– Он нам визитку оставил! – недоверчиво повторил Лар. Аня встряхнула его за плечо:

– Идём! Бежим прямо сейчас, покажем им всем!

– Боюсь, сегодня там уже будет закрыто. И чего-то ещё не хватает…

– Меня, наверное, – печально сказала кухня.

Две головы дружно повернулись в сторону дверного проёма. Там сиротливо жался к косяку Яшка. Ещё более худой, чем обычно, бледный и с фирменными синяками под глазами. Не похожий на себя, как Чеширский кот без улыбки.

– Яш, ты как? – вскочила Аня.

– Как прошло? – спросил Лар.

– А по мне не видно?

– Да ну, ты себя накручиваешь. Всё нормально с твоими документами, – замотала головой Аня. – Тебя точно возьмут. Ты же гений! Вундеркинд!

– Был, – Яшка проковылял в зал и сел за столик, спрятав лицо в ладонях. Его голос пробивался сквозь преграду глухо и надтреснуто. – Я нарушил обещание, Ань. Я забрал документы.

– Как это? Зачем?

– Затем, что не пойду я ни в какие юристы. Бабушку это не вернёт, а я… Я должен делать что-то другое. Только уже поздно переподаваться в этом году. Зато пока у Книфе беда, я смогу быть рядом.

Аня с Ларом ошарашенно переглянулись, не находя слов. Яшка опустил голову на руки и закрыл глаза:

– Родители убьют.

– Только не твои. Я с тобой пойду, – сказала Аня. – Ты заслужил передышку. Подашься через год, а пока найдёшь подработку и будешь готовиться к тому, что сам выберешь. И вообще ты молодец! Такие вещи нужно решать для себя самому.

– Даже лучшие в мире люди могут ошибиться, выбирая за тебя, – поддержал Лар. – Признать это – не значит не любить их. Это значит повзрослеть, – он помедлил и добавил: – Ты правда молодец.

– Спасибо.

От чёрного входа донёсся шорох, и Лар громко спросил:

– Чего надо?

– Лимонада, – робко прозвучало из приоткрытой двери.

Лар посмотрел на Аню, обнимающую полумёртвого Яшку, тяжело поднялся и прошёл на кухню, прикрыв за собой дверь.

С улицы внутрь заглядывали два вспотевших «рыжика».

– Опять вы, – грустно улыбнулся Лар. – У нас осталось в холодильнике, держите.

– А нам? – на крыльце стояли соседи по дому, пара бодрых старичков, везде ходивших со скандинавскими палками. – Мы так уморились на этой прогулке!

– Вы в курсе, что нас закрыли? – спросил Лар.

– Все в курсе, молодой человек, – строго сказали двое. – У вас же есть ещё пара-тройка бутылок? Давайте возьмём их и выйдем во двор.

– Как будто у меня других проблем нет, – пробормотал Лар, но пожелание выполнил.

Во дворе было непривычно людно. Все лавочки, качели и даже низко растущие ветки деревьев были забиты людьми. Кого-то он знал в лицо, промелькнули косички Риты и лохматая сумка Яшкиного художника, а многие были просто смутно знакомы – может, заходили когда-то на чашку кофе.

– А-ань, – позвал Лар. – Бери Яшку и дуйте сюда. Срочно.

Ребята показались через несколько секунд и обвели глазами двор, щурясь после полумрака Книфе.

– Это что? – спросила Аня.

– Это зачем? – удивился Яшка. – Никого же не было.

– А я за вами следила! – объявила хозяйка клумбы. – Мальчики научили меня в чат писать. Когда вы все трое собрались, я сразу и написала.

– Но зачем? – выдохнуло трио.

– Затем, молодёжь, что вам понадобится хорошая база. Фан-база, как у вас нынче модно говорить, – сказал старичок, передавая скандинавские палки супруге и вынимая откуда-то из-за пазухи сложенный листок со странным орнаментом. – Держите!

Лар развернул бумагу так, чтобы Яшке с Аней было видно. Путаясь в неровностях почерков – а их было несколько – они прочитали:

ПЕТИЦИЯ

Мы, нижеподписавшиеся жители города и района, просим снять запрет на работу «Книфе». Готовы оказать любую помощь в устранении недочётов и поручиться за хозяев заведения.

Просим принять к сведению, что «Книфе» играет важную роль в обеспечении горячим питанием сотрудников близлежащих организаций и вообще всех желающих. А ещё сюда приезжают из других городов, что способствует развитию внутреннего туризма и увеличивает поступления в районный бюджет.

Кроме того, сообщаем, что со времени появления кафе только среди известных нам посетителей наблюдались неоднократные случаи примирения, облегчения депрессивных состояний и возникновения творческих коллабораций. Это лучшее место для встреч, идей и восстановления сил. А ещё тут очень вкусный лимонад, а сейчас лето.

С учётом вышесказанного просим как можно быстрее, пожалуйста, вернуть нам «Книфе!»

Дальше шли подписи. Много подписей. Они змеились по нижней стороне страницы, переползая на другую сторону и создавая тот самый необычный орнамент.

Аня села прямо на бетон крыльца. Яшка обвёл двор глазами и виновато приподнял краешек губ. Лар бережно сложил листок и положил его в нагрудный карман рубашки, рядом с визиткой.

– Ближе к сердцу, – тихо сказал он, и те, кто расслышал, шёпотом передали его слова дальше. Наступила очень ёмкая и мирная тишина, в которой было много-много смыслов, но ни один из них не помещался в слова. Когда закончилась первая маленькая вечность этой тишины, началась вторая – и вокруг зашевелилось, задышало, заёрзало.

– Лимонад же! – воскликнула Аня.

Она вскочила, побежала на кухню, вынесла огромную стопку картонных стаканчиков и передала половину Яшке. Вдвоём они быстро раздали всем посуду, и Лар прошёл по рядам, наливая всем по полстаканчика лимонада, «а то на всех не хватит». Последние три стаканчика «накапали» себе и чинно уселись втроём на крыльце.

– За Книфе! – объявил двор.

– За Книфе! – ответили друзья.