Когда я только приехал в Нью-Йорк и еще никого здесь не знал, по независящим от меня обстоятельствам пришлось мне однажды провести ночь – благо дело было летом – под знаменитым брайтоновским променадом, или, как его зовут местные жители, «бордвоком». В зазоре, образованном деревянным настилом и песчаными дюнами, между сваями, часто живут бездомные, среди которых на удивление много русскоговорящих. Это, как правило, сошедшие с круга алкоголики, а потому существа не агрессивные и сочувствующие несчастьям других таких же бедолаг. И если не быть особенно брезгливым, то с ними легко можно поладить.

И вот там-то, у костерка, разведенного так, чтобы его не было заметно снаружи, я познакомился с бывшим миллионером Валериком.

Наверху, на бордвоке, как обычно, суетились люди: обедали в ресторанах, гуляли, сплетничали… В общем, жили настоящим. Под бордвоком обитали те, у которых в наличии имелось только прошлое. Интересно, подумалось тогда мне, а где здесь водится будущее?..

Бывший миллионер Валерик встретил меня радушно. Он уже третий год обитал на улице и чувствовал себя хозяином гостиницы, принимавшим сбившегося с дороги путника. В каком-то смысле так оно и было.

– Давай иди, не бойся, – сказал мне Валерик, когда я на четвереньках подполз к костерку. – Сюда многие приходят, потом уходят. А я тут живу. Моя территория. Так что – располагайся…

Но, предоставив мне кров, Валерик лишил меня покоя. От него я услышал историю, которая не оставляет меня до сих пор. Я, конечно, знаю, что психические заболевания распространены среди бездомных так же широко, как и вши, но этот человек не был похож на безумца… Несмотря на всю фантасмагоричность, есть в его истории что-то такое, что заставляет задуматься всерьез.

Бывший миллионер оказался под бордвоком в результате цепочки невероятных событий. За пять лет до нашей встречи Валерик приехал из глухой белорусской провинции. Профессии у него не было никакой, а идти учиться не хотелось. Кроме того, для успешной карьеры нужно было выучить английский. А как его выучишь с нуля? Поэтому Валерик мыкался, перебиваясь случайными халтурками и, как это часто бывает, мечтал заработать много и сразу. Но зарабатывать получалось только на то, чтобы не помереть с голоду. Хотя, в общем-то, Валерик кое-как перебивался. По случаю снял недорогую квартирку на Пятнадцатом Брайтоне и даже купил в рассрочку старый «мерседес». Так что по белорусским меркам он очень неплохо устроился. Но сам-то Валерик понимал, что ведет унизительно нищенский образ жизни.

Однажды, когда его в очередной раз уволили с очередной халтурки, сидя в полупустом вагоне метро, Валерик задумался над тем, что же делать дальше. Вскоре предстояло вносить деньги за «мерседес» и страховку, а также платить за квартиру. Валерик быстро подсчитал свои запасы и понял, что в этом случае придется голодать до следующей – еще неизвестно когда светившей ему – халтурки. Конечно, можно было бы отказаться от «мерседеса», но…

– Понимаешь, – сказал Валерик, подбрасывая в костер доску от ящика, – хорошая машина для меня – это…

Он закатил маленькие близко посаженные глаза и горько рассмеялся. Когда он подруливал на своем «мерсе» к дому, неторопливо парковался, покидал роскошное, поскрипывавшее кожей сиденье и, ни на кого не глядя, шел к своему подъезду… – о, испытываемые им ощущения полностью компенсировали все неудачи, недоедание и прочие тяготы его нищей эмигрантской жизни. В этот момент Валерик чувствовал себя успешным, состоявшимся, удачливым, высоко приподнявшимся над унылой действительностью. То есть получалось, что Валерик владел совсем не подержанным «мерседесом», а настоящей волшебной палочкой. И расставаться с ней не собирался, каких бы жертв ему это ни стоило.

От размышлений Валерика отвлек появившийся в вагоне нищий. Это был несуразно высокий худой человек, слегка приволакивавший при ходьбе правую ногу. Время было неурочное, немного за полдень, народу в вагоне оказалось совсем мало, и нищий тут же направился к Валерику. Обычно Валерик не подавал нищим: тогда он, как и многие, был уверен, что эти попрошайки живут лучше него. Но тут… Трудно даже сказать, что произошло. Возможно, погруженный в мысли о волшебной палочке-мерседесе Валерик и вправду почувствовал, что богат… В общем, неожиданно для самого себя он полез в задний карман джинсов и достал бумажник.

А дальше случилось совсем уж непонятное. В бумажнике была всего одна купюра. Причем двадцатидолларовая. Последняя. Валерик поднял голову. Нищий ждал, деликатно соблюдая дистанцию. Он смотрел на Валерика с необычным для попрошайки выражением, как будто бы говорящим: «Гляди, приятель, решение за тобой…»

Когда Валерик, холодея от собственно щедрости, протянул ему двадцатку, нищий чуть заметно улыбнулся, но тут же скорчил комически-удивленную мину и затараторил по-русски:

– О, сэр! Мне! Целых двадцать долларов! Спасибо, сэр! За это я… – нищий оглянулся, – я дам вам кое-что… Да-да, вы сможете… Я вижу, о-о, я всё вижу!

Нищий закивал головой и захихикал. Валерик снисходительно усмехнулся. Ну что мог ему дать этот несчастный псих?

– Закройте глаза, сэр, – сказал ему нищий таким тоном, что у Валерика невольно опустились веки. – А теперь представьте себе город, любой город, но лучше незнакомый. Просто город…

И Валерик сразу же увидел улицу незнакомого ему города. Он стоял на перекрестке, а улица спускалась вниз, к видневшемуся вдалеке морю – свинцовому от низко нависшей над ним тучи. Голос, который уже не напоминал голос нищего, приказал ему не торопясь идти вниз по улице и внимательно присматриваться к перекресткам. Оказывается, улицу пересекало множество других улиц. Нужно было выбрать такую, на которую ему хотелось бы свернуть. Но следовало быть осторожным и сворачивать не на первую попавшуюся, а именно на ту единственную, пройти мимо которой невозможно.

Валерик медленно двинулся вперед, довольно скоро обнаружил узкую кривую улочку с невысокими домами и почувствовал, что именно сюда ему очень хочется свернуть.

– Хорошо, – произнес Голос, когда Валерик сделал несколько шагов по своей улочке. – Очень хорошо. Теперь выбирайте дверь. Но только ту, которая вам нужна!

Улочка была довольно короткой, в конце ее возвышалась стена. Поразмыслив несколько секунд, Валерик подошел к одному из домиков с облупившейся бледно-желтой краской на фасаде. На уровне глаз он увидел завешенное шторой окно с ящиком для цветов, из которого печально свешивались два наполовину засохших стебелька. За стеклом, на подоконнике стоял недопитый кем-то стакан чая с плававшим в нем потемневшим кусочком лимона. Повинуясь Голосу, Валерик открыл скрипнувшую дверь и увидел длинный полутемный проход во внутренний дворик. Проход загораживали стоявшие одна за другой черные прямоугольные панели высотой в человеческий рост. Приглядевшись, Валерик понял, что более всего они напоминали поставленные вертикально костяшки домино. Только вместо точек на них белой краской были изображены контуры людей и животных – и еще какие-то символы, значения которых Валерик не знал.

– А теперь, – сказал Голос, – толкайте!

Валерик замешкался, ему отчего-то стало страшно, хотя он прекрасно понимал, что всего-навсего сидит в вагоне метро и какой-то нищий просто развлекает его своими фокусами.

– Ну-у? – насмешливо протянул Голос, и Валерик, устыдившись, толкнул стоявшую перед ним костяшку.

Она была тяжелой, как будто отлитой из чугуна, хотя на вид казалась куском обычного пластика. Тогда Валерик толкнул сильней, и костяшка стала медленно заваливаться назад. Стоявшие за ней костяшки дрогнули и тоже начали падать одна за другой, всё быстрее и быстрее. Валерику показалось, что фигуры, изображенные на них взмахивают руками, как будто пытаясь приостановить падение, но все равно падают…

Дорожка из поваленных доминошек уходила в глубь двора. Валерик почувствовал, как задрожала земля под ногами, и инстинктивно отскочил от двери на середину улочки. Как оказалось, вовремя. Потому что только тут увидел, что и дом, перед которым он стоит, и вся остальная улочка, и весь город, и море, и туча над ним… всё это сложено из разноцветных костяшек домино и всё быстрее и быстрее рассыпается, оставляя за собой страшную бессмысленную пустоту. Всего через несколько секунд Валерик обнаружил, что нет уже никакого города, и только земля все сильнее дрожит под ногами. Но то была не земля, а пол вагона. А вместо Голоса над ухом Валерика раздавался гнусавый и невнятный говорок объявлявшего остановку кондуктора.

Валерик открыл глаза. Нищий уже успел выйти на платформу и теперь смотрел на него через стекло, делая руками какие-то таинственные жесты. Валерик пожал плечами и отвернулся. Двери вагона тотчас же закрылись, поезд тронулся и стал набирать ход.

Вернувшись домой, Валерик рассказал о странном нищем навещавшей его по пятницам девушке Нине, которую он, согласно местным традициям, называл «герлфренд». Герлфренд Нина посмеялась над легковерным Валериком, ни за что отдавшим хитрому попрошайке целых двадцать долларов. Тем в тот вечер дело и кончилось. Нина была не слишком хороша собой и пыталась компенсировать этот недостаток чрезмерной пылкостью…

Странности начались через день. Валерик неожиданно получил по почте чек на тысячу семьсот девяносто девять долларов и шесть центов. Чек был выписан на его имя, и адрес на конверте тоже был указан правильно. Но стоящее на чеке название компании ничего Валерику не говорило. Кроме того, Валерик, у которого каждая копейка была на счету, никакого чека ниоткуда не ждал. Вероятно, произошла ошибка. Тем не менее сумма эта была как нельзя более кстати. Поразмыслив, Валерик положил деньги на свой банковский счет, решив, что возвращать их было бы просто глупо.

А еще через пару дней ему прислали чек на сумму в две тысячи триста сорок пять долларов и десять центов. Но уже от другой компании. Валерик недоумевал и несколько дней медлил отдавать чек в банк. Может быть, его имя случайно попало в список субподрядчиков, выполнявших какие-нибудь работы для этих компаний… Теперь ведь все компьютеризировано, поди разбери. А ошибку могут и не заметить никогда. Главное, что чеки выписаны на его имя. Значит, все правильно! Валерик отнес в банк и второй чек.

Со следующей недели чеки стали приходить почти ежедневно. Суммы были разные, но всегда достаточно крупные. Валерик почувствовал, что жизнь дает ему передышку. Он стал лучше питаться, а еще через пару месяцев продал старый «мерседес», а взамен завел себе мечту – белый красавец-«бумер» последней модели. А чеки всё шли…

Валерик стал привыкать к валившимся на него деньгам. Он уже без трепета заглядывал в почтовый ящик и, если чека в тот день почему-то не было, только качал головой. А потом чеки потекли непрерывным потоком – по три-четыре конверта в день. Денег стало много. Так много, что Валерик старался не думать, откуда они берутся. Вернее, подумав и не найдя никакого объяснения источнику своего благополучия, решил, что все это каким-то образом подстроил тот самый нищий в вагоне метро. В глубине души Валерик не верил ни в какие чудеса, но такое объяснение все ж таки было лучше, чем никакое. И главное, давало ему уверенность в том, что эти деньги он заслужил, что получает их в качестве вознаграждения. Ведь отдал же он тому нищему свою последнюю двадцатку!

Валерик, хоть и чувствовал, что теперь богат, не сразу сориентировался в открывшемся ему новом пространстве бытия: покупкой «бумера» на тот момент все его мечты ограничивались. Но постепенно, как подросток, донашивающий вещички после старшего брата, Валерик стал врастать в свое новое положение.

Осваивался с тем, что ему не только не нужно больше заботиться о куске хлеба, но и вообще работать. Что имеющиеся у него деньги дают ему возможность не просто жить, а жить хорошо. Даже лучше, чем хорошо.

От герлфренд Нины Валерик избавился и обзавелся другой – недавно приехавшей из Узбекистана симпатичной молчаливой Фирузой. Кроме того, он познакомился с бизнесменом Кешей. Кеша оказался человеком умным и опытным. Он предложил Валерику вложить деньги в бизнес. К тому моменту Валерик уже приобрел небольшую двухэтажную квартиру-пентхаус в новом доме на Третьем Брайтоне, обставил ее красивой мебелью и собирался с Фирузой в отпуск – в пансионат «все включено» на Ривьера Майя в Мексике.

Вернувшись из отпуска, Валерик по Кешиному совету открыл прачечную-автомат. Но несмотря на все коммерческие способности Кеши, который взялся вести бизнес, дела в прачечной пока шли неважно. Валерика радовало только то, что чеки от неведомых компаний исправно продолжали приходить и суммы на них становились всё крупнее.

«Ну что же, все правильно, деньги к деньгам», – удовлетворенно думал Валерик, засовывая очередной чек в бумажник из крокодиловой кожи.

Как-то неожиданно быстро на его счете скопился целый миллион. Валерик решил отметить это дело и на радостях пригласил Кешу в шикарный ресторан на Брайтоне, где, не удержавшись, рассказал, откуда у него взялись деньги. Кеша заволновался:

– Ни хрена себе! – сказал он и, опрокинув на скатерть салатницу с оливье, потянулся за бутылкой виски «Джонни Уокер». – И чё, ты так до сих пор и не знаешь, кто шлет эти бабки? Круто! И никто никаких претензий не предъявлял, денег назад не просил? Значит, нищий, говоришь? Да-а…

Реакция Кеши Валерику отчего-то не понравилась. Как-то уж очень заинтересовался тот его деньгами. Ну какое кому дело, откуда они берутся? Но отступать было поздно. Подробно расспросив Валерика, Кеша вдруг успокоился и стал задумчиво жевать зубочистку. Это спокойствие не понравилось Валерику еще больше. Впрочем, ни в тот вечер, ни позже Кеша к разговору о таинственных чеках не возвращался.

А потом Кеша пропал. Не отвечал на телефонные звонки и не появлялся дома. Две недели спустя Валерику пришлось закрыть прачечную. Начав разбираться с приходом-расходом, он с удивлением обнаружил, что бизнес находится в глубоком минусе. Более того, получалось, что Кеша, который клятвенно заверял, что не сегодня-завтра прачечная станет приносить приличный доход, просто обворовывал его, Валерика. «Ну и черт с ним! – решил Валерик. Зачем ему бизнес? Ему и так хорошо».

А дальше события стали развиваться с такой стремительностью, что потрясенный Валерик не всегда мог уследить за ними. Началось с того, что последний присланный ему чек на сумму тысяча восемьсот тридцать семь долларов и два цента оказался необеспеченным. Потом на его счет наложили арест. Валерик бросился в банк, где выяснилось, что никакого миллиона у него больше нет. Это были чужие деньги – и теперь их нужно было отдать. Более того, он должен был выплатить огромный штраф. В противном случае ему грозил серьезный тюремный срок. Идти в тюрьму Валерику не хотелось, поэтому пришлось срочно продать квартиру, отдать ставший ему родным белый «бумер» и еще толстую пачку наличных, которую он, по наущению Кеши, держал дома в сейфе на всякий случай. Фируза ушла сама. Сказала, что возвращается обратно в Узбекистан, где ее, оказывается, ждали муж и трое детей.

Однажды, в полном отчаянии бредя по Брайтон-Бич авеню, снова ставший нищим Валерик вдруг увидел Кешу. Тот сидел на заднем сиденье огромного автомобиля, в котором опытный Валерикин глаз тотчас же распознал «роллс-ройс». Заметив Валерика, Кеша презрительно отвернулся и отхлебнул из бокала, который держал в руке. На его пальце острым недобрым огнем горел крупный бриллиант…

– В общем, – Валерик подбросил в костер еще пару дощечек, – дальше катилось все, катилось, ну и вот я теперь тут… Это я только потом уж сообразил, как все получилось.

Ходил к ним под бордвок один православный священник. Ну типа помочь бездомным пытался. Так вот, он рассказывал, что человек создан по образу и подобию Бога. Валерик подумал-подумал и вдруг сообразил: тогда получается, что и все остальное – тоже образ и подобие. Значит, вообще все, что происходит на земле, – только отражение происходящего в небесной канцелярии, так сказать. Поэтому удивляться нечему. Бардак он и есть бардак. Что здесь, что там… Сначала дали, потом отняли. Это ж не только с ним, с Валериком. Миллион раз такое случалось. Миллион… При слове «миллион» Валерик горестно вздохнул и втянул голову в плечи. Мысль о том, чтобы снова устроиться на какую-нибудь работу и выбраться из-под бордвока, казалась ему теперь совершенно абсурдной. При таких порядках об этом нечего было и думать.

Тут у костра появился еще один бездомный. В отличие от Валерика, одетого хоть и бедно, но опрятно, этот был в самых настоящих лохмотьях и, кроме того, зарос бородой по самые глаза.

– Пушкин, – проворчал он вместо приветствия, – вот же сука этакая! Все знал, а прямо сказать не мог! Старуха, разбитое корыто… Бред! Обман трудового народа! А того нищего я еще поймаю, гада! Я ему устою домино!..

– Познакомьтесь, – сказал Валерик и грустно улыбнулся, – это Кеша…