Ту бумагу, что завелась на каждого,

не прочесть ни издали, ни вблизи —

чересчур несет от листа бумажного,

как от тех, кто все извалял в грязи.

Мы бывали в тысячах – вышли сотнями

одиночных призванных голосов,

чтобы стать охотничьими угодьями

для бескрайних свор беспородных псов.

Погляди на сход чепухи и грязи —

не мечталось так никакому штази.

И ему еще не видать концов.

Сколько темных видели превращений

одного в другое. И что теперь?

Те всегда могли проходить сквозь щели,

а теперь мы им сами открыли дверь.