На финальную игру против «Крокодилов Ньютрал Бэй» пришла даже моя сестра, что сильно всех удивило. В последний раз Лекси смотрела на наши матчи ещё в начальной школе. Она оделась в цвета «Кошек Лейн Ков», синий и белый, хотя обычно носила чёрный, и я подозревал, что ей было бы веселее гулять по художественным лавкам со своим другом Эзрой или сидеть в комнате и слушать музыку.

Папа за нами заехал, но мама села в свою машину. Они вежливо поздоровались, но взглядами не встречались. Я невольно подумал, что скучаю по тем временам, когда мы ездили все вместе в одном салоне. Мама легонько подтолкнула меня к папиному авто.

– А мне нельзя с тобой и Лекси? – заканючил я.

– Пусть папа тебя воодушевит перед игрой. Для него это важный день, Ави. Он очень гордится тобой и Арчером.

– Не забывай, ты обещала отвезти меня в зоопарк сразу после матча, – напомнил я.

– Конечно, посмотреть на невероятно редкого детёныша тонкинского гульмана. Мне тоже очень любопытно. Это удивительно красивые животные.

– Не хочу пропустить первый пункт в нашем списке, – объяснил я.

– Не пропустишь, Ави. Обещаю. Удачи тебе в игре. Может, ты и не любишь футбол, но твоя команда честно заработала своё место в финале. Тут есть чем гордиться.

Лекси наклонилась и прошептала мне на ухо:

– Поговори с отцом после матча.

Я кивнул. Победим мы или проиграем, всё равно я уйду из «Кошек Лейн Ков». Насовсем. Признаюсь папе, что вовсе не планирую быть футболистом, как бы сильно ему этого ни хотелось.

* * *

В раздевалке я налил воды себе в бутылку и подтянул гетры до колен. От старой ранки на колене остался только бледный розовый шрам. Рафферти зашёл вслед за мной и тяжело опустился на скамью. Он сгорбился и сделал глубокий вдох. Вид у него был неважный.

– Раф, ты в порядке?

Мы с ним не друзья, но было бы здорово, если бы он как-нибудь похлопал меня по плечу после матча, как Навина или Джо, или даже пригласил к себе в гости.

Раф поднял взгляд и вытер слёзы кулаком.

Странно, почему он плачет в такой знаменательный день. Ведь он наверняка приведёт нашу команду к победе в гранд-финале или, как минимум, обеспечит приз за второе место!

Рафферти нервно огляделся, словно поблизости могли прятаться Джордж с Тео.

– Я вчера совсем не спал. Все от меня ждут, что я буду забивать голы один за другим, но вдруг у меня ничего не получится?

Он снова глубоко вдохнул, ударил себя кулаком по бедру и прошипел самому себе:

– Ну же, что ты как девчонка!

По-моему, девчонки не уступют в силе духа мальчишкам, а то и вовсе бывают сильнее, так что я не очень понял, почему Раф так выразился.

– Не страшно, если мы проиграем, – сказал я. – Это же детская лига.

Рафферти ошарашенно на меня уставился.

– Нет, для меня это важно! Важнее всего на свете!

– Мне позвать папу? Или, может… твою маму?

Мне бы не хотелось, чтобы папа видел, как я плачу. Он принялся бы читать нотации о том, что надо вести себя мужественно и стойко и не распускать нюни.

– Нет! – выпалил Раф. – Мне просто нужна минутка, чтобы собраться. Посиди со мной, поговорим о чём-нибудь. Кроме футбола.

Так и вышло, что я стал болтать с Рафферти Брауном о вязании, тонкинском гульмане, о том, что мышьяк – это полуметалл без вкуса и запаха, смертельный для человека. Про это я узнал, пока готовил школьный проект по камням и минералам.

– Рассказать тебе шутку? – спросил я, когда исчерпал свой запас фактов.

Рафферти уже не плакал и выглядел не таким растерянным, как несколько минут назад.

– Давай.

– Человек, но без изъяна, это кто?

– Кто?

– Обезьяна! Понял? О-безь-яна, без-изъ-яна!

Мы оба хохотали над моей дурацкой шуткой, когда Тео забежал в раздевалку.

– Через пятнадцать минут начинаем! Тренер вас ищет!

Мы поспешили на поле, и я услышал, как Тео спросил Рафферти:

– Зачем ты болтал с Августом?

В ответ Раф пожал плечами и оглянулся на меня с улыбкой.

– С ним весело. Ави знает много интересных историй, и шутки у него забавные.

Я побежал быстрее, чувствуя себя на подъёме. Ведь правда, истории у меня здоровские, а шутки помогают поднимать другим настроение.

– Да ну, он же чудик, – буркнул Тео.

– Сам ты такой, – парировал Рафферти.

– Ой, заткнись.

* * *

Я решил, что в свою последнюю игру выложусь на полную. Мы отставали на три гола, когда папа выпустил меня на поле. Я держался рядом со своим соперником из команды противника, не отходя от него ни на шаг. Скоро мяч полетел в мою сторону, и тогда я вырвался вперёд, чтобы первым его поймать. И уже с мячом в руках побежал вдоль поля.

– Ави! Ави! – позвал меня Рафферти. – Сюда!

Не колеблясь ни секунды, я пнул мяч в его сторону, и тот попал прямо Рафу в руки.

Есть! Он стоял всего метрах в пятнадцати от ворот, и промахнуться было невозможно. Арбитр подул в свисток, Рафферти приготовился к удару, и… Бах! Мяч влетел прямо в центр ворот!

– Отличный гол! – закричал я, и Раф подбежал меня обнять.

– Отличная подача!

Тео глядел на нас в полной растерянности. Наверное, гадал, когда Рафферти Браун и Август Гентинг успели стать приятелями. Я и сам удивлялся, как мне это удалось.

Матч продолжался, и я носился по полю быстрее ветра, потому что в этом как раз была моя сильная сторона. К тому времени, как папа отозвал меня на скамью, я был такой распаренный, что даже не чувствовал холода.

– Ави! Ты сегодня в ударе! Молодец, сынок!

– Хорошая передача, Ави, – сказал Рави, опуская руку с ингалятором.

– Спасибо, Рави. Как твоя астма, ничего?

– Вроде бы, но на холоде она хуже. Наверное, футбол мне не подходит.

– Да и мне тоже, – ответил я, и мы улыбнулись друг другу.

Гол Рафферти дал нам преимущество, и «Крокодилы» стали больше походить не на грозных хищников, а на разрозненную компанию детей. Их защита разошлась по швам, и Навин с Джо быстро сравняли счёт. К последней четверти мы забили ещё один гол и вырвались вперёд.

Я снова выбежал на поле, и мама с Лекси закричали:

– «Кошки», вперёд!

В эту минуту я ощутил непривычный прилив гордости. Да, мне совсем не нравился футбол, но я с трёх лет им занимался, а с этим клубом играл с семи. И сейчас наконец понял, почему Арчер с папой обожают этот спорт.

Джордж ударил по мячу, и тот взлетел высоко в воздух. Я прыгнул за ним и прижал испачканный в земле и траве мяч к груди. Неподалёку от меня Тео вырвался вперёд, и я подал ему. Он в свою очередь пнул мяч в сторону Рафферти, а тот забил очередной гол. Мы опережали противника уже на два гола и вполне могли рассчитывать на победу.

– Отлично сыграно, Ави! – крикнул мне папа.

Неужели он начал меня замечать? Совсем как Арчера? Я взглянул на часы. До конца матча оставалось всего несколько минут. Папа впервые поверил в меня, в то, что я не подведу команду. Я побежал по полю, легко опередив своего соперника, который уже вымотался и еле плёлся.

Рафферти передал мне мяч прямо перед зоной ворот.

– Давай, Ави! – закричала Лекси. – Рискни!

Я постарался отвлечься от лишних мыслей о том, что проку от меня никакого, мяч вечно ускользает, и ни подавать, ни забивать не выходит… Ни позади меня, ни впереди никто не стоял. Весь мой мир свёлся к воротам и стрелкам часов. Я ударил по мячу всего за несколько секунд до того, как завыла сирена. Он взмыл в воздух, описал красивую, аккуратную дугу и пролетел прямо по центру ворот. Это был не какой-то там неряшливый, случайный гол, а самый настоящий и честный.

Мы победили!

* * *

Оказывается, быть победителями в гранд-финале довольно круто. Папу, как нашего тренера, мы облили холодным спортивным оранжевым энергетиком, а потом исполнили клубный гимн. Рафферти получил звание лучшего игрока, и нам всем выдали по блестящей медали.

Я жевал пирог и наблюдал за игрой Арчера, очень довольный тем, как сам сегодня сыграл. Всякий раз, когда Арчер забивал гол, я восторженно кричал и размахивал руками. Потом я взглянул на часы и увидел, что уже шестнадцать минут четвёртого. До закрытия зоопарка оставалось не так много, и я хотел скорее встретиться с Джонс, чтобы посмотреть на обезьянку, но меня ждало ещё одно важное дело.

Папу окружили родители других ребят. Они хлопали его по спине и называли самым лучшим детским тренером. Я потянул его за рукав, и папа оглянулся.

– А вот и он! Август Гентинг! Забил в последний момент, а! Вот вам и «тихий омут»!

– Весь в отца, – сказал папа Рафферти.

Он ошибался, и мне надо было как-то признаться в этом своему папе.

– Пап, можно тебя на минуту?

– Прямо сейчас? Не хочешь побыть с командой? Отпраздновать великую победу?

– Сейчас. Пожалуйста.

Папа вздохнул и отошёл со мной в сторону.

– Ну, что такое?

И тут я едва не струсил. А потом вспомнил, как Рафферти взял себя в руки, чтобы команда не осталась без лидера. Вспомнил, как Лекси меня подбадривала. Она считала, что я вполне способен дать папе отпор. Подумал про Джонс, которая была готова отправиться в путешествие, лазать по горам и бегать марафоны, несмотря на болезнь.

– Я больше не хочу играть в футбол. Я хочу уйти из команды.

Папа посмотрел на меня так, словно ему нож в сердце вонзили.

– Ты буквально только что победил в гранд-финале Северного округа! Если продолжишь играть, как сегодня, тебя ждёт большое будущее в спорте. Может, пока ты не дотягиваешь до Арчера, но уже вложил в тренировки много сил и времени и, если будешь стараться, обязательно добьёшься успеха.

– Но мне не нравится футбол.

– А что нравится? Попса, вязание и мюзиклы? В старшей школе тебя за такие интересы живьём съедят. Я всего лишь хочу закалить своего сына, чтобы задиры его на клочки не разорвали!

– Пап, надо мной и так каждый день издеваются. Я к этому уже привык и вполне справляюсь. К тому же у меня есть Джонс, лучшая подруга на свете!

– Может, не будешь рубить сгоряча и ещё подумаешь?

– Нет, я уже всё обдумал, и ты не заставишь меня играть.

Папу явно потрясли мои слова, и несколько секунд он молчал.

– Что ж, и правда.

– И ночевать в твоей новой квартире ты меня тоже не заставляй. Мне там не нравится.

Он вздохнул.

– Умеешь ты испортить праздник, Август. Не хочешь играть в футбол – не играй. А вот приезжать в мою квартиру придётся. По закону я имею право видеть своих детей. У нас с твоей мамой совместная опека. И тебе придётся проводить со мной время, хочешь ты этого или нет.

Слёзы обожгли мне глаза, но я не смел плакать при папе, поэтому развернулся и убежал, а медаль сорвал с шеи и выбросил в мусорку.