После занятия по скалолазанию я отдыхала на кровати со своим ноутбуком. Нам приходилось карабкаться по стене, хватаясь за мелкие выступы, и теперь пальцы у меня ныли от усталости. Я взяла листовку «Клуба юных скалолазов» и прикрепила на свою пробковую доску. Всё-таки скалолазание признали олимпийским видом спорта. Может, следует отнестись к нему чуть серьёзнее.

«Ламарамы» были слишком заняты, чтобы со мной переписываться: Тейлор играла в нетбол, а Ханна занималась на пианино. Поэтому я отправила сообщение Августу. Он сразу ответил.

Дж: Привет!

А: Привет, Джонс!

Дж: Как ваш футбольный матч?

А: Мы победили:(

Дж: А что не:)? Разве это плохо?

А: Будем играть против «Морских змей» в полуфинале.

А: Я их побаиваюсь.

А: А ещё… Футбол мне совсем не нравится. Это папа меня заставляет играть.

Дж: Ой, бедняга! А я и не знала.

Дж: Вот тебе фото того, кто тебя любит!

Я отправила ему милую мордашку Ринго.

А: ЛОЛ.

Почему-то я думала, что ему нравится футбол, хоть он и редко его обсуждает. И обычно говорит о книжках, тайных порталах в иные миры, о том, почему арахисовая паста вкуснее веджимайта[9], который – по его мнению – на вкус больше напоминает токсичные отходы.

Дж: Ты ненавидишь футбол так же сильно, как веджимайт?

А: Да я бы лучше питался сэндвичами с веджимайтом, чем играл в футбик!

Дж: Так бросай его.

А: Папа наш тренер.

А: И мой брат Арчер – лучший игрок.

А: Все от меня ждут, что я буду таким же.

Дж: Ты никогда не научишься хорошо играть, если футбик тебе не нравится.

Даже если я падала со стены или колени у меня подкашивались, скалолазание и бег всё равно меня радовали.

А: Знаю.

Дж: У тебя всё ок?

А: Да, только родители ссорятся:(

Дж: Сочувствую.

А: Спасибо. Ой, надо бежать ужинать! Увидимся в школе!

Дж: Пока!

* * *

Мама приготовила свой особый сытный ужин в духовке, чтобы мы почувствовали себя как дома на новом месте. И правда, если не смотреть в окно, можно было представить, будто там сплошь трава и зелёные кроны, а не заборы из проволоки, перекрещенные железнодорожные пути и забитая парковка.

Аромат запечённой курицы, чеснока и овощей был в точности такой же, как на ферме, когда мама готовила там ужин. Первый же кусочек напомнил мне о потёртом деревянном столе и вазе со свежей лавандой, которую мы с мамой срезали в нашем саду. Иногда нам кто-нибудь помогал по хозяйству, и потом они обязательно присоединялись к семейному ужину.

– Вкуснятина, – сказала я, накладывая себе ещё хрустящей картошки. – Умираю с голоду!

– Спасибо, я старалась, – ответила мама. – Подлива вышла немного не такая, как хотелось бы, и вся цветная капуста в магазинах месячной давности, но в целом получилось неплохо.

Папа положил ладонь ей на колено.

– Не то что «неплохо», дорогая. Ужин великолепный!

Мама постоянно жаловалась на чересчур горячую духовку, узкие скамейки на улице, завышенные цены в супермаркете. Она скучала по своей просторной кухне, по друзьям, у которых можно было обменять корзинку яиц на ящик овощей.

– Расскажи нам больше о школе, – попросил папа. – Есть там противная мисс Транчбулл из «Матильды»?

– Нет, моя учительница добрая, как мисс Хани[10], – ответила я.

– Тоскуешь по подругам?

– Да. А вот они уже про меня забыли.

– Не может быть, – возразил папа. – Ты незабываема.

Тут вмешалась мама:

– Похоже, Август очень хороший мальчик.

– Да, – согласилась я.

И я очень надеялась, что его родители перестанут ссориться и что в следующем году ему уже не придётся играть в футбол.

После ужина я обещала помочь маме убрать со стола, но, когда встала, нечаянно наступила Ринго на хвост. Он взвизгнул и умчался в ванную, а я так испугалась от неожиданности, что не удержала равновесие и выронила на пол тарелку. Она разбилась, и я вскрикнула:

– Ой, извините!

– Ерунда, милая, – сказал папа. – Это же не фамильная ценность.

Он собрал остальные тарелки и понёс на кухню. Тогда я взялась за кувшин, но промахнулась мимо ручки. Он покачнулся, и вода расплескалась по столу. Перед глазами, как плывущие облака, двигались тени и кривые линии. Я наклонилась было протереть стол салфеткой, но мама положила ладонь мне на руку.

– Не надо, Джонс. Присядь. Что случилось?

Взгляд у неё был очень серьёзный.

– Ты видела Ринго? – спросила она.

– Нет.

– А кувшин?

– Смутно.

Она втянула носом воздух.

– Джонс, милая, скажи честно. У тебя портится зрение?

Мне стало не по себе, и я закусила ноготь.

– Джонс?

– Ну, оно стало похуже.

– Всё плывёт перед глазами?

– Вроде того. Всякие тени, линии…

– Почему ты раньше не сказала?

– Я была не уверена, ну и не хотела вас тревожить. Мы же были так заняты переездом, устраивали всё в новой квартире…

На глаза набежали слёзы, и мама погладила меня по спине.

– Милая, это наша обязанность – о тебе переживать и заботиться. Ты всегда можешь к нам обратиться. Извини, если в последнее время мы казались какими-то отстранёнными. И правда много на что приходилось отвлекаться.

– Ты права, надо было сразу тебе сказать, – согласилась я. – Но ты не волнуйся, наверняка всё в порядке.

– Я постараюсь перенести твой визит к врачу, чтобы тебя приняли пораньше, – обещала мама. – А там узнаем, в чём дело.