уж его-то эти внутренние разборки не должны волновать вообще. Однако приходится вот сидеть и выслушивать.

— Она объявила обращение гроссмейстеров подделкой и попыткой узурпации власти с моей стороны, — ответил Каллас.

— Мило, — решил Волконский, пожав плечами.

Про себя же удивился. Калас не выглядел человеком, готовым убрать помеху на пути к посту Первого магистра региона. Пусть эта самая «помеха» и имела сан и имя.

Раньше за ним такого не замечалось.

— Кроме того, убийство почти сотни братьев и сестёр до сих пор висит над ней дамокловым мечом, — продолжил господин Петров. — Она, конечно, может возложить на воеводу ответственность за этот теракт. Но вот насколько ей поверят — большой вопрос.

Павел кивнул. Имперские СМИ тогда буквально взорвались публикациями на тему «ДТП близ Красноуральска», где в чудовищной аварии погибли почти пятьдесят человек. На эту версию работал тот факт, что СВУ буквально выжгли органику в салоне, и установить точное количество погибших не представлялось возможным. Поэтому специалисты по политическому пиару цинично оттащили остов второго автобуса в сторону и занизили количество жертв почти в три раза.

— И промолчать она не может, — продолжил Калас.

Однако внутри самой организации зрело напряжение. И очень нехорошие вопросы. Мол, а почему это наша старшая сестра Анна еще не указала на виновника?

Павел и не предполагал, что все настолько плохо.

— То есть вы хотите сказать, что приступить от слов к делу она неспособна? — уточнил молодой человек. — И все её угрозы лишь блеф?

Несколько секунд безмятежный взгляд Павла столкнулся с задумчивым взором магистра. Каллас сдался первым.

— Я не могу этого сказать. Вполне возможно, она пойдёт на риск и объявит врагом, — ответил он, но тут же добавил. — С другой стороны, такой ход ударит и по ней самой. Сохранит ли она после этого свои позиции — вопрос. Но утверждать ничего не могу.

Волконский вздохнул и, забрав у собеседника коммуникатор, нажал кнопку.

Катерина появилась практически мгновенно. Походкой опытной модели она приблизилась к сюзерену и грациозным отточенным движением протянула господину планшет, после чего замерла за спиной у Волконского.

Павел показал короткий знак.

Блондиночка не промедлила и секунды, тут же сделав шаг обратно к зданию.

— Господин Петров, — выдохнул молодой человек, открыв на гаджете сохраненный заранее файл. — На данный момент мы установили местонахождение большей части объектов «Свободы воли» в регионе. Я не сторонник радикальных решений, но сейчас силовой вариант закрытия проблемы считаю наиболее обоснованным.

С этими словами молодой человек открыл нужный план и протянул планшет собеседнику.

— Взгляните, возможно, я чего-то не учёл.

Магистр откровенно поморщился. Фактически «небожитель» загнал его в очень неприятную «вилку». Если он сейчас умолчит о каких-либо существенных факторах, это поставит под вопрос его сотрудничество с Цесаревичем. А без Долгоруких поста гроссмейстера имперского филиала ему не достичь. Однако, если он согласится, это поставит его в уязвимое положение в регионе, где и без того междоусобная схватка может вспыхнуть в любой момент внутри самого Ордена. Фактически молодой человек предложил ему выбирать между тактическим успехом и стратегической перспективой.

— Павел Анатольевич, — положил на скамью планшет мужчина. — Я предлагаю отложить ваш вариант на крайний случай.

Магистр осёкся под взглядом собеседника. Несмотря на юный вид, глаза у молодого человека были те еще. Словно он в этот самый миг решает, не будет ли лучше удавить магистра прямо сейчас.

— То есть попытка моего убийства и риск гибели моей сестры в ваших глазах не является серьёзной проблемой? — вкрадчиво поинтересовался Волконский.

Губы Калласа едва заметно дёрнулись, словно он чертыхнулся про себя, но все же мужчина сдержал уже готовые было вырваться слова.

— Нет, господин Волконский, конечно, я так не считаю, — терпеливо ответил он. — Но в то же время прошу вас заметить, что работа с лояльными звеньями Ордена ещё не завершена.

Павел понимал: когда с боевых катеров пойдёт десант под прикрытием бортовых пулемётов и АГС, разбирать, кто хороший, а кто плохой, бойцы не будут — сметут всех. Магистру же было важно вести пропагандистскую работу, склоняя паству на свою сторону. Чем больше сейчас он наберёт сторонников, тем легче дальше ему будет расширять ареал влияния.

Но вот чего клановец не понимал, так это с чего он должен принимать во внимание чужие половые трудности, когда опасность угрожает его близким.

— Господин Петров, — покачал головой молодой человек, ничего не скрывая из своего разочарования. — Мне кажется, наше сотрудничество несколько однобоко. Пока лишь вы извлекаете пользу из создавшегося положения, в то время как риски достаются мне и, что намного хуже, моим людям. Не слишком-то похоже на честное партнёрство.

Калас промолчал. Собственно, действенных аргументов у него сейчас не было. А упирать на приказ сюзерена мужчина счел плохим вариантом. Ведь господин Петров мог бы поставить все свое умение разбираться в людях на кон, что Волконский при определенных условиях и через прямой приказ сюзерена переступить сможет. Но лучше до этого не доводить — этот юноша не забудет. Равно как и его сюзерен, которому придется демонстративно отстраниться от излишне своевольного вассала.

— И я полагаю, мне стоит обсудить это с Константином Дмитриевичем, — продолжил молодой человек, подтверждая догадки собеседника. — Возможно, мне удастся убедить его в бесперспективности дальнейшего взаимодействия.

Однако и сразу поднимать лапки кверху Калас смысла не видел.

— Полагаете, у вас это получится? — бесстрастно уточнил магистр.

Оба прекрасно понимали, что для Константина Дмитриевича «дружба» с Каласом в последние дни стала очень дорогим удовольствием. Ведь покрывать произошедшее пришлось канцелярии. И казне. Даже Волконский, используя свой медийный ресурс, не забыл выставить сюзерену счет.

Да и как могло быть иначе? Все-таки «Империя» — вовсе не его частная лавочка. А потому эфирное время было оплачено Фамилией сполна. Да еще и по высшему тарифу с наценкой за срочность и выплатой неустоек тем, чье время было отведено под операцию прикрытия взрыва в Красноуральске.

А вот «Рине Воробейчик» пришлось поработать бесплатно. Тут уж Волконскому самому пришлось думать над компенсацией для Архиповой. Сошлись на том, что несколько следующих официальных релизов цесаревича выйдут на ее каналах за три минуты до публикации на главном портале страны. Имеющий уши да услышит.

— Я приложу все усилия, — заверил Павел. — Не знаю, какие именно договорённости между вами и Цесаревичем, но пока я не вижу никаких плюсов от сотрудничества с вами. Напротив — ради вашей политической карьеры рискуют мои люди.

Калас спорить не стал. Напротив, он подался к собеседнику и негромко спросил:

— Вы считаете это несправедливым?

Павел даже отстранился назад, чтобы окинуть взглядом сидящего рядом с ним собеседника.

— О какой справедливости может идти речь, господин Петров? — уточнил он негромко. — Как говорили в старину, всего лишь бизнес. Если взять баланс рисков и доходов, то мне не достаётся вторых, а вы совершенно не желаете разделить со мной первое. И о каком взаимовыгодном сотрудничестве тогда мы сейчас говорим?

Волконский врал. Вернее, не договаривал. Он действительно считал риск своих людей — серьезным фактором. Однако собеседник столь абстрактными категориями не мыслил. Понятия финансовой выгоды и материального ущерба для него были куда более наглядны. Так что клановец просто разговаривал с собеседником на его языке.

— Я настаиваю на позиции, что вы должны придерживаться достигнутых с вашим сюзереном договоренностей.

Волконский негромко фыркнул и демонстративно неспешно сделал глоток воды.

— Это вы с цесаревичем о чем-то договаривались, — коротко обозначил свою позицию клановец — А у меня приказ — привести регион во вменяемое состояние. И, поверьте мне на слово, господин Петров, я прекрасно знаю, каких усилий стоило Тайной канцелярии превратить массовый теракт в дорожно-транспортное происшествие. Вы до сих пор уверены, что цесаревич видит плюсы сотрудничества с вами более весомыми, чем затраты на сокрытие последствий?

Несколько секунд магистр молчал, без всякого выражения рассматривая Волконского.

— Чего вы добиваетесь, Павел Анатольевич? — чуть устало поинтересовался собеседник.

Волконский демонстративно пожал плечами — таким не проймёшь. Всем нелегко, в Мёртвом узле иначе и не бывает.

— Учёта моих интересов, господин Петров, — растолковал свое представление о прекрасном молодой человек. — А также более деятельного вашего участия в обеспечении безопасности моей и моих людей. Кроме того, меня не устраивает степень информирования о ваших действиях и положении в рядах «Свободы воли». Без информации я буквально действую вслепую.

Несколько секунд магистр молчал, раскладывая для себя по полочкам сказанное. Его никто не торопил.

— Это все ваши условия? — вкрадчиво уточнил через несколько минут.

Павел мысленно подобрался. Они только подбирались к самому скользкому моменту сегодняшнего разговора.

— Нет, господин Петров, — покачал головой Павел практически безмятежно.

Всё-таки лёгкость в теле после удачной практики позволяла сохранять ясность ума без напряжения, а все негативные эмоции отступили на второй план.

— Сестра Анна — в первую очередь это именно ваша проблема, — констатировал молодой человек, наслаждаясь отсутствием уже почти привычной боли в плече.

Она еще вернется. Но теперь он знал, как ее «встретить». А всего через несколько дней Лена возьмется за полное восстановление тела.

— Допустим, — нейтрально высказался Калас.

— Обойдемся без допущений, магистр, — чуть надавил голосом Павел. — Этот факт обсуждению не подлежит.

Собеседник промолчал. Да и ответить ему было нечего. Именно по его просьбе цесаревич выделил время на «самостоятельное решение вопроса» внутри Ордена.

— Исходя из этого либо я в ближайшее время вижу перед собой чётко измеримый план разрешения ситуации, либо буду закрывать этот вопрос самостоятельно в рамках своего представления о прекрасном.

В этот раз молчание длилось куда дольше.

Павел не мешал размышлять Калласу. Вместо этого он отвернулся и, с едва заметной блуждающей улыбкой, принялся рассматривать замершую в трёх шагах от него Катерину. Они не виделись почти неделю. Одной ночи на жаркое «здравствуй» было явно недостаточно. А потому Павел вполне искренне наслаждался открывшимся видом.

Зрелище было, как всегда, прекрасно. Тем более, блондиночка сегодня предпочла чуть более «обтягивающий» стиль в одежде, чем обычно. Да пуговок на рубашке было расстёгнуто аж целых три.

— Вы меня слышите, Павел Анатольевич? — вывел из благостного созерцания клановца голос Магистра.

— Допустим, — вздохнул «небожитель», возвращаясь к диалогу.

В целом, он мог считать разговор законченным. Теперь разговор стал куда важнее магистру.

— Я понял вашу позицию, Павел Анатольевич, — сообщил тот. — И готов содействовать большей интеграции…

Волконский поморщился. Он и сам в словесные кружева умел неплохо. Проблема в том, что за ними обычно скрывается попытка «замылить» сам вопрос. На это воевода тратить время не собирался.

— Стоп, — поднял руку молодой человек, откровенно перебивая собеседника. — Предлагаю без красивых слов. Мне нужен четко измеримый план. Остальное обсуждать не намерен.

Строго говоря, этот разговор вообще состоялся по единственной причине: разведка уже доложила о местонахождении Анны с точностью до пятидесяти метров. Но эти данные еще предстояло перепроверить и подтвердить из трех независимых источников. Лишь после этого информация превратится в координаты цели. Или тут кто-то думает, что ракетно-бомбовый удар можно нанести просто потому, что «Паша так сказал»?

— Через двадцать четыре часа я буду готов продолжить разговор. — попросил отсрочку магистр Каллас.

Павел чуть скептически поднял бровь.

Они не были соратниками. Скорее ситуационными союзниками. А такой формат отношений если и предусматривал учёт интересов друг друга, то лишь в минимально необходимой степени. И Павел вовсе не горел желанием входить в положение магистра. Кроме того, переговоры — это порой просто тактика, определённая заранее, которой надо придерживаться. Сегодня Павел рассчитывал получить хоть что-то в качестве аванса, и без первого шага от господина Петрова на встречу давать никаких обещаний он не собирался.

Кроме того, клановец вообще не понимал, почему именно магистр не ударит по Анне всерьез. Или хотя бы не отойдет в сторону, позволив разобраться с ней Павлу. Строго говоря, единственная причина, почему эта беседа вообще стала возможной: уточнение целей для будущих ударов еще продолжалось.

Каллас прекрасно видел позицию собеседника. И такую позицию он находил пусть и неприятной ему лично, но вполне разумной.

— В качестве аванса я готов предложить вам информацию.

Молодой человек приподнял бровь. Мол, говори. До этого весь диалог напоминал осторожное прощупывание новых позиций друг друга. Наконец-то на сукно «игрального стола» ляжет что-то существенное.

— Насколько мне известно, руководство Московского отделения Ордена вышло на одного из высокопоставленных членов клана Волконских с предложением об углублённой интеграции и совместных проектах.

Павел негромко хмыкнул:

— Звучит красиво, — оценил он.

— Да, вы правы, — согласился Каллас. — Оформлено предложение было в таком виде, что отказ фактически не принимался. Насколько мне известно, посланнику Ордена удалось добиться соглашения, ценой которого может стать ваша жизнь.

Вот теперь молодой человек кивнул. Это уже было интересно. Более того, на данный момент у него не имелось никаких сведений о контактах родичей с орденцами.

Павел внешне остался безмятежен. Однако внутренний «калькулятор» принялся просчитывать ситуацию с учетом новых вводных. Московское отделение. Это меняло многое. Если они вышли на кого-то из его родичей, значит, удар готовился не только снаружи, но и изнутри. Но связано ли это с ситуацией в «Мертвом узле»? Вполне возможно, что и нет. Ведь вел Михаил Павлович какие-то дела с фанатиками, верно? И судя по всему, какую-то схему орденцев они сломали, выведя спикера из игры.

Кроме того, традиционно региональные отделения «Свободы воли» друг с другом были связаны слабо. Все взаимодействие шло через Гроссмейстеров.

— Кто именно? — спросил молодой человек, старательно скрывая любопытство в голосе.

Каллас покачал головой.

— Этого я не знаю. Пока удалось выяснить, что переговоры велись на высшем уровне.

— Имя, господин Петров, — спокойно потребовал Волконский.

— Четырнадцать дней невмешательства комендатского корпуса, — в тон ответил Калас.

— Декада, — покачал головой клановец. — При условии, что больше не будет ударов по моим людям.

Несколько секунд собеседник размышлял. Раздумья окончились уверенным кивком.

— Имя, — напомнил Павел.

— С вашей стороны — Дмитрий Яковлевич Волконский.

Волконский пожал плечами.

Магистр заметно расслабился. Он не был ничем обязан молодому человеку, а потому информацию о том, что нынешний переговорщик был лишь ширмой для кого-то более влиятельного, уточнять не стал.

Однако на данном этапе Волконскому хватило и этого шага навстречу.

— Отличный задел для начала сотрудничества, — улыбнулся молодой человек. — Вот давайте с этого момента и начнём серьёзный разговор.