Перед субботним матчем, первым в премьер-лиге, мы собрались для ежегодной фотографии всей команды «Кошек Лейн Ков». Нас выстроили в три ряда, и я хотел спрятаться сзади, как обычно, но на этот раз папа что-то шепнул фотографу и показал на меня пальцем, как на преступника.
– Номер тридцать один! В первый ряд! – скомандовал фотограф.
Я протолкнулся через толпу и встал между Джо, который ухмылялся и поигрывал мышцами, и Рафферти, который с гордостью держал в руках футбольный мяч. На самом деле это было место для уважаемых игроков, и я буквально кожей чувствовал, как Джордж с Тео сверлят меня взглядами с края ряда. Все знали, что я не заслуживаю стоять в центре.
– Август, придержи мяч вместе с Рафферти, – сказал папа. – И все кричим: «Футбик рулит!»
Рафферти поделился со мной мячом, и я пробормотал: «Футбик рулит», хотя про себя подумал:
«Футбик – отстой». Фотограф так долго щёлкал камерой, что у меня щёки заболели от натянутой улыбки. Наконец мы закончили, и Джордж с Тео пробежали мимо, толкнув меня с обеих сторон.
– Смотри не испорть нам этот матч, Август, – прошипели они.
Только я не мог играть лучше, как бы ни старался. Иначе перехватывал бы все мячи и забивал все голы, как Рафферти с Арчером.
Родители собрались у поля, дрожа в пуховиках и грея ладони о стаканчики с горячим кофе. Я остался в ветровке, чтобы совсем не замёрзнуть, и топал по газону, пытаясь разогреть онемевшие ступни. Впрочем, несмотря на холодину, я рассчитывал провести начало матча на скамье. Мы играли против «Бульдогов Вестбрука», которые занимают второе место в рейтинге лучших команд и полностью соответствуют своему названию. После матчей с этими ребятами я всегда ухожу с поля весь в синяках и царапинах.
– Удачи, Ави! – крикнула мама.
Она мне улыбнулась, но мимолётно. Сегодня утром папа набросился на неё с обвинениями. Говорил, что надо не валяться в кровати, а поддерживать работу мужа и увлечения сыновей. «Какой пример ты подаёшь нашим мальчишкам? Лежишь целыми днями, ничего не делаешь!»
Я хотел за неё заступиться, но ничего не сказал, потому что мы опаздывали, а папа и так был сердитый. Арчер вообще не обратил внимания на всю эту сцену. Он таращился в свой телефон – наверное, переписывался с очередной подружкой.
В итоге мама встала и пошла с нами. В машине родители не обменялись ни словом. А когда мы приехали, разошлись по разным концам поля. Пожалуй, было бы лучше, если бы мама осталась дома. И я тоже. Приготовили бы оладушки на завтрак и поели их вместе с Лекси под приятную музыку.
Бóльшую часть матча я провёл на скамье запасных. Команды шли нос к носу, и папа не хотел рисковать. Я же мог и противнику случайно подать, и мяч потерять. Но в последней четверти Джо подвернул ногу, у Джорджа закололо в боку, и у папы не осталось выбора, кроме как выпустить меня на поле.
– Август! Давай, вперёд. Не бойся мяча, сынок. Участвуй в игре.
Я не стал его слушать и первое время держался в стороне, стараясь никому не мешать. В последние минуты матча я стоял у вражеских ворот, далеко-далеко от всей суматохи, но тут Навин пнул мяч с такой силой, что тот приземлился прямо передо мной. Все давно забыли о моём существовании, и я оказался совершенно один. Перед воротами. За тридцать секунд до конца тайма. Пока счёт был равен, но, если бы я забил гол, мы бы победили с отрывом в одно очко.
– Бей по мячу, Август! – заорал папа. Лицо у него было прямо багровое, и на лбу вздулись вены.
Я запаниковал и ударил по мячу, особо не целясь, просто в общем направлении ворот. Он покатился по земле, и обе команды бросились за ним. Успеет он пересечь черту до конца тайма или нет? Я затаил дыхание, глядя на то, как мяч в последний раз перевернулся и очутился за белой линией. Раздался длинный свист арбитра, и сразу после него завыла сирена.
Я забил решающий гол.
Навин подбежал ко мне, оторвал от земли и закружил. «Бульдоги» выглядели не менее потрясёнными, чем я сам.
Они молча побрели прочь, а моя команда сразу стала праздновать внезапную победу. Даже Джордж с Тео похвалили мой гол, и все собрались вокруг меня, как возле героя.
– Отличный удар, Ави! – крикнул Рафферти, хлопнув меня по спине. Я прямо удивился, что он помнит моё имя. Рафферти тоже метил в команду развития талантов, как и Арчер. В мире футбола на школьном уровне он был своего рода знаменитость. Его папа играл за «Сидней Суонс» и иногда появлялся в телевизоре.
Наверное, мне следовало быть на седьмом небе от счастья, но я понимал, что теперь мы попадём в полуфинал. И через пару недель будем играть против команды, которая ещё страшнее этой: ядовитых «Морских змей Уиллоуби».
– Август! Кто бы мог подумать? Победный гол, чёрт подери! – восклицал папа, хлопая меня по спине, как Рафферти до этого.
На секунду он приобнял меня за плечи, и я подумал, что это очень приятно – когда папа тебя обнимает.
– Я тобой горжусь, сынок, – произнёс он.
Сколько раз у него был повод сказать мне то же самое? Например, когда я победил в художественном конкурсе в третьем классе и мой рисунок опубликовали на обложке нашего школьного журнала. Или когда меня объявили лучшим учеником триместра. Или когда я работал с освещением на постановке мюзикла по «Волшебнику страны Оз», в котором играли ребята из пятого и шестого классов.
Папа прокашлялся, убрал руку с моего плеча и протёр глаза. Он что, плакал? Из-за дурацкого нечаянного гола?
Тут Арчер подошёл ко мне со спины, схватил за шею, зажал под своей потной подмышкой и взъерошил мои волосы кулаком.
– Ави! Ты в полуфинале! Золотой гол, а!
Само собой, его команда тоже прошла. Он забил шесть голов, и два забили с его подачи.
– Спасибо, Арчер.
Он редко вёл себя вот так, по-братски. Жалко, что мы с ним не были близки. Конечно, мы не ссорились, как другие братья. Не сражались за пульт от телевизора или приставку. Не таскали вещи друг у друга, не спорили, кто победил в уличном крикете. Да, мы не ругались… но и почти не разговаривали. Я видел его каждый день, но он всё равно казался чужим.
Мама подбежала ко мне и крепко обняла.
– Отлично сыграл, Ави! И ты тоже, Арчи.
– Ну что, кто хочет угоститься пирогом? – спросил папа. – Уж ты наверняка проголодался, Август.
Папа любил задерживаться на поле после матча, но мне было холодно и хотелось в тепло.
– Может, пойдём домой, мам? Я замёрз.
– Замёрз, значит? – спросил папа. – Не хочешь остаться и отпраздновать свой чудо-гол? Давно этого ждали, чтоб мне провалиться!
– Хочу, но…
Мама протянула мне толстовку, и я натянул её через голову, весь дрожа.
– Что ж ты такой неженка, – проворчал папа.
– Хит, не надо, – тихо сказала мама. – Дай ему насладиться моментом.
Папа пожал плечами и что-то пробормотал ей в ответ, но я не услышал.
– Ладно, – добавил он уже громче и обнял Арчера за плечи. – Возьмите машину, а нас с Арчером потом кто-нибудь подбросит.
Уходя с поля, я думал, не стоило ли остаться и насладиться папиным вниманием, пускай мне и грозило обморожение.
В машине мама надела солнечные очки, но я заметил, что она плачет.
– Что случилось?
– Ничего, Ави. Включи музыку, пожалуйста. Что-нибудь весёлое.
Я выбрал «Фокси-ФМ». Там передавали песню Джастина Бибера «Intentions»[8].
– Ты отлично сегодня забил, – сказала мама. – Очень храбро.
– Да я нечаянно.
– Что ж, пускай. Какая разница? Я ведь понимаю, тебе там непросто. Арчер задаёт высокую планку. Он сильно напоминает мне вашего папу, когда тот был в том же возрасте.
– Я никогда не научусь играть, как Арчер. И как папа.
– От тебя этого никто и не ждёт.
– Кроме папы.
– Знаешь, Ави, если футбол тебя не радует, всегда можно уйти из команды.
– А как же папа?
– Переживёт.
Я подозревал, что он мне этого не забудет, но кивнул и обещал подумать.
– Выпьем горячего шоколада? Согреешься немножко.
– Да, мам. Спасибо.
Мы остановились у кафе, и мама достала зеркальце с салфетками, чтобы смыть размазанную по лицу тушь.
– Правда всё в порядке, мам? – спросил я.
До того как «Зелёная терапия» закрылась, мама всегда была весёлой и энергичной. А теперь походила на севшую батарейку.
– Просто день неудачный.
У меня на языке давно вертелся один вопрос, и я наконец решился его задать. Я сделал глубокий вдох и спросил:
– Вы с папой разведётесь? Вы же всё время ссоритесь.
Мама долго не отвечала.
– Ну, что-то должно измениться… и как можно скорее, – признала она. – Так дальше жить нельзя. Вам ведь тяжело в такой атмосфере.
Она ещё раз посмотрелась в зеркальце и нацепила на лицо фальшивую улыбку, как я на групповом фото команды.
– Ну что, по горячему шоколаду? А потом домой, завернёмся в плед и посмотрим фильм. Можешь сам выбрать какой.
Пока мы шли к кафе, дрожа под холодным ветром, я обнимал маму за пояс и думал о том, есть ли у неё другая мечта, кроме «Зелёной терапии», и очень про себя надеялся, что ей хватит смелости снова пойти на риск.