Дело Уилларда Спэннера казалось почти невероятным. Оно было слишком нелепым. Газеты, публиковавшие эту историю, были уверены, что где-то допущена ошибка. Правда, это был двадцатый век, век чудес. Но — всё же…

Ровно в полдень зажужжал зуммер телефона в нью-йоркской штаб-квартире Дока Сэвиджа, расположенной в небоскрёбе. Ровно в полдень по восточному поясному времени.

Зуммер прожужжал трижды, с долгими паузами между сигналами, которых хватило бы любому присутствующему, чтобы ответить. Затем автоматически включилось автоответное устройство — хитроумное сочетание диктофона для записи голоса и фонографического громкоговорителя, творение научного гения Дока Сэвиджа. Граммофонная пластинка завертелась под иглой и послала слова по телефонному проводу.

— Говорит механический робот из штаб-квартиры Дока Сэвиджа и сообщает вам, что Дока Сэвиджа сейчас нет, но любое сообщение, которое вы пожелаете произнести, будет записано на диктофон и позднее доведено до сведения Дока Сэвиджа, — произнесло механическое устройство. — Можете говорить всё, что хотите сказать, если вам есть что сказать.

— Док! — выдохнул голос, обладавший тем странным оттенком, который придают междугородные телефонные усилители. — Это Уиллард Спэннер! Я в Сан-Франциско. Я только что узнал нечто слишком ужасное, чтобы в это поверить!

По проводу донеслось несколько резких возгласов. Раздались удары. Казалось, на другом конце, в Сан-Франциско, разбилось стекло. Затем наступила тишина, после чего послышался щелчок: на сан-францисском конце провода трубку положили на рычаг.

Механическое устройство в нью-йоркском офисе Дока Сэвиджа ещё несколько мгновений продолжало работать, а штемпельные часы автоматически отметили точное время сообщения на бумажной ленте; затем аппарат остановился и подготовился к следующему звонку, если таковой последует.

Записанное время было двенадцать часов две минуты пополудни.

Приблизительно через тридцать минут провода газетных агентств загудели, разнося историю о таинственном захвате Уилларда Кипринга Паркера Спэннера в Сан-Франциско. Уиллард Кипринг Паркер Спэннер был набобом, важной персоной, большой шишкой. Всё необычное, что с ним случалось, становилось большой новостью.

Газеты не знали и половины. Самое важное было ещё впереди.

В финансовом отношении Уиллард Кипринг Паркер Спэннер представлял собой не так уж много. Посмертная проверка его имущества выявила менее пяти тысяч долларов — ничтожную сумму для человека, известного почти во всём мире.

Уиллард Кипринг Паркер Спэннер называл себя просто «парнем, который любит возиться с микроскопами». Говорили, что о болезнетворных микробах и методах борьбы с ними он знает столько же, сколько любой ныне живущий человек. Он получил одну Нобелевскую премию. Ему не было и тридцати лет. Знавшие его учёные и врачи считали его гением.

Когда Уилларда Спэннера нашли мёртвым, многие учёные и врачи действительно плакали, понимая, кого потерял мир.

Когда Уилларда Спэннера нашли мёртвым, газеты словно обезумели. И не без причины.

Ибо тело Уилларда Спэннера нашли на нью-йоркской улице — менее чем через три часа после того, как его схватили в Сан-Франциско! Схвачен во Фриско в полдень по восточному поясному времени. Мёртв в Нью-Йорке без десяти три по восточному поясному времени.

* * *

Первым сообщил эту новость Доку Сэвиджу веснушчатый газетчик. Газетчик к тому же был косоглазым. Ни сам газетчик, ни его веснушки, ни его косящие глаза больше никак не были связаны с этим делом; лишь реакция мальчишки, когда он увидел Дока Сэвиджа, была типичной для того впечатления, которое бронзовый человек производил на людей.

Когда мальчик впервые увидел бронзового гиганта, рот у него округлился от изумления; затем, продавая газету, он держался благоговейно, почти как перед предметом поклонения.

— Я вас знаю, мистер, — сказал он тихим голосом. — Вы Док Сэвидж! Я видел вашу фотографию в газетах.

Расплачиваясь за газету, Док Сэвидж внимательно оглядел мальчика. По-видимому, особенно его заинтересовало косоглазие.

— Очки носишь? — спросил он. Голос у него был замечательный; казалось, его наполняла огромная, сдерживаемая сила.

— Конечно, — сказал газетчик. — От них у меня голова болит.

Док Сэвидж достал небольшую визитную карточку. Она была не белой, а бронзовой, и надпись — на ней стояло лишь его имя — была выполнена чуть более тёмным оттенком бронзового.

— Если я попрошу тебя кое-что сделать, — спросил он, — ты сделаешь?

— Ещё бы! — ответил газетчик.

Док Сэвидж написал на карточке имя и адрес и сказал: «Сходи к этому человеку», — затем пошёл дальше, оставив мальчика в недоумении.

Имя и адрес, написанные бронзовым человеком, принадлежали специалисту по глазным болезням, чьей особой областью были недуги, подобные тому, которым страдал мальчик.

Не один взгляд провожал Дока Сэвиджа по улице: он был бронзовым гигантом с лицом удивительно правильных черт и телом невероятно развитой мускулатуры. Его глаза тоже привлекали немало внимания. Они походили на озерца из золотых чешуек, непрерывно колеблемых некой невидимой силой.

Он прочёл газетные заголовки и набранные под ними столбцы, но на его лице ничто не показывало, что он читает нечто важное.

Небоскрёб, где находилась его штаб-квартира, по размерам и архитектуре был, вероятно, самым впечатляющим в Нью-Йорке. Частный скоростной лифт поднял его на восемьдесят шестой этаж. Он прошёл через простую дверь, на которой выделялось лишь имя, набранное мелкими бронзовыми буквами:

КЛАРК СЭВИДЖ-МЛАДШИЙ

В приёмной за дверью были большие окна, глубокие кожаные кресла, странный, богато украшенный инкрустацией огромный стол и внушительный сейф.

На полу лежал автоматический пистолет. Поросёнок, долговязый подсвинок с ушами, похожими на паруса лодки, ходил вокруг пистолета кругами и недовольно хрюкал.

В кресле сидел человек. Он был очень низкорослым, а кресло — огромным и высоким и стояло спинкой к двери, так что видны были лишь рыжие щетинки, торчавшие прямо вверх на макушке человека.

Человек в кресле сказал тонким, детским голоском: — Выстрели из этого пистолета, Хабеас, не то я завяжу все твои ноги узлом.

Проявив сверхъестественную сообразительность, поросёнок сел, просунул копытце внутрь спусковой скобы, и пистолет выстрелил с оглушительным грохотом.

— Здорово! — сказал человек в кресле. — Только лучше стой, Хабеас. В следующий раз пистолет может быть направлен тебе в зад, а патрон в нём может оказаться не холостым.

Док Сэвидж сказал: — Монк.

— Угу, — сказал человек в кресле. — Конечно, Док, в чём дело?

— Уиллард Спэннер был моим другом.

* * *

Монк — подполковник Эндрю Блоджетт Мэйфейр — поднялся из кресла. Ростом он был немногим больше пяти футов. В ширину он уступал этому лишь ненамного, а руки у него были такие, что создавали нелепое впечатление, будто их длина почти равнялась его росту. Рыжие волоски, грубые на вид, словно спички, покрывали его кожистую шкуру. Сложением он напоминал гориллу.

— Я прочёл об этом в этих проклятых газетах, — сказал он, и его тонкий голос в сравнении с телосложением звучал вдвойне нелепо. — Уилларда Спэннера схватили во Фриско в полдень. Его нашли мёртвым здесь, в Нью-Йорке, без десяти три. Где-то винтика не хватает.

Монк сморщил баснословно уродливое лицо, изображая недоумение. Он выглядел добродушным и глупым, тогда как на самом деле был одним из самых талантливых ныне живущих промышленных химиков.

— Может, газеты напутали с разницей во времени между Сан-Франциско и Нью-Йорком, — добавил он.

— Везде указано нью-йоркское время, — сказал Док Сэвидж.

— Тогда либо парень, схваченный в Сан-Франциско, был не Уиллардом Спэннером, либо мертвец здесь, в Нью-Йорке, — не Спэннер, — заявил Монк. — Этот тип не мог добраться из Фриско до Нью-Йорка чуть больше чем за два часа. Такого пока ещё не бывает.

Док Сэвидж спросил: — Есть сообщения?

— Хэм звонил и сказал, что поднимется, — ответил уродливый химик. — Я и сам здесь недавно. Не знаю, что было записано до моего прихода.

Бронзовый человек вошёл в соседнее помещение — научную лабораторию, одну из наиболее совершенных в мире, — пересёк её и оказался в огромной, покрытой белой эмалью комнате, где размещалась его лаборатория с химическими, электрическими и прочими приборами. Он поднял крышку телефонного робота-регистратора, подключил громкоговоритель и усилитель к воспроизводящей головке и запустил механизм.

Монк вошёл следом и, разинув рот, слушал, как устройство воспроизводит звонок из Сан-Франциско вплоть до его бурного окончания. Поросёнок Хабеас — полное имя его было Хабеас Корпус — тащился по пятам за уродливым химиком.

Док Сэвидж осмотрел отметку времени на записывающей ленте.

— Двенадцать часов две минуты, — сказал он.

— Это был голос Уилларда Спэннера? Ты узнал бы его? — потребовал ответа Монк.

— Я узнал бы его голос, — ответил Док. — И это, вне всякого сомнения, был Уиллард Спэннер.

— Он говорил из Сан-Франциско? — недоверчиво проворчал Монк.

— Сейчас выясним. — Док Сэвидж позвонил, навёл справки у телефонистов, затем повесил трубку и сообщил: — Звонок действительно был из Сан-Франциско. Похоже, Уилларда Спэннера схватили, когда он звонил из кабины.

Монк поднял поросёнка Хабеаса за одно громадное ухо — подсвинок, казалось, ничего не имел против подобного обращения.

— Тогда мертвец здесь, в Нью-Йорке, — не Уиллард Спэннер, — заявил обезьяноподобный химик. — Никто не может добраться из Фриско до Нью-Йорка чуть больше чем за два часа.

— Это мы ещё выясним, — сказал ему Док.

— Как?

— Посетим нью-йоркский морг, куда доставили мертвеца.

Монк кивнул. — А как же Хэм?

— Оставим ему записку, — сказал Док.

* * *

По-видимому, никому из представителей нью-йоркских городских властей не приходило в голову, что окружение мёртвых имеет эстетическое значение, ибо здание морга представляло собой сооружение, почти достигшее предела убожества.

Его кирпичные стены выглядели так, словно их не мыли поколениями: они почти почернели от сажи и городской грязи. Ступени были глубоко истёрты ногами, а каменное покрытие проезда, куда въезжали фургоны с покойниками, изрезано колёсами. Окна закрывали ржавеющие, очень тяжёлые железные прутья; зачем именно, вероятно, не мог бы сказать никто.

— От этого местечка у меня мурашки — а меня не так легко пробрать, — сообщил Монк, когда они вышли из родстера Дока Сэвиджа перед моргом.

Родстер был обманчиво длинным. Цвет его был мрачным. Не сразу можно было заметить, что кузов изготовлен из броневой стали, а окна — специально встроенные в двери родстера — из пуленепробиваемого стекла.

Монк нёс Хабеаса Корпуса за ухо и ворчал: — Интересно, зачем кому-то понадобилось убивать Уилларда Спэннера? Или даже хватать его? Спэннер был отличным парнем. Врагов у него не было.

У входа Док прислушался. Стояла тишина, а за стойкой приёмной, где полагалось находиться служителю, никого не было. Они вошли.

— Эй, есть тут кто-нибудь? — крикнул Монк.

Ответом была тишина.

В воздухе стоял запах, довольно своеобразный и едкий. Монк принюхался.

— Слушай, я знал, что в таких местах пользуются формальдегидом, — пробормотал он. — Но тут есть что-то ещё…

Док Сэвидж двинулся с такой внезапностью, что словно взорвался. Но взрыв был беззвучным, и, пересекая комнату по направлению к ближайшей двери, он казался лишь бесшумным бронзовым пятном. Он не попытался пройти в дверь, а прижался к стене рядом с ней.

Озадаченный Монк начал: — Слушай, что за чертовщина? Сначала я чую…

В дверь вошёл человек, державший большой шестизарядный револьвер одинарного действия. Он сказал: — А ну, ребятки, начинайте гимнастику! — Тут его глаза выпучились: очевидно, он ожидал увидеть двух мужчин, но не заметил Дока Сэвиджа рядом с дверью.

Человек с шестизарядником был костляв и выглядел так, словно большую часть жизни провёл под ярким солнцем. На нём был новый костюм, но рубашка представляла собой грубую синюю рабочую одежду, выцветшую от стирки. Галстук тоже был синим и выглядел так, словно его много раз надевали и снимали, не развязывая узла. Узел был очень длинным.

Док Сэвидж нанёс удар беззвучно и с ослепительной быстротой. Вооружённый человек увидел его, но не успел пошевелиться, и кулак бронзового человека угодил ему в висок. Спуск у шестизарядника, видимо, был очень лёгким. Оружие выстрелило. Пуля пробила круглую аккуратную дыру в стене позади Монка.

Монк с рёвом бросился к двери.

— Ну и дела! — взревел он.

* * *

Док Сэвидж продолжил бросок, которым кинулся на человека с шестизарядником, и уже оказался за дверью. За ней находился кабинет с четырьмя письменными столами и четырьмя вращающимися креслами.

На полу лежали пятеро. Очевидно, служители морга. Они не были ни связаны, ни заткнуты кляпами, но лежали совершенно неподвижно. В воздухе густо стоял запах хлороформа.

На ногах оставались двое. Один был высоким, другой — низким; на низком были рабочие штаны, и ноги у него были кривыми. Оба выглядели обветренными.

В одной руке высокий держал воронёный револьвер, а в другой — пёстрый шейный платок, от которого разило хлороформом. У низкорослого была автоматическая винтовка с коротко обрезанными стволом и прикладом.

Посреди пола лежал свёрток одежды.

Когда Док прошёл в дверь, автоматическая винтовка громко хлопнула. Но стрелок взял недостаточное упреждение. Он выстрелил снова. Гильза застряла в выбрасывателе.

— Проклятье! — заорал стрелок.

— Брось её! — процедил высокий. — Я же говорил, эта пушка не будет работать, если ты её обкорнаешь!

Говоря это, высокий отступал лёгкими шагами, не проявляя желания стрелять. Он помахал воронёным револьвером, чтобы Док Сэвидж наверняка его увидел.

— Не будь дураком! — предложил мужчина. — Веди себя смирно.

Док Сэвидж поднял руки до уровня плеч и остановился, но лишь после того, как инерция вынесла его в центр комнаты.

Монк тяжело протопал в дверь. Он остановился, пристально посмотрел на воронёное оружие, словно на какое-то странное животное, затем поднял короткопалые руки.

— Вот это разумно, — сказал высокий. — Я из этой пушки сбиваю в воздухе покерные фишки. Коротышка вон тоже хорошо стреляет, только он решил, будто знает эту автоматическую винтовку лучше того джентльмена, который её сделал.

Коротышка, тот самый низкорослый, заглядывал во внутренности переделанной винтовки.

— Э-эх, — пробормотал он. — Я слишком ослабил пружину.

Монк проворчал: — В чём дело, парни?

— Мы любим смотреть на мертвецов, — сухо ответил высокий. — Вот такие мы странные.

Док Сэвидж стоял, почти касаясь носками свёртка одежды. Свёрток был туго стянут ремнём.

Док подцепил свёрток носком и с огромной силой пнул.

* * *

Человеческая нервная система способна воспринимать впечатления лишь с определённой скоростью. Высокий, несомненно, понял, что снаряд летит в него, но ничего не мог поделать. Когда свёрток в него врезался, он инстинктивно отшатнулся.

В следующее мгновение он уже лежал ничком, прижатый ногой Дока Сэвиджа к полу за шею.

Монк громко завопил и кинулся на Коротышку. Дрался Монк всегда шумно.

Коротышка с фанатическим упорством цеплялся за обрезанную автоматическую винтовку, пытаясь привести её в действие. Безуспешно. Он попытался ударить оружием как дубинкой. Монк вырвал его из рук, словно отбирал леденец у ребёнка, а затем бросил.

Монк поднял коротышку целиком, перевернул и бросил на голову. Он проделал это с такой быстротой, что коротышка был беспомощен. Упав на голову, Коротышка больше не двигался.

Монк поморгал маленькими глазами, глядя на свою жертву.

— Ох ты, — сказал он. — Интересно, ему было больно?

Высокий на полу прорычал: — Да что это, чёрт побери, за цирк такой?

Монк ощупал голову Коротышки, убедился, что она цела, затем вывернул одно из довольно больших ушей низкорослого, но не добился никакой реакции. Уродливый химик повернулся к высокому.

— Так это цирк, да? — проворчал он. — А я всё гадал.

— Да чтоб тебя! — процедил тот.

Монк подошёл и уселся на тощего пленника. Док Сэвидж убрал ногу с шеи мужчины. Монк схватил беднягу за уши и потянул их. Его, казалось, завораживало, как по-резиновому они вытягиваются из головы мужчины.

— Из них вышли бы отличные сувениры, — проворчал Монк.

— Прекрати! — взвыл высокий. — Что ты собираешься со мной делать?

— Я буду задавать тебе вопросы, — сообщил ему Монк. — И ужасно рассержусь, если ты не станешь отвечать.

— Чушь! — сказал пленник.

— Этот налёт, или что это было, как-нибудь связан с Уиллардом Спэннером? — спросил Монк.

— А ты как думаешь? — огрызнулся тот.

Монк потянул за уши. На глазах мужчины выступили слёзы. Он выругался, и голос его превратился в пронзительный вой от боли.

— Я тебя за это убью! — пообещал он. — Будь я проклят, если не убью!

Монк картинно содрогнулся, ухмыльнулся и сказал: — Были бы на мне сапоги, я бы в них трясся. Зачем вы сюда пришли?

Новый голос произнёс: — Вы, джентльмены, по-видимому, шутники.

* * *

Монк резко вздрогнул и повернул голову к двери. Он сглотнул, воскликнул: «Проклятье!» — и поспешно поднялся на ноги.

Стоявший в дверях мужчина был крепким, атлетического вида и держал револьвер с привычной лёгкостью. Он был в одних носках. Вероятно, этим объяснялось, почему он так тихо вошёл снаружи; этим да слабым гулом городского движения, присутствовавшим всегда.

— Вставай! — велел он высокому. — Вытри глаза. Потом хватай этот узел с одеждой. Вот уж будет о чём домой написать!

— Я убью эту обезьяну! — заорал высокий.

— В другой раз, — предложил спаситель. — Бери одежду. Слушай, а кто вообще этот здоровенный бронзовый тип и мартышка?

— Откуда мне знать? — прорычал человек, которого донимал Монк. Он подобрал свёрток одежды и направился к двери.

— Не бросишь же ты Коротышку? — спросил первый.

Не говоря ни слова, высокий поднял низкорослого и не без труда выбрался за дверь.

Человек с револьвером благодушно наблюдал. У него была одна разительная особенность. Глаза его были голубыми. И с ними было что-то неладно. Время от времени они сходились к переносице, зрачки обращались к носу. Затем снова выпрямлялись. Казалось, их обладатель распрямлял их заметным усилием.

Монк потребовал: — Кому принадлежала эта одежда?

Мужчина сказал: — Там, куда ты направляешься, на многие вопросы дадут ответы.

Монк не успел ясно понять, что произошло дальше. Всё двигалось слишком быстро. Должно быть, Док Сэвидж разгадал намерение человека со странными глазами. Док рванулся вперёд.

Револьвер выстрелил. Но человек с необычными глазами попытался перенести прицел с Монка на Дока и не успел. Его пуля оставила выбоину в стене. А затем Док уже схватился за револьвер.

Мужчина выпустил револьвер. Он отскочил, проворно перебирая ногами, добрался до двери и скрылся за ней. Теперь он кричал. В ответ в соседней комнате послышался топот других ног. Очевидно, там были ещё люди.

Док схватил Монка и толкнул его назад. Они вошли в заднюю комнату и захлопнули дверь. Док задвинул засов.

Револьверные пули крошили дерево вокруг замка. Щепки разлетались. Замок выдержал. Кто-то пнул дверь. Монк проорал угрозу.

Больше не было ни ударов, ни выстрелов. Наступила тишина, если не считать шума уличного движения.

Монк посмотрел на Дока.

— Этот тип с странными глазами собирался убить нас обоих, — пробормотал он.

Док Сэвидж не ответил. Он прислушался, затем отпер дверь. Соседняя комната была пуста. Он двинулся дальше. В следующей комнате один из усыплённых хлороформом служителей морга уже сидел и выглядел больным.

На улице не осталось никаких следов буйных налётчиков. Свёрток одежды тоже исчез бесследно.

Приходящий в себя служитель морга начал бормотать.

— Им понадобилась одежда с трупа, — пробормотал он. — Что вы на это скажете?

— С какого трупа? — спросил Док.

— С Уилларда Спэннера, — ответил служитель.