Глава 16

— Жить будет.

Короткое сообщение заставило Анатолия Георгиевича с облегчением выдохнуть. Он уже знал, что сын стал жертвой теракта.

Средства массовой информации и официальные лица Красноуральска всеми силами заминали ситуацию, а в федеральный эфир сообщение о взрыве не пойдёт в принципе. На крайний случай всё будет объяснено «обыденными» причинами. Ну, взорвался в машине баллон бытового газа — чего только не случается при неправильном хранении.

Он и сам приложил множество усилий, чтобы скрыть произошедшее в «цифровой глухоте». Не в последнюю очередь сыграло влияние самого Павла в медиа-холдинге «Империя». «Серое поле» уже вторые сутки обрабатывала Рина Воробейчик, запуская в общество удобные для Волконских нарративы.

— Что по состоянию? — глухо спросил Анатолий Георгиевич.

— Пока в медикаментозной коме, — негромко ответил брат. — Сейчас за ним наблюдает Кошкина-младшая. Состояние стабильно тяжелое. Прогноз положительный.

Отец главного бунтаря семьи Волконских отрывисто кивнул. Внучка Германа Адольфовича в полной мере унаследовала семейный дар, а потому порой могла вытянуть пациента едва ли не из-за Кромки. Главный целитель клана даже подчеркивал, что в некоторых аспектах девушка продвинулась дальше него самого. Так что были все основания надеяться, что здоровью сына ничего не угрожает.

— Во сне Павел Анатольевич проведёт ещё трое суток, — продолжил Глава. — Взрыв повредил не столько тело, сколько энергетические структуры.

В этот раз Анатолий Георгиевич глянул на двоюродного брата. Привычно развалившийся в ближайшем кресле Валерыч неожиданно сбросил ноги со стола и подался вперёд.

— Подробнее, — потребовал воевода.

Тон его был серьезен. «Хреновый симптом», — оценил Анатолий Георгиевич.

А Валерыч и впрямь подобрался. Ещё на действующей службе нынешний командир ВС клана слышал о подобных мерзопакостных разработках — когда взрыв опасен не столько физическими повреждениями, сколько ударом по энергоструктуре. И велись подобные разработки отнюдь не в империи. И воевода прекрасно понимал, сколько усилий и связей требовалось подключить, чтобы доставить нечто подобное на территорию страны.

Игорь Георгиевич в несколько касаний комма отправил воеводе первые результаты от начальника группы быстрого реагирования Павла.

Большую часть документов и отчетов воевода просмотрел по диагонали, не особенно задерживаясь на сухих строках. Наконец, он нашел то, что искал: сводное заключение аналитика Ветви по проделанной работе.

— Что с лицом? — коротко уточнил Анатолий Георгиевич, после чего набрал в лёгкие воздуха и протяжно выдохнул.

Эмоции — под контроль. Павел жив. Вот и прекрасно. Чего ещё можно было пожелать прямо сейчас? А уж положительный медицинский прогноз от Кошкиной в данной ситуации — лучшее, что могло произойти. Теперь же снова нужно было возвращаться к работе, чтобы подобных сообщений было меньше.

Можно было, конечно, ещё раз спросить брата на тему возможных виновников происшествия, однако раз он не сказал об этом сразу, значит, достоверных данных пока нет. Сейчас же нужно было поработать над тем, чтобы больше соклановцы не подвергались такой угрозе.

— Наши действия? — негромко спросил отец пострадавшего молодого человека.

— Твой сын ясно дал понять, чего он хочет от нас, — напомнил Глава Волконских, краем глаза наблюдая за тем, как воевода склонился над планшетом и полностью погрузился в какой-то документ из отчёта криминалистов, работавших на месте происшествия.

Анатолий Георгиевич задумался. С одной стороны, у них была договоренность с Павлом. Нарушить ее — подставить сына. Но действительны ли соглашения сейчас, когда глава Ветви находится в коме.

Негромко «тренькнул» комм, сообщая о входящем сообщении.

— «Все в силе.», — негромко зачитал его мужчина вслух.

Дочь дала понять, что считает лучшим вариантом действовать строго по ранее согласованному плану.

— Полагаю, что несколько минут нам ещё всё-таки понадобится, — почти бесстрастно решил Анатолий Георгиевич, переведя взгляд на воеводу.

Кажется, Валерыч нашёл нечто действительно для себя интересное. Мужчины давно не видели, чтобы двоюродный брат столь явно хмурился, несколько раз перечитывая одну и ту же строчку.

— У тебя есть какие-то предположения? — негромко спросил отец бунтаря, выбрав такой тон, чтобы его вопрос легко можно было проигнорировать, если воевода слишком глубоко ушел в свои мысли.

Но Валерыч всё-таки оторвался от открытого документа.

— Слышал я о подобных штуках, — потёр лоб он. — Пакость та ещё. Особенно в случае, когда нет рядом хорошего целителя, то энергетика разлетается в клочья. Восстановиться потом очень тяжело, если в первые часы не оказана квалифицированная помощь. Этот «раздрай» бьёт буквально по всему. Начинаются серьёзные проблемы со здоровьем, отказывают внутренние органы, Дар сходит с ума. Павлу ещё повезло, что он не стихийник. Иначе непроизвольные всплески могли просто бы разорвать тело.

«А еще повезло, что рядом оказалась Кошкина», — мысленно отметил отец парня.

— Последний раз я слышал об испытании подобной пакости на территории Царства Польского несколько лет назад, — продолжил тем временем рассказ воевода. — Однако я думал, что это всё-таки разработка военных. Теперь же у меня в этом большие сомнения.

— И почему же? — поднял взгляд от столешницы Анатолий Георгиевич.

Ему было необходимо переключить внимание на что-то другое, пусть и на особенности взрывного устройства, едва не убившего его сына.

— Если бы кому-то удалось украсть военные разработки, — задумчиво объяснил свою мысль Валерыч. — То он вряд ли стал бы использовать их ради покушения на одного-единственного клановца. Всё-таки есть способы куда проще отправить человека на тот свет.

Братья помолчали секунду, переваривая ответ. Со стороны первичный анализ звучал логично. Подобные «козыри» используются один раз. После этого сбрасываются с игрального стола. Просто потому, что канцелярия императора уже наверняка землю роет в попытке установить взрывное устройство, закрепленное на теле смертницы. Исходя из этого, можно предположить отсутствие запаса в прямой доступности аналогичных устройств.

— Я видел нечто подобное в деле, — задумчиво сказал Валерыч, разглядывая фотографию с места взрыва. — Тогда, в Царстве Польском, использовали что-то похожее. Только там жертва не выжила. Энергетика просто рассыпалась. Павлу повезло, что рядом оказалась целительница.

— То есть ты хочешь сказать, что это не попытка убийства? — уточнил Председатель Правления.

— Полагаю, что подобное возможно, — пожал плечами Валерыч. — Смертник умудрился подобраться довольно близко. Простой жилет, начинённый металлическими шариками и взрывчаткой, оказал бы куда более разрушительный эффект. Не говоря уже о мине направленного действия типа МОН-50.

— Такую сложно достать, — поднял бровь Анатолий Георгиевич.

— Просто поверь, Толя, — невесело улыбнулся Валерыч. — Уж если раз уж смогли достать такую мерзость, то уж со стандартными минами проблем не возникнет. И уж во всяком случае, отследить их будет куда сложнее, чем уникальное взрывное устройство.

— И что это тогда было? — поинтересовался Анатолий Георгиевич.

В этот раз воевода думал намного дольше.

— Вообще, всё что угодно, — наконец признал он. — Твой сын такого натворил в регионе, что заполучить в качестве трофея его голову должно быть уже немало желающих.

Тут возразить Анатолию Георгиевичу было просто нечего. На данном этапе он мог с ходу назвать пять или шесть влиятельных сил, желающих видеть голову его сына отделенной от тела. А ведь Павел пока толком и не развернулся. А уж когда начнется операция «Невод», желающих отправить его на тот свет увеличится кратно. Тем интереснее вывод Светланы, что к возрастанию личных рисков для воеводы «Мертвого узла» это не приведет. Просто потому, что у большинства «мстителей» нет ни сил, ни средств, чтобы добраться до клановца. Кроме того, значительную их часть отпугнет фамилия. Сколь бы самостоятелен не был Павел, клан все равно будет мстить за него в случае гибели.

Второй человек в клане едва заметно качнул головой, стараясь выкинуть из черепной коробки мысль о том, что могло случиться, если бы не грамотная работа «теней». Если бы один из телохранителей не прикрыл аналитика щитом и собственной силы, то Дар Огня, вышедший из-под контроля, буквально спалил бы ее тело в считаные секунд.

— Итак, Павел привлёк к себе внимания, — негромко постучал по столешнице Игорь Георгиевич, то ли помогая собственным мыслям, то ли привлекая внимание родичей. — Однозначно. Если принять за основу тот факт, что Павел Анатольевич очнётся через семьдесят два часа… — здесь мы будем верить Елене Витальевне, — то действовать начинать нужно уже сейчас. На данный момент принимать решения исходя из задачи, которую поставил твой сын.

Председатель Правления посмотрел на брата. Воевода кивнул каким-то своим мыслям. Анатолий Георгиевич задумчиво ударил ладонью по столешнице.

В принципе, «временный отдых» молодого человека ничего не менял. Захлопывать мышеловку предстояло совсем другим людям. Но это значит, что уже сейчас собравшиеся должны были организовать приманку.

— Что ж, — развёл скупо руками отец бунтаря. — Значит, нужно разворошить этот муравейник палкой.

Двоюродные и родные братья как-то понимающе усмехнулись.

— Но сделать это нужно так, чтобы муравьишки не догадались, что «сахарный сироп» им подливают специально, — уточнил важную деталь плана глава Ветви Валерыч.

И тут споров не возникло. Все прекрасно понимали, что Кардинал (именно так Дмитрий Яковлевич проходил по отчетам сына) сразу же уйдет в глухую оборону и еще более глухую несознанку, стоит ему лишь на секунду заподозрить, что информацию ему «скармливают с ложечки».

Да, у мятежного родича было много недостатков. Но откровенная глупость среди них не числилась. Просто не выживали люди его калибра в клановой среде без умения шевелить мозгами.

— У меня есть вариант, — признался Анатолий Георгиевич.

Собравшиеся приготовились слушать. Вместо немедленного ответа Игорь Георгиевич достал комм и негромко бросил:

— Римма, пригласите нашего гостя.

Через несколько секунд в помещение зашёл невзрачный мужчина, одетый в серый неброский костюм. Он молча подошёл к столу и после короткого поклона замер без движения. Никаких особых эмоций в присутствии верхушки клана он не испытывал. Анатолий Георгиевич с некоторым любопытством рассматривал неприметного господина. Лицо его было столь непримечательным, что взгляд невольно соскальзывал в сторону, так ни за что и не зацепившись.

«Вот это уровень», — мысленно оценил второй человек клана. Анатолий Георгиевич узнал этот тип лица. Он встречал его раньше — на одном из закрытых совещаний. Тогда мужчина даже не запомнил его имени. Впрочем, скорее всего, человек по особым поручениям не представлялся. А теперь этот специалист стоял перед ним и ждал приказа. «Значит, Алексей Михайлович решил, что ситуация серьёзнее, чем кажется», — подумал он.

— Позвольте представить, господа, — громко начал Председатель Правления. — Перед вами сотрудник ведомства нашего уважаемого Алексея Михайловича. Иван Иванович.

Собравшиеся понимающе кивнули. Контрразведка не подчинялась напрямую Главе и Валерычу. Это было обособленное подразделение со своими рычагами и возможностью контроля. Но даже в рамках клана её бессменный руководитель на протяжении последней четверти века — Алексей Михайлович Волконский — имел очень высокую степень свободы. И в ряде вопросов даже пользовался правом неподотчётности кому бы то ни было.

Что же касается имени приглашенного специалиста, то оно было общим для всех сотрудников самого засекреченного управления клана.

Так что в ответ на представление, собравшиеся согласно кивнули. Анатолий Георгиевич в принципе не помнил, чтобы сотрудники ведомства Алексея Михайловича представлялись настоящими именами. Более того, личности целых отделов были строго засекречены, чтобы родичи не имели рычагов для влияния на сотрудников службы.

— Пожалуйста, введи собравшихся в курс дела, — предложил Анатолий Георгиевич. — В контекст сложившейся ситуации.

— Семьдесят два часа назад я имел контакт с Дмитрием Яковлевичем Волконским, организованным его помощником, — без раскачки принялся рассказывать «Джон Доу». — Акция была согласована моим руководством. Господин Волконский задавал вопросы касательно особенностей электронной системы защиты здания. В частности, его интересовало, каким именно образом спикер правления мог покинуть высотку, не попавшись на оборонном контуре.

— И в самом деле, каким? — негромко буркнул себе под нос Анатолий Георгиевич.

Слова второго человека клана прозвучали риторически. Так мог бы прозвучать вопрос президента, возглавлявшего страну до Вторых Смутных веков, об особенностях работы системы «Периметр» (она же «Мертвая рука» по западной терминологии). В смысле, что ответа человек даже на таком посту бы не получил. Помимо общих данных и примерных параметрах срабатывания, естественно.

— К сожалению, на этот вопрос я ответить не могу, — чётко выдал контрразведчик, глядя прямо перед собой.

Ответ был вполне ожидаем.

Собравшиеся уточнять не стали. В конце концов, если будут выявлены подробности этой акции, Алексей Михалыч обязательно поставит руководство клана в известность. В части касающейся, естественно. За свои двадцать пять лет службы он ни разу не дал усомниться в своей компетенции и лояльности.

Однако всё же нужно было отметить, что служил мужчина вовсе не нынешнему правителю, а именно клану. Главы приходят и уходят. Системы защиты здания и «кардинальных противовесов» совершенствуются веками.

Впрочем, попытка не пытка.

— А какие есть предположения? — всё же попробовал уточнить Игорь Георгиевич.

Это был единственный шаг, который он готов был позволить себе сделать в направлении «запретной территории». Просто чтобы не пришлось вспоминать, что пикантнее всего эта фраза звучала в устах Лаврентия Павловича Берии.

— Увы, — не шелохнулся контрразведчик. Казалось, будто всё его тело погрузилось в анабиоз — лишь губы шевелились, отвечая на вопросы собравшихся. Смотрел мужчина исключительно перед собой. — Простите, господин. На этот вопрос я ответить не могу, — спокойно обозначил свою позицию «информационщик».

Но тут же удивил собравшихся:

— Однако есть размышления на эту тему. Моё руководство не против, чтобы я поделился ими с вами.

Председатель Правления сделал скупой жест рукой — мол, приглашаю к началу.

— Полагаю, что работала группа высокой выучки с доступом к оборудованию по «красному списку» имперской классификации.

Прямо ничего сказано не было. Но все прекрасно поняли намек.

— То есть ты подозреваешь государство? Верно? — уточнил воевода.

Контрразведчик удивил собравшихся еще раз, согласно кивнув.

— Так и есть, — коротко ответил мужчина. — Частнику подобная операция не под силу в принципе. Сломать систему возможно, хотя это и потребует определённых ресурсов и времени, а также имеет вероятность предательство внутри периметра безопасности. Однако выпустить объект из зоны её контроля таким образом, чтобы мы ничего не заметили, задача кардинально иного уровня.

— Чей бы это мог быть почерк? — негромко прокомментировал Анатолий Георгиевич.

Родичи согласно кивнули. Стоящий перед ними «информационщик» терпеливо ждал без движения, давая понять, что больше в эту тему углубляться не собирается.

Оно и правильно, в общем.

— Каковы твои задачи? — негромко уточнил Глава, направляя беседу в деловое русло.

Они и так выделили несколько больше времени на уточнение второстепенных вопросов, чем тому благоволила ситуация.

— До особого приказа я нахожусь в вашем распоряжении, господин Волконский, — тут же отчеканил сотрудник ведомства Алексея Михайловича.

Волконские переглянулись. Намек был более чем ясен. Обычно главный контрразведчик клана не вмешивался в «естественный ход вещей и событий». Однако в этот он счел, что кто-то заигрался совсем уж грубо. Именно поэтому «главсмерть», как его часто называли про себя в неофициальных беседах родичи, прислал в помощь своего человека.

— Тебе известна суть предстоящей работы? — уточнил Анатолий Георгиевич.

Как оказалось, не зря.

— Никак нет, — отчеканил контрразведчик. — Алексей Михайлович лишь дал понять, что ваш интерес вызван недавним контактом с Дмитрием Яковлевичем. Подробности он не сообщил. Полагаю, что в курс дела меня введёте вы.

Слово вновь взял главный Волконский.

— Нам нужно, чтобы контактное лицо получило ответ на заданный вопрос, — пояснил Игорь Георгиевич.

Контрразведчик терпеливо ждал.

— Мы хотим, чтобы до Кардинала…

Глава на секунду осекся.

— До Дмитрия Яковлевича, — поправился он. — Были доведены следующие нарративы: операцию провел Павел Анатольевич, спикер Правления захвачен и находится на территории Красноуральска. Нелишним будет намек, что Михаил Павлович уже начал говорить и изъявил о желании сотрудничать со следственным управлением.

Мужчина выслушал задачу с абсолютно непроницаемым лицом, после чего как-то механически кивнул, словно обозначая прием информации.

Отец бунтаря встал с места и подошел к «информационщику».

— Здесь все, — коротко объявил он, протягивая исполнителю компактный носитель информации. —. В проработке «легенды» участвовал аналитик высокого класса. Прошу обратить таблицу нарративов. Кроме того, думаю, не стоит уточнять, что информация должна быть обнародована таким образом, чтобы ни у кого не возникло и тени подозрений о намеренном ее сливе.

Впервые за всю беседу контрразведчик проявил хоть какую-то мимику — если таковой можно назвать едва заметно дёрнувшийся уголок рта.

— Не волнуйтесь, господин. Я профессионал.

Собравшиеся как-то разом кивнули. Это, пожалуй, сейчас было единственным утверждением, в которым ни один из собравшихся не сомневался. Иных Алексей Михайлович возле себя не держал.

— Что ж, — согласился Анатолий Георгиевич. — Присаживайся, Иван Иваныч. Разговор предстоит долгий.

Мужчина спорить не стал. Сделав шаг к столу, контрразведчик уселся на стул и внимательно посмотрел на верхушку клана.

— Каков срок? — деловито спросил он с таким видом, что если бы получил задачу «еще вчера», то прямо сейчас отправился бы организовывать «случайную встречу».

— Информация должна поступить объекту не ранее чем через пятьдесят два часа, но не позднее шестидесяти.

Мужчина обозначил получение новых данных уже привычным кивком.

— Справишься? — уточнил Анатолий Георгиевич.

Контрразведчик промолчал. Но даже его практически неподвижное лицо приобрело на миг вид студента, которому сообщили о невозможности «выучить китайский за ночь».

— Я вас слушаю, господа, — дал начало разговору посланник контрразведчика.

Время он ценил. И свое. И чужое.