Я полностью оправилась всего через две недели после того, как меня выписали из больницы, и пропустила не так уж много уроков. Сначала глазница ныла и опухла, но я следила за тем, чтобы туда не попадала жидкость, старалась не оцарапать её и ничем не зацепить по случайности.

Доктор Хабиб ещё раз меня осмотрел и заключил, что всё в порядке, инфекции нет, и можно покорять вершину Косцюшко на школьных каникулах – при условии, что я не буду слишком уж себя напрягать. Сам доктор Хабиб забронировал себе тур на Мальдивы. Его вдохновил наш с Августом список, и он решил наконец-то воплотить в жизнь свою мечту: заняться дайвингом.

Август подарил мне крутую повязку на глаз, как у пирата – чёрную, с черепом и скрещёнными костями. Теперь я носила её вместо той медицинской, тугой и колючей, пока ждала свой новый искусственный глаз.

Я начала разбираться в приложении диктовки, и мне очень нравилась программа на ноутбуке, которая зачитывала мне текст. С ней я могла искать информацию про всякие разные экспедиции на будущее, когда немного подрасту. Например, было бы здорово покорить гору Кука, или Аораки, в Новой Зеландии. Она три тысячи семьсот двадцать четыре метра высотой, и взбираются на неё в среднем часов шестнадцать.

Папа сказал, что мы пока начнём копить на это путешествие, а отправимся уже, наверное, когда-нибудь в следующем году.

Мы договорились о встрече с представителем «Зрения Австралии», который научит меня правильно пользоваться тростью и нащупывать тактильную плитку для слепых, чтобы отличать тротуар от проезжей части. Мне следовало составить у себя в голове ещё несколько мысленных карт своего района.

Я уже встретилась с остальными учениками в клубе по скалолазанию и собиралась скоро приступить к занятиям.

Наш тренер считала, что я могу стать одной из лучших, если буду усердно тренироваться. Она обещала вслух описывать маршрут, чтобы мне легче было находить выступы.

На меня до сих пор накатывают иногда грусть и злоба, но я стараюсь обсуждать свои чувства с родителями и психологом, а не держать их в себе.

Мама говорит, что ни к чему спешить и мы будем сживаться с этой новой реальностью постепенно, шаг за шагом, день за днём.

* * *

Я успела застать последние две недели учебного года. Папа подвёз меня в школу по пути на работу. Они с дядей Питом были заняты ремонтом многоквартирного дома – серьёзным проектом, который должен был растянуться по меньшей мере на год. И вообще папа говорил, что теперь у него будет меньше свободного времени, но зато больше денег, потому что дядя Пит сделал его своим партнёром в бизнесе.

Мама нашла подработку в доме престарелых и помогала там с готовкой пару дней в неделю. Постояльцев особенно восхитили её непревзойдённые булочки. А ещё она снова паковала коробки, но на этот раз с удовольствием, весело насвистывая. И главное – мы переехали в новый городской дом с садиком для Ринго и вдали от железных дорог.

Папа затормозил у «места поцелуев и прощаний» и помог мне выйти из пикапа.

– Проводить тебя в класс? – предложил он.

– Нет, спасибо. Мы с Августом встречаемся тут в восемь сорок.

– А, вот и он! Ну, хорошо тебе провести день, милая. Звони, если что.

– Хорошо.

Я услышала радостный смех, и в следующую секунду Ави коснулся моей руки.

– Джонс, привет! Куда пойдём?

– На игровую площадку.

– Отлично! Пройдём двадцать шагов по прямой, а потом свернём налево. Так, осторожно, справа от тебя чей-то контейнер с обедом. Потом отнесём его в бюро потерянных вещей.

Я стала водить Бетти по земле, нащупывая случайный мусор, бугорки, ямки, ступени – всё, обо что можно споткнуться. Инструкции Августа очень мне помогали, и получалось у него замечательно, но у меня и самой осталась в голове примерная карта школы, и я помнила, куда идти.

– Мы уже пришли? – спросила я, когда ощутила пружинистое покрытие под ногами и услышала скрип качелей. – Пойдём к лазалке.

– Но… твой глаз ещё не залечился!

– Да, но я же не глазами буду лазать. Там кто-нибудь есть?

– Нет, она пустая.

Я подошла к лазалке, помогая себе тростью, и схватилась за верёвки обеими руками. Обувь и носки сняла, чтобы ступни не скользили, и быстро вскарабкалась наверх, нащупывая перекладины пальцами ног, как делала сто раз до этого.

Я уселась на верхушке, вспоминая полоску синего моря за эвкалиптами, слушая голоса ребят на площадке, скрип их подошв по резиновому покрытию, трели сорок и пение цикад. После операции я начала замечать разные звуки, на которые раньше не обращала внимания.

Мне нравилось сидеть здесь, наверху, надо всеми. И совсем не хотелось спускаться.