Захлопывая за собой дверь зала, они услышали журавлиный вскрик Книфе:

– Лар!

Ему ответил резкий голос Галины:

– Быстро за мной, или он не жилец!

Цокот каблуков снова понёсся на Яшку с Аней, и они столкнулись лицом к лицу с похитительницей и похищенной. Маленькая Галина выглядела устрашающе. Волосы выбились из аккуратной гульки, губы искривились как при инсульте, а пустые обычно глаза метали молнии.

Ребята встали перед дверью, и Яшка крикнул:

– Отпусти её! Сейчас же!

– Щенок! Да я тебя…

Аня толкнула Яшку, и рядом с его ухом в дверь ударился гвоздь. Он оцарапал дерево и со звоном упал на пол между ребятами.

– Гвоздезабивной пневмостеплер! – восхищённо сказал парень.

– Ты ему чуть глаз не выбила! – крикнула Аня, кидаясь на Галину.

– Это же степлер, ему силы не хватает воткнуться, – неуверенно сказал Яшка.

– А ему и не надо, – ответила Галина, переводя инструмент на Аню.

– Яд! – пискнула Книфе, пытаясь заслонить Аню собой и падая в её объятия.

– Он самый, – пробасил Геннадий, вырывая степлер из левой руки (второй гвоздь упал, чиркнув о потолок) и фирменным жестом подхватывая Галину под правую. – Здесь не на что смотреть, фрау, – сказал он женщине, в ужасе прячущейся за корытом с бельём. – Мы простые исполнители. Вас больше не потревожим.

– Я тебя так потревожу! – взвизгнула Галина.

– Когда это мы с вами переходили на «ты»? – вежливо осведомился Геннадий, передавая Яшке степлер. – Пройдёмте, драгоценная. У вас сегодня свой суд.

Галина дёргалась и изрыгала проклятия, но от Геннадия ещё никто не убегал.

– Я соберу гвозди, – сказал Яшка. – Чтобы никто не пострадал. Ань, поможешь?

Аня увидела отчаянные глаза Лара, ещё раз обняла Книфе и подвела её к нему, а потом вернулась помогать Яшке. Они попросили у женщины ненужную тряпку, аккуратно завернули в неё гвозди и сложили всё в Анину сумочку.

– Идём! – хрипло сказал Лар. – Надо их догнать.

Аня подняла голову и увидела, что он держит Книфе на руках – легко, словно пушинку. Она перебросила руки в муфте через его голову и замерла, приложив ухо к грудной клетке, будто не веря, что он жив, будто пытаясь расслышать каждое биение сердца.

Яшка привычно взял Аню за руку, и они помчались вниз по лестнице, расчищая Лару путь. Уже напуганные Геннадием, местные жители старательно прятались по коридорам при их появлении, так что из ближайших приоткрытых дверей торчали только глаза и уши.

Спустившись во двор, они несколько секунд стояли, вдыхая уличный воздух. Несмотря на явное присутствие в округе лошадей и вездесущих постирушек, как сладко было просто дышать!

– На пробежку надо, – хором сказали Аня с Яшкой. Посмотрели друг на друга и засмеялись, виновато косясь на Лара. Тот поудобнее перехватил Книфе и огляделся.

– Сюда! – раскатисто позвал Геннадий с конца двора. Он по-прежнему крепко держал под руку комок ярости, в который превратилась Галина. Из-за разницы в росте ей приходилось подниматься на цыпочки. – Прокатимся с ветерком.

Подбежав, Аня увидела худую лошадь, что переминалась у телеги. Хозяин грузил какие-то мешки, когда Геннадий быстро ему что-то сказал и показал раскрытую ладонь. Лицо хозяина озарилось жадностью, он сгрёб с руки монеты и первый прыгнул в телегу. Геннадий без видимых усилий оторвал от земли Галину и аккуратно усадил на мягкие мешки спиной к бортику, сам уселся рядом. Подоспевшие Яшка с Аней забрались следом, а за ними подоспели и Лар с Книфе. Лар осторожно сел напротив и помог ослабшей Книфе прилечь рядом. Хозяин лошади что-то крикнул, и телега затряслась по неровной дорожке.

Геннадий откашлялся:

– Кхм… Леди Книфе, можно ваши руки?

Книфе испуганно посмотрела на него, потом на Лара. Тот аккуратно помог ей сдвинуть муфту и протянуть руки вперёд.

Геннадий вставил ключ в наручники, открыл и молниеносно перенёс их на запястья Галины.

– Ну, вот, теперь всё правильно, – прогудел он. – Мою преступную безынициативность во времена вашего карантина прощать нельзя, но всё же примите мои извинения, леди.

Книфе едва заметно кивнула и отвернулась от ненавидящего взгляда Галины, спрятав лицо на груди у Лара.

– Почему она не исчезает теперь? – шёпотом спросил Яшка у Геннадия. – Наручники же сняты.

– Потому что я хорошо с ней поработала! – громко ответила Галина. – Ещё несколько слушаний, и она стала бы послушной, как собака! А о своём колдовстве вспоминала бы только по приказу.

Книфе вздрогнула, как от удара хлыстом. Хлыст и правда щёлкнул, но просвистел в воздухе над лошадиной спиной. Телега пошла быстрее, а колёса загрохотали по мостовой.

В руках Галины вспыхивали и потухали искорки. Лицо её было напряжено, будто она сейчас чихнёт. Аня подумала, что не станет желать ей здоровья. Не в этот раз.

– Галина Львовна, вы же знаете, что это бесполезно, – сказал Геннадий. – Не мучьте себя. Лучше выпейте водички.

В его руках снова оказались два стакана, один из которых он передал Лару для Книфе, а второй попытался приложить к губам Галины. Одним яростным движением та боднула стакан – и на мостовой зазвенели осколки.

– Ну, как скажете, – пожал плечами Геннадий. – Наше дело предложить.

Телега приближалась к центру. На фоне элегантных экипажей их компания смотрелась особенно колоритно. Прохожие и пассажиры косились на них и демонстративно отворачивались от неэстетичной картины. Что не мешало им исподтишка жадно наблюдать за повозкой.

– Будто на казнь, – шепнула Яшке Аня.

– Вот уж не надейтесь! – огрызнулась Галина. В нашем детском саду провинившихся разве что в угол поставить могут. Лучше бойтесь того, что с вами станет, когда я из него выйду.

– Не слушайте её, – сказал Геннадий. – Хранительница не допустит.

– Хранительница то, хранительница сё… Тьфу! – сплюнула Галина. – Вы, Геннадий, всегда будете только тенью своих женщин. Но у вас хотя бы был шанс выбрать женщину великую и разделить с ней новый мир! Стать её военачальником, её Первым Блюстителем Закона! Может быть… и сейчас ещё есть? – вдруг мягко сказала она, опуская голову ему на плечо и заглядывая в глаза.

– Не нужно этого делать, вам же неприятно, – с болью сказал Геннадий, стараясь не шевелить плечом. Он зажмурился, будто стараясь запомнить это чувство. – Я надеялся до последнего. И надежда длилась слишком долго, чтобы это никому не навредило.

Они проехали в молчании ещё несколько минут, а потом Геннадий зашептал с какой-то бесконечной нежностью, почти касаясь губами волос на маленькой головке:

– Я всё бы отдал, чтобы быть рядом с вами вечно. Но даже прекраснейшая и сильнейшая женщина мира не стоит изуродованной чести.

Галина вздрогнула и резким движением убрала голову, а потом задрала подбородок и презрительно посмотрела вокруг:

– Слабаки. Вы не стоите мира Закона.

Книфе снова вздрогнула. Лар принялся укачивать её на руках как ребёнка, который испугался ночных теней, разбросанных по стенам фарами машины во дворе. Аня не смогла сдержать слёзы, и Яшка сплёл её пальцы со своими.

– Прибыли! – довольно объявил возница. – Вон он, ваш собор. Давайте пошустрее, мне ещё товар грузить.

Они выбрались из телеги и оказались у подножия огромного собора. Возница тут же щёлкнул кнутом и угрохотал в обратную сторону. На площади никого не было, в домах вокруг были спущены шторы. Казалось, что в этом городе, под этим низким серым небом, больше не осталось никого и ничего, кроме трёх странных парочек, совсем крохотных перед готической громадиной. С невыразимым напряжением тянулось прямо в тучи каменное кружево арок, пытались пронзить небо стрелы башен и окон, а вниз смотрели только неизменные гаргульи, разевающие рты в вечном приступе тошноты…

Аня встряхнула головой, прогоняя голоса, нашёптывающие ей архитектурные восторги. Дурацкие гаргульи, страшные какие.

– Идём! – сказал Лар, поднимаясь по ступеням с Книфе на руках. – Нам скорее нужно домой, она совсем без сил.

– Идём, отозвался Геннадий, и повёл под руку Галину. Хлопнула тяжёлая дверь.

– Идём? – спросил Яшка у Ани.

– Ещё минуточку, – ответила она. На самом верху ступеней они остановились и обернулись. Под ними расстилался серый старинный город. Площадь с разбегающимися от неё мощёными улочками. Молчащие дома с рельефными фасадами. Туман, невесть откуда взявшийся, но подползающий понемногу из лабиринтов дорог к самому крыльцу такими же серыми клочьями, какие выползали из портала в отделе две бесконечно долгие ночи назад.

– Это ужасное место, – сказала Аня. – Но сейчас оно так красиво. И мне спокойно здесь с тобой.

– Иногда красота живёт там, где её не может быть. И выжить помогает. Видеть только надо, – отозвался Яшка. – Спасибо, что показала.

Они в последний раз оглядели город и вошли под каменную арку.