В этом тексте сказано: «Возникновение является ментальными формациями, а невозникновение – ниббаной (uppādo saṅkhāra; anuppādo nibbānaṃ).
Медитирующие знают изнутри, что все обусловленные вещи появляются снова (возобновляются) сразу после того, как исчезают. Когда же развивается знание невозмутимости относительной формаций (saṅkhārupekkhā ñāṇa), медитирующий начинает осознавать состояние, находящееся за пределами явлений возникновения и исчезновения. Это означает выход за пределы формаций, чтобы приблизиться к ниббане. Ментальные формации диаметрально противоположны ниббане, поскольку они несовместимы. Если существует одно – другое исчезает. Там, где нет возникновения, там есть ниббана. И наоборот – там, где есть возникновение, там нет ниббаны. Мы можем видеть, что в темноте нет света и что при наличии света нет темноты.
Что касается живых существ, то ум и материя обновляют свои состояния во время зачатия. Это происходит таким образом, что сразу после сознания перерождения возникает пассивное сознание, или сознание непрерывного потока жизни (bhavaṅga). Именно с этого момента возникновения появляются материальные явления, возникающие из ума. Когда этот процесс продолжается, ум и материя последовательно появляются, в соответствии с теми видами сознания, которые соответствуют воспринимаемым объектам. Например, ментальное сознание появляется, когда думают об объекте, тогда как сознание осязания появляется, когда к нему прикасаются. Именно таким сознанием обусловливаются ментально-материальные, или психофизические, явления (nāmarūpa). Это «становление», после того как происходит рождение, течет через всю жизнь. Когда эта жизнь заканчивается, она возобновляется (продлевается) в следующем существовании, и так происходит бесконечно. Иными словами, формации, которые испытывают влияние как благотворных, так и неблаготворных видов сознания (kamma), ума (citta), климата (utu) и питания (āhāra), называются saṅkhārā, которые могут быть восприняты через знание прозрения.
После систематических медитативных упражнений практикующий начинает воспринимать это сознание равномерно текущим, как поток воды, когда на его пути не встречаются препятствия. Этот момент постижения прекращения является блаженством ниббаны, которое познается благодаря знанию Пути и его Плода.
Далее в тексте говорится: «Появление является ментальными формациями, а непоявление – ниббаной (pavattaṃ saṅkhāra; āpavattaṃ nibbānaṃ)». Pavatti буквально означает процесс существования между сознанием рождения и сознанием смерти.
Ум и материя постоянно формируются в процессе возникновения и исчезновения, следующие в виде потока. Когда объект ума или объект чувствования входит в этот поток, то появляются другие виды сознания, такие как ментальное сознание или сознание осязания, как уже было сказано выше, соответствующие воспринимаемым объектам. Таким образом формируются обусловленные вещи, и течение жизни продолжается, подобно струящемуся ручью. Исходя из этого, обычные люди думают, что цельный конгломерат ума и материи существует без страдания и изменений. Они полагают, что их тела, которые они видят в данный момент, являются теми же, что и во время их юности. На основании такого представления возникает привязанность к самости и идее постоянства себя. Вследствие такой привязанности реальность не принимается во внимание. Когда они переживают начало приятных ощущений, захватывающих их умы, то ошибочно воспринимают их как счастье. Не в силах понять абсолютную истину относительно ума и материи, они продолжают верить в постоянство, счастье и самость.
Благодаря прозрению медитирующий узнает процесс формирования и уничтожения обусловленных вещей, и в результате этого его убежденность в непостоянстве становится устойчивой. Соответственно, медитирующий постигает, что непостоянное является неудовлетворительным и что неудовлетворительное является страданием. Так медитирующий перестает видеть «самость» в любых явлениях. И поскольку медитирующий отмечает возникновение и исчезновение ума и материи, он видит, что эта круговерть формирования и разрушения бесконечна. То, что медитирующий таким образом видит посредством медитации прозрения, есть явление/появление. Постоянно сосредотачиваясь на этом, медитирующий обретает знание невозмутимости относительно формаций (saṅkhārupekkhāñāṇa), когда ум склоняется к элементу покоя, в котором поток ума и материи прекращает свое течение. Когда ничего не происходит на этой стадии, это называется «непоявление». Момент, когда это знание созревает благодаря сознанию Пути и Плода, является моментом истины, когда медитирующий становится единым целым с ниббаной.
Далее в тексте говорится: «Наличие знаков (обусловленных вещей или существования живых существ) является ментальными формациями, тогда как отсутствие этих знаков является ниббаной (nimittaṃ saṅkhāra; animittaṃ nibbānaṃ). Иными словами, ниббана является беззнаковой. Те, кто не знаком с медитацией прозрения, верят в то, что видимые объекты обладают определенной формой и размером. Даже медитирующие думают так в начале практики. В соответствии с принципами сатипаттханы медитирующий может отмечать «хождение», когда он идет, но не может избавиться от осознавания того, что в процессе хождения поднимаются и опускаются его ноги и что двигается его тело. То есть он чувствует ощущение движения своего тела. Точно так же, отмечая поднятие и опускание поверхности живота, медитирующий всегда осознает форму своего живота. Это означает, что он видит знаки наличия обусловленных вещей, которые являются субъектами изменения. Эти знаки являются ментальными формациями.
Но когда медитирующий достигает более высокой стадии знания прозрения, он осознает лишь элемент движения, который возникает и затем исчезает. В данный момент он обретает уверенность в том, что все является непостоянным. Таким образом медитирующий приходит к знанию исчезновения (растворения).
Отсутствие знаков ощущается благодаря знанию исчезновения
В Visuddhimagga [6] в связи с этим говорится следующее:
Ñāṇe tikkhe vahante saṅkhāresu lahuṃ upaṭṭhahantesu uppādaṃ vā ṭhitiṃ vā pavattaṃ vā nimittaṃ vā na sampāpuṇāti. Khayavayabhedanirodheyeva sati santiṭṭhati (Vism. 641).
Когда его знание действует четко и формации быстро становятся явными, он больше не обращает свою внимательность на их возникновение, присутствие, появление или знак, но применяет (направляет) ее лишь в отношении к их прекращению как разрушению, ослаблению и распаду. [7]
Когда знание медитирующего становится острым благодаря практике медитации, действие отмечания и узнавания объекта во время его наблюдения ускоряется настолько, что, когда осознают формации, внимательность обращается лишь на прекращение явлений. Это происходит следующим образом: каждый мыслительный момент сознания состоит из трех мгновений – возникновения, или происхождения (uppādi), вначале, пребывания и развития (ṭhiti) в середине и прекращения, или растворения (bhaṅga), в конце.
Перед практикой медитации прозрения медитирующий не осознает эти три мгновения моментов ума. Для начинающего все формы, концепции и знаки указывают на то, что все явления следуют как непрерывная цепь событий. Медитирующий думает, что события текут как непрерывный поток. Когда начинает развиваться первая стадия прозрения, а именно аналитическое знание тела и ума (nāmarūpa pariccheda ñāṇa), являющаяся знанием, приходящим в результате препарирования ума и тела на абсолютные части, представления о непрерывности начинают колебаться. Когда развивают знание посредством понимания (sammasana ñāṇa), медитирующий достигает знания возникновения и прекращения прошлых, настоящих и будущих событий как возникновения, развития (пребывания) и исчезновения. И даже тогда они кажутся надежными, поскольку связаны друг с другом. Когда обретают знание возникновения и исчезновения (udayabbaya ñāṇa), медитирующий осознает начало и конец мыслительного момента, хотя действительное появление, среднее состояние, не является очевидным.
Когда достигается знание исчезновения, знаки ментальных формаций, связанных с возникновением и развитием, убывают, оставляя лишь исчезновение, или прекращение, для отмечания медитирующего. Однако же это не означает, что медитирующий теперь находится в поле зрения ниббаны. Он просто может распознавать ментальные формации с тремя характеристиками непостоянства, неудовлетворительности и отсутствия самости. Это происходит только тогда, когда возникает знание невозмутимости относительно формаций, и этот медитирующий способен развивать индифферентность по отношению ко всем знакам, указывающим на формации, а именно к возникновению, развитию и прекращению. В итоге, когда медитирующий, достигая Пути и Плода, размышляет со знанием пересмотра (paccavekkhaṇa-ñāṇa) об уже уничтоженных страстях, о страстях, подлежащих уничтожению, и о ниббане, то далее он достигает абсолютного этапа, на котором исчезают все знаки ментальных формаций.
Характеристика, функция и манифестация
В комментариях ниббана описывается через ее характеристику, функцию и манифестацию. Характеристикой ниббаны является покой, ее функцией является бессмертие и ее манифестацией является отсутствие знаков. Погружение в отсутствие знаков может быть достигнуто только через знание Пути и его Плода, которому помогает знание пересмотра. Когда благородные размышляют над Путем и его Плодом, отсутствие формы, относительных концепций и знаков становится очевидным.
Ниббана является бесформенной
В Milinda Pañhā почтенный Нагасена рассказывает царю Милинде, что нет ничего, что могло бы сравниться с ниббаной. Она не имеет формы, размера и величины. Ее нельзя воспринять через рассуждения, диспуты или метафорические образы. Она за пределами сравнений. Она ни белая, ни черная, ни темная, ни большая и ни маленькая. Ниббана является прекращением трех кругов страдания, действия и результатов.
В своей книге «Медитация прозрения», написанной в 1943 году, в вводной части я отмечал следующее: «Ниббана не является дворцом или роскошной обителью. Это не город и это не свет. В ниббане нет сияния. Она не обладает элементом ясности и прохлады (свежести). Дворцы, обители, города, свет, сияние, ясность и прохлада не являются необусловленными (asaṅkhata), или абсолютными реальностями (paramattha)».
Я на самом деле написал это не для того, чтобы кого-то опровергать. Позже я нашел книгу, в которой ниббана была представлена как пространство сияния. Читатели могут подумать, что я критикую автора этой книги, но это не так! Я лишь повторяю слова из Milinda Pañhā, где говорится, что ниббана является бесформенной. Медитирующий, сосредотачивающийся на этом со знанием невозмутимости, приспособления и зрелости (gotrabhū ñāṇa) по отношению к ниббане как своему объекту, погрузится в поток сознания, которое распознает прекращение всех формаций. На этой стадии как отмечающий ум, так и отмечаемый объект представляются растворяющимися.
Далее в тексте говорится следующее: «Накопление [действий] является ментальной формацией, тогда как не-накопление является ниббаной (āyūhanā saṅkhāra; anāyūhanā nibbānaṃ)». Буквально «āyūhanā» означает «конструирование» или «сборка». Как и в строительстве дома, где строитель собирает материалы в определенном порядке, усилия в накоплении действий образуют ментальные формации. Когда же эти усилия отсутствуют, достигается ниббана.
Поскольку функцией ментальных формаций является накопление, их характеристикой является формирование, которое может быть пассивным или активным. Когда формирование обусловлено четырьмя составными факторами каммы, ума, климата и питания, оно является пассивным. Объектами этих четырех факторов являются ум и материя. И именно в связи с этими умом и материей мы говорим, что все формации являются непостоянными, неудовлетворительными и лишенными самости. Cetasikā являются сопутствующими обстоятельствами сознания, и это также называется совокупностью ментальных формаций. Когда это действует, вызывая умственную, речевую и телесную активность, то формирование является активным. Волевая активность (cetanā) является одним из способствующих обстоятельств. Оно производит хорошие или плохие результаты в соответствии с ментальными, вербальными и физическими действиями, осуществляя добродетельное или недобродетельное. Таким образом возникает благотворная или неблаготворная камма, и именно эта камма является активными формациями, приводящими к возобновлению существования после уничтожения прежних совокупностей. Когда же волевая активность не происходит, никакие новые ум и материя не появляются.
Однако, как уже было показано, при отсутствии загрязнений действия становятся главным образом функциональными и неэффективными. Загрязнения же удаляются, когда достигают Пути и его Плода посредством медитации прозрения. После того как освобождаются от влияния загрязнений, прошлая камма становится бессильной, поскольку никак не может привести к формированию нового существования. В случае арахантов все совокупности прекращаются вместе со всеми страстями и беспокойствами; и это состояние известно как anupādisesanibbāna.
Камма не прекращается без приложения усилия
Было сказано, что не-накопление противоположно приложению усилий по накоплению действий, которые приводят к появлению формаций каммы. Если это не видеть в надлежащем ракурсе, то можно прийти к ложному выводу, что нет необходимости прилагать усилия для накопления действий. Здесь же подразумевается, что при отсутствии загрязнений действия не могут накапливаться и что благие действия, таким образом, оказываются излишними с точки зрения арахантов. Вы не должны склоняться к идее, что если ничего не делать, то не будет и каммической силы, и последствий каммы. Такое в принципе возможно, но не происходит на практике. Некоторые учителя ошибочно истолковывают текст и говорят, что все усилия ведут к страданию, что отсутствие усилий является прекращением и, следовательно, ниббаной. А также они утверждают, что подаяния, нравственное поведение и развитие ума не нужны, что следует просто поддерживать неподвижный (инертный) ум и именно это ведет к ниббане. В 1952 году, когда я пришел в Рангун, я слышал подобные наставления по радио. Они могут быть по душе тем, кто не склонен прикладывать усилия в практике Дхаммы. Но такие учения противоречат тому, что говорил Будда. В Типитаке говорится, что следует избегать всего негативного и что необходимо практиковать щедрость, нравственность и развитие ума. И нигде не говорится, что не следует осуществлять благотворные действия. Без накопления благотворных действий негативная камма не может быть преодолена.
Плоть склонна ко злу, а для того чтобы творить благо, необходима вера, устремление и приложение усилий. Этого трудно достичь. Осуществлять это – все равно что плыть против течения. Зло, с другой стороны, совершать просто, и для этого не нужно прилагать особых усилий, поскольку это происходит само собой. Таким образом, мы утверждаем, что злодей просто плывет по течению.
Когда поддерживаются закон и благоразумие, негативные действия в некоторой степени сдерживаются. Для обычных людей есть лишь два возможных выбора – осуществлять благотворную или неблаготворную камму. И до тех пор, пока не совершаются благие деяния, будут преобладать не-благие. Если из ста минут девяносто посвящены совершению негативного с неблаготворным сознанием, остается лишь десять минут на то, чтобы благотворное сознание выполняло свои функции. Если же эти десять минут игнорируются, тогда зло полностью одержит над вами верх.
Тот, кто не практикует дисциплину ума, не может знать, как следует воздерживаться от негативного. Как может ум обычного индивидуума не иметь склонность к чувственным удовольствиям перед лицом разнообразных объектов, доставляющих удовольствие органам чувств? Он всегда будет получать удовольствие от нравящихся ему объектов.
Семейный человек вряд ли будет проявлять сдержанность в осуществлении потребностей своей семьи, он пойдет на все, чтобы реализовать их. Одинокий человек, не связанный узами брака, также не устоит перед соблазнами приятных объектов органов чувств. И поскольку он имеет все возможности наслаждаться тем, что доставляет удовольствие, он не будет сдерживать свои пристрастия – алчность, неприятие и неведение. Он, несомненно, будет проявлять свой гнев, если встретится с любыми объектами, которые сочтет неприятными. Есть одна история о дяде и племеннике, которая связана с контролем ума. Некий юноша обычно говорил, что если оставить ум предоставленным самому себе, давая ему свободу действий, он естественным образом откажется от загрязнений. И вот однажды, когда дяде надоели его остроты, он шлепнул своего племянника по щеке. И когда тот спросил, зачем он это сделал, дядя объяснил, что ему захотелось проверить правдивость этого утверждения. Юноша, конечно же, очень рассердился. От злости можно избавиться, лишь достигнув состояния араханта благодаря практике прозрения.
Во времена Будды почтенный Сарипутта славился своей невозмутимостью. Он никогда не злился. Некий брамин, не поверивший в подчинение старейшим своих страстей, подошел к нему со спины и ударил. Но почтенный Сарипутта продолжал невозмутимо шествовать. Только тогда брамин понял свою ошибку и принес свои извинения. Арахант обладает невозмутимостью благодаря искоренению всех своих страстей, таких как ненависть и т. д., благодаря практике медитации прозрения, которая порождает сознание Пути.
Когда вы видите отвратительные вещи, то можете ли вы контролировать свой ум так, чтобы не чувствовать возмущение, печаль, подавленность и тревогу? Без практики медитации прозрения вы никогда не узнаете, как можно контролировать свой ум.
Когда нет благотворной каммы, преобладает неблаготворная камма. Когда благотворная камма не практикуется, опять же преобладает неблаготворная. Если же практикуют щедрость, нравственное поведение и развитие ума, то могут родиться в счастливых сферах людей или богов, даже несмотря на отсутствие стремления к Пути и его Плодам. Когда у индивидуума отсутствует способность познать Путь, если он тем не менее практикует развитие ума, где бы ни рождался, то в конце концов он обнаружит Путь. Но если индивидуумы пренебрегают благими деяниями, то они не могут накапливать заслугу, поскольку негативные действия приведут к результатам, соответствующим содеянному, и тогда существа будут из-за этого страдать. В таком случае они могут даже отправиться в нижние миры. Поэтому советы не практиковать добродетель следует рассматривать как ужасные. Именно поэтому я всегда призываю всех совершать добрые дела. Поэтому я еще раз повторяю, что не-накопление не означает избегание добродетели. Но это означает лишь избавление от благотворной или неблаготворной каммы, порождающей сознание перерождения. Благие деяния помогают развивать знание исчезающих вещей как пугающих, знание пугающих вещей как губительных и знание губительных вещей как отвратительных.
Араханты никогда не отказываются от благотворной каммы
Будучи свободными от всех загрязнений, таких как жадность, ненависть и неведение, араханты никогда не совершают негативных действий. Это очевидно. Однако в связи с этим могут возникать вопросы относительно того, накапливают ли они заслугу в результате своих практик ясности, нравственности, сосредоточения, медитации прозрения, любящей доброты, выражения почтения Будде и т. д. Поскольку загрязнения отсутствуют, то эти благие деяния не приводят к своему результату. Вы можете напоминать себе об этом в молитвенных строфах namakāra, где Будда описывается как отрекшийся от благотворной и неблаготворной каммы, поскольку он избавился от кругов загрязнения и действия. Араханты также могут избавляться от них. Но, в отличие от Будды, они не могут избавиться от отпечатков (vāsanā) прошлых хороших или плохих действий, остающихся в уме. И здесь, в молитвенных строфах, отречение от благотворной каммы означает, что действия делаются безрезультатными, поскольку все загрязнения были искоренены при помощи сознания Пути. Для обычных людей нравственные и безнравственные действия, прошлые и нынешние, приводят к результатам в виде связи с перерождением, в результате чего они проходят через бесчисленные существования. И до тех пор, пока продолжают возникать совокупности, страдание нескончаемо.
Что касается связи с перерождением, то в Paṭisambhidāmagga сказано: «Связь с перерождением является формациями, тогда как отсутствие связи с перерождением является ниббаной (paṭisandhi saṅkhārā; appaṭisandhi nibbānaṃ)». Связь с перерождением называется так, поскольку она связывает конец предшествующего существования с началом следующего. Прошлое существование становится связанным с настоящим, и так до бесконечности, до тех пор, пока работает закон каммы. Эта связь заводит живых существ в нижние миры, в сферы голодных духов, животных и т. д. Снова и снова рождаться в сферах страдания – это ужасно. И до тех пор, пока не будет достигнуто состояние араханта, остается опасность заблудиться в циклическом существовании. Даже вступившие в поток вынуждены семь раз возвращаться в сферу чувственного. Однажды возвращающемуся предстоит еще два существования. Невозвращающийся же будет пребывать в чистой обители, где ему предстоит достичь состояния араханта. Остальные будут находиться в сфере загрязнений, которая заставляет вращаться в бесконечных рождениях. Как я уже говорил, для арахантов все три круга действий, загрязнений и их результатов завершаются. Именно это отсутствие связи с перерождением (appaṭisandhi) является характеристикой ниббаны. Таким образом, можно сказать, что ниббана является нерожденной.
Те, кто развил знание устрашающего, опасности и отвращения, обычно освобождаются от чар круговерти страдания, постигнув истину посредством сознания Пути. С нетерпением ожидая достижения ниббаны, они практикуют медитацию прозрения, чтобы устранить загрязнения и следовать Пути. Это является собственно достижением ниббаны, но поскольку субстрат существования все еще не отброшен, это называется ниббаной sa-upādisesa, в отличие от anupādisesanibbāna, где после искоренения всех пристрастий и беспокойств не остается никаких совокупностей.