К реке я вышла почти случайно. Во всяком случае, именно эту версию повторяла себе, пока спускалась с набережной к воде.

Кодама остались в квартире Юто. Маленькие деревянные головы одна за другой показывались между листьями, говорили одновременно, спорили, кто должен объяснять, и в итоге выдали единственное, что имело значение.

Юто умирал. Госпожа Такахаси куда-то исчезла. Где находится сам Юто, кодама то ли не знали, то ли не собирались говорить. Тэнгу я тоже не нашла.

Оставался ещё один. Тот, кто появлялся, когда искать уже становилось поздно. Я подошла к самому краю.

— Синигами.

Река текла мимо.

— Эй.

Ответа не последовало. Я подождала, чувствуя, как раздражение постепенно вытесняет страх.

— Я знаю, что вы существуете.

Вода ударилась о бетон и отступила. Даже у смерти, оказывается, можно было попасть в игнор.

Я посмотрела вниз. За эту неделю я ни разу не подошла к реке. Даже мосты старалась переходить быстрее. Ночью вода шумела в трубах, утром текла из крана, дождь пару раз барабанил по подоконнику — и каждый раз память услужливо возвращала мне чужие пальцы на мокром ограждении.

Кэнъити звал на помощь. Саюри кричала. А Хару стоял рядом. Я отвела взгляд от воды. Юто сейчас тоже был где-то рядом. В этом городе или вообще чёрт знает где.

И был один. Потому что неделю назад я сама попросила. И впервые за всё время, которое я могла вспомнить — своё и чужое, — Юто не пошёл за мной.

Я расстегнула куртку, сняла её и положила на бетон.

— Я сказала, что сама тебя найду, — пробормотала я. — Вот идиотка.

Первый шаг оказался самым неприятным. Вода мгновенно пропитала кроссовки. Холод поднялся по ногам. Я пошла дальше.

На середине следующего шага тело потребовало остановиться. Очень разумное требование. Можно было вернуться на набережную, найти полицию, обзвонить больницы, ещё раз обыскать квартиру Юто, дождаться кицунэ.

Можно было делать что угодно, кроме этого. Только ни один из этих вариантов не приводил меня к тому, кто умел находить мёртвых.

Я двинулась дальше. Течение уже тянуло одежду в сторону. Если синигами приходил к тем, кто приблизился к границе, придётся сделать так, чтобы он наконец заметил меня.

— Надеюсь, у вас нет правила про предварительную запись.

Река поднялась выше. Я больше не останавливалась. Когда вода закрыла меня с головой, Токио исчез. Пропали машины, фонари, окна домов. Даже шум города остался где-то наверху.

Вокруг двигалась только тёмная вода. Назад было совсем недалеко. Я знала это. Могла развернуться и выбраться. Тело ещё помнило, в какой стороне берег.

Я осталась. Я не хотела умирать. Мне нужен был Юто. Впервые за двести с лишним лет он сделал то, чего от него требовали все эти жизни: остановился. Не пошёл следом, решив, что знает лучше.

Я попросила ждать. Он ждал. Теперь очередь была моей.

Вода вокруг внезапно перестала двигаться. Я не сразу поняла, что изменилось. Волосы больше не тянуло течением. Ткань перестала колыхаться возле рук.

Река замерла. Чужие пальцы сомкнулись на моём запястье. Через мгновение я снова оказалась на берегу. Воздух ворвался в лёгкие. Я согнулась, закашлялась, упёрлась ладонями в мокрый бетон. Волосы прилипли к лицу, одежда тянула вниз, зубы стучали.

Злость при этом никуда не делась. Я подняла голову. В нескольких шагах стоял мужчина в тёмном кимоно.

— Это было неразумно, — произнёс синигами.

Я снова закашлялась.

— Зато сработало.

Он смотрел на меня с выражением существа, которому человеческая логика давно надоела.

— Где Юто?

— Ты поставила жизнь под угрозу ради одного вопроса?

— Ради ответа.

— Это разные вещи.

— Где. Юто.

Синигами помолчал.

— Заканчивается.

Я выпрямилась. На секунду мне показалось, что я неправильно расслышала.

— Это кодама уже сообщили. Я спросила, где он.

— Там, где начался его последний круг.

Я провела ладонью по лицу, стирая воду.

— Можно по-человечески?

— По-человечески?

— Желательно. У меня сегодня плохо с загадками.

Его взгляд скользнул к реке.

— Когда рю обратил воду против человека из ревности, он нарушил закон, который существовал задолго до него. Вода способна защищать. Иногда она отнимает жизнь — такова её природа. Но рю не дано превращать её в оружие только потому, что человек оказался между ним и тем, кого он желает получить.

Кэнъити. Имя возникло сразу. Я обхватила себя руками. От холода или от памяти — разбираться не хотелось.

— И что случилось после?

— Последовало наказание.

— Какое?

Синигами посмотрел на меня.

— Тысяча ударов небесного огня.

Я нахмурилась.

— Молнии?

— Так это назвал бы человек.

Перед глазами возник Хару на мосту. Спокойное лицо. Сжатая ладонь. Вода, уходящая вниз вместе с Кэнъити. Потом — Юто в больнице, возвращающий Рэна. Один и тот же дар. Два совершенно разных решения.

— Он выдержал тысячу ударов?

— Да.

— И этого было недостаточно? — я смотрела на реку.

После воспоминаний Юто, на протяжении меня одоной недели меня посящали сны. Мэй. Девушка из Айдзу. Дом Такацуки. Ребёнок, ради которого Хару остался, хотя вода уже звала его в другую сторону. Женщина у моря — та самая, мимо которой он однажды прошёл, не перейдя улицу. Саюри.

А потом я. Он появлялся в каждой жизни. Менялись города, дома, имена. Он тоже менялся — медленнее, чем следовало бы. Спасал, вмешивался, отступал. Однажды решил, что его любовь важнее чужой жизни, и Кэнъити остался в реке.

Сколько раз нужно прожить одну ошибку, чтобы наконец перестать её повторять?

Синигами перевёл взгляд на воду.

— Ему дали семь встреч с одной душой. Семь раз она могла вернуться к нему другой женщиной, с другой жизнью, другими желаниями. Он должен был понять это раньше последнего круга.

— Что именно?

— Что узнавать тебя — ещё не значит владеть твоим будущим. Ты могла вернуться к нему семь раз и семь раз выбрать кого угодно. Или не выбрать никого.

Я сжала мокрые рукава.

— Поэтому вы следили за ним?

— Я ждал.

— Чего?

Он посмотрел прямо на меня.

— Ошибки, после которой восьмой возможности уже не будет.

Перед глазами всплыла больничная палата. Рэн. Я спросила Юто, хотел ли он тогда его смерти.

«Тогда — да». Он мог оставить всё как есть. Мог позволить человеку, которого ненавидел в ту минуту, умереть и потом сказать себе, что ничего не сделал.

Вместо этого вода вернула Рэна обратно. Потом была крыша. Я отодвинулась от Юто — руки разжались. «Не надо». Он остановился. «Я хочу побыть одна». «Хорошо». А потом я сказала: «Я сама тебя найду».

И Юто исчез из моей дороги. Семь дней. Я ходила в университет и видела возле кафедры другого преподавателя. Возвращалась домой и проходила мимо восемьсот четвёртой. Несколько раз замедлялась возле его двери, сама этого не замечая. Телефон молчал. Никто не ждал меня после занятий. Никто не придумывал случайных встреч.

Первый день это успокаивало. На третий стало непривычно. К концу недели я уже слишком хорошо знала, сколько места в моей жизни занимал человек, который решил из неё отойти.

И всё равно Юто не появился. Я подняла глаза на синигами.

— Значит, дело было не в том, выберу его я.

— Нет.

— Тогда чего вы ждали?

— Сможет ли он принять жизнь, в которой ты его не выберешь. — я закрыла глаза.

Ответ оказался до смешного простым. Столько лет он учился находить меня. Менял реки, имена, тела. Учился входить в человеческие дома, говорить человеческими словами, жить рядом.

А в конце от него потребовалось совсем другое. Остаться на месте, когда я ушла.

— Он смог, — сказала я.

— Да.

Я открыла глаза.

— Тогда почему он умирает?

Синигами отвёл взгляд к реке.

— Последний круг не был бессрочным.

— Нет. Вы только что сказали, что он сделал то, чего от него ждали.

— Сделал.

— Тогда всё. — я не до конца понимала всю эту кутерьму с екаев, но одно я услышала достаточно и хотела услышать подтверждене — Испытание закончено.

— Ты принимаешь испытание за обещание награды.

Я уставилась на него.

— А что ещё это должно быть?

— Возможность измениться.

Ветер прижал мокрую рубашку к спине. Я почти перестала чувствовать холод.

— И он изменился.

— Да.

— Значит, где он?

— Зачем тебе его искать?

— Потому что я ещё не закончила.

— Что именно?

Я шагнула ближе.

— Разговор с ним.

— Он не имеет права требовать от тебя ответа только потому, что прошёл семь кругов.

— Я знаю.

— Его страдание тоже ничего тебе не навязывает.

— Знаю.

— Даже если он умрёт.

На этот раз я не ответила сразу. Неделю назад этих слов оказалось бы достаточно, чтобы я разозлилась. Сейчас я только подумала о тёмной двери напротив нашей квартиры.

Я могла прожить без Юто.

Это даже не требовало доказательств. Я училась до его возвращения из Америки. Встречалась с другими людьми. Строила планы, в которых никакого рю не существовало. Пятая я вообще прожила целую жизнь, не зная, что где-то неподалёку мужчина не переходит улицу.

Жизнь без него была возможна. Вот только за последние семь дней я успела понять одну неприятную вещь. Мне не нужна была возможность жить без Юто.

Она у меня и так была. Я хотела иметь возможность жить с ним. Не с Хару, который когда-то решил, что двести лет дают ему какие-то права. Не с мальчиком из дома Сато. Не с Юдзуру. И не с существом, которое однажды поставило метку на чужой душе, потому что боялось потерять её.

С Юто. С человеком, который мог подойти и остановился, когда я сказала «не надо».

— Он ничего от меня не требует, — сказала я.

Синигами молчал. Я провела ладонью по мокрому лицу.

— Это я хочу его найти.

— Зачем?

— Я целую неделю выясняла, смогу ли без него.

— И?

Я коротко рассмеялась.

— Конечно смогу.

Он ждал продолжения. Я посмотрела туда, где тёмная вода исчезала за изгибом берега.

— Просто не хочу.

Несколько секунд слышалась только река. Потом позади меня раздался знакомый голос:

— Семь жизней. И всё равно до самого очевидного вы оба добираетесь последними.

Я резко обернулась. Госпожа Такахаси стояла возле моей куртки. Волосы трепал ветер, а за спиной один за другим исчезали лисьи хвосты.

— Где Юто?

Она не ответила сразу. Посмотрела на синигами. Тот едва заметно кивнул. Госпожа Такахаси перевела взгляд на меня.

— Ты уверена, что хочешь его увидеть?

Ещё неделю назад этот вопрос заставил бы меня думать. Теперь — нет.

— Да.

— Даже после Саюри?

Перед глазами на мгновение возник мост. Руки на ограждении. Кэнъити под водой. Потом другой Юто — на больничной крыше, оставшийся на коленях после того, как я отстранилась.

Я не собиралась забывать одного ради другого.

— Именно потому, что я её помню.

Госпожа Такахаси протянула руку. Я посмотрела на неё.

— Куда мы идём?

На этот раз кицунэ не улыбнулась.

— Туда, где он решил выполнить твою просьбу до конца.

Я взялась за её руку.

— Тогда ведите.

Она сжала мои пальцы.

— Искать того, кто впервые сумел остаться на месте и дождаться, пока ты сама его найдёшь.