Юто не успел закончить. В дальнем конце коридора появилась медсестра и назвала его фамилию.

— Такахаси-сан?

Он сразу повернулся на зов, затем посмотрел на меня.

— Я скоро.

Я кивнула. Похоже, Юто счёл, что на сегодня с меня достаточно. Дракон, убийство, пять прошлых жизней, коты и мужчина, которого одна из прежних Аки когда-то выбрала, — вполне уважительная причина дать человеческому мозгу хотя бы небольшой технический перерыв.

Зря он на это рассчитывал.

Юто скрылся за дверью следом за медсестрой. Я смотрела ему вслед, пока дверь не закрылась, и лишь тогда увидела госпожу Такахаси у кофейного автомата. Бумажный стаканчик она держала возле губ, а глаза оставались на мне.

Мама разговаривала с врачом у поста. Тот показывал ей записи на планшете, время от времени касаясь экрана пальцем. За их спинами медсестра раскладывала упаковки по ящикам, выдвигая один за другим. Из соседней палаты донёсся сигнал аппарата и почти сразу оборвался.

До мамы было всего несколько метров. Здесь вообще всё находилось рядом: пост, ряд пластиковых стульев у стены, автомат с кофе, дверь, за которой исчез Юто. Поэтому я подошла к госпоже Такахаси ближе и понизила голос:

— Вы правда знаете всё?

Начать хотелось с другого. Например, с вполне закономерного вопроса: если Юто — древний дракон, то кто тогда женщина, которую он всю жизнь называет матерью?

Но это я оставила на потом.

Для начала неплохо бы выяснить, о чём госпожа Такахаси вообще знает. Потому что вариантов имелось предостаточно. О моих прошлых жизнях? О Рю? О том, что её сын способен среди больничной реанимации обзавестись чешуёй и управлять водой?

А главное — давно ли знает?

До сегодняшнего дня я была уверена, что в наших с Юто отношениях слишком много людей и слишком мало информации. Теперь начинало казаться, что проблема была обратной: информации хватало всем. Кроме меня.

Очень приятное открытие.

Госпожа Такахаси отпила кофе и поморщилась, разглядывая стаканчик.

— Опасное слово.

— Про нас.

Я не собиралась вытягивать из неё всю историю. Пока мне хватало одного: понять, правильно ли я сложила то, что уже знала. Несколько жизней, один и тот же Юто и я, которая раз за разом появлялась рядом с ним. Если госпожаТакахаси сейчас подтвердит хотя бы часть, значит, моя теория не такая уж безумная.

— Ещё опаснее.

Мимо прошла медсестра с папкой. Я дождалась, пока стук её обуви уйдёт дальше по коридору, и посмотрела на дверь палаты.

— Он не должен узнать, что я спрашивала.

Госпожа Такахаси перевела взгляд со стаканчика на меня.

— Вот теперь мне интересно.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

У поста врач заговорил громче, и мама наклонилась к планшету. Госпожа Такахаси поставила кофе на край автомата. Бумажное донышко коротко стукнуло о металл.

— Чего ты хочешь, Акико?

Казалось, ответ давно готов: правду. Только за последние часы это слово успело вместить столько, что произнести его вслух было бы бессмысленно.

Я снова увидела Юто в палате: чешую на скуле, усталое лицо и спокойное «да» на мой вопрос о человеке, которого он оставил умирать.

И рядом возникли другие воспоминания. Его ладонь, закрывающая мне лицо от солнца. Открытая бутылка, которую он молча протянул мне. Его спина, когда у меня больше не осталось сил идти самой. Вопрос перед прикосновением.

Я знала каждую из этих историй. Узнать в них Юто, которого увидела сегодня, было куда сложнее.

— Я хочу увидеть прошлые жизни.

Госпожа Такахаси перестала улыбаться.

— Юто уже начал рассказывать.

— И расскажет ровно столько, сколько захочет.

Она посмотрела на меня внимательнее. С тем самым спокойным терпением, которым взрослые обычно встречают детское «я сама». Ещё немного — и по голове погладит.

Одного Юто, который годами самостоятельно определял допустимую для меня дозировку правды, мне, видимо, было мало. Теперь появилась его мать и с первых минут принялась делать примерно то же самое. Семейная традиция, не иначе.

Я сдержалась. Всё-таки ссориться с женщиной, способной объяснить, почему её сын периодически обзаводится чешуёй, до получения объяснений было бы неразумно.

— Тебя интересует то, что он оставит при себе.

— Он боится, что я вспомню того мужчину?

На этот раз она не стала уходить от ответа.

— Да.

Его слова снова всплыли в памяти:Там появился мужчина, которого ты выбрала.

— Я могу увидеть всё сама?

— Можешь.

Я ожидала отказа и на несколько секунд растерялась.

— Как?

Она кивнула в сторону коридора, и мы отошли от палаты.

— Через воду можно увидеть прошлое Юто. Но тогда ты получишь его память.

По коридору прокатился стук колёс. Санитар вёз каталку к лифтам, придерживая одной рукой стойку с капельницей. Мы обе проводили её глазами. Над дверью палаты Юто горела зелёная лампочка, из-за стены доносились приглушённые голоса врачей.

Я ещё утром считала юки-онна частью старых сказок. Теперь обсуждала встречу с одной из них возле автомата, который каждые несколько минут принимался гудеть.

— И какая цена?

Госпожа Такахаси посмотрела на свой стаканчик.

— Узнаешь до перехода. Согласишься или уйдёшь — решишь сама.

Медсестра вышла из соседней палаты, внесла запись в планшет и скрылась за поворотом. Я дождалась, пока она отойдёт.

— Юто об этом знает?

— Конечто, поэтому, сделает всё, чтобы ты туда не пошла.

За дверью, на которую я смотрела, кто-то передвинул металлический столик. Юто оставался там. Несколько метров и одна стена отделяли его от разговора, после которого он наверняка пришёл бы в ярость.

— Но вы же поможете мне.

Госпожа Такахаси медленно повернула ко мне голову.

— Ты предлагаешь мне обмануть сына?

— Вы сами сказали, что сегодня вы не его мать.

Она усмехнулась и поднесла стаканчик ко рту.

— А ты мне нравишься.

— Это согласие?

Мимо нас прошёл врач. Пришлось расступиться, и я оказалась ближе к окну. Внизу, за стеклом, по мокрому асфальту больничного двора ползли красные огни машин.

Госпожа Такахаси дождалась, пока врач войдёт в лифт.

— Это повод подумать, стоит ли кицунэ участвовать в твоём заговоре.

Я не сразу отреагировала. Повернула голову. За дверью послышались шаги. Госпожа Такахаси успела сделать глоток кофе прежде, чем Юто вышел в коридор.

Он посмотрел на меня, потом на неё.

— О чём разговариваете?

— О кофе, — сказала госпожа Такахаси. — Отвратительный.

Юто не сводил с неё глаз.

— Конечно.

Он не поверил ни единому слову. Я отвернулась к окну, скрывая улыбку. Мне хотелось увидеть, кого он любил, кого потерял, почему столько веков продолжал искать меня и какое место во всём этом занимал мужчина, которого когда-то выбрала я.

Госпожа Такахаси прошла рядом.

— Найди меня, когда решишься.

Юто уже направлялся ко мне. Я посмотрела на него. На этот раз ждать, пока он сам выберет очередную часть правды, я не собиралась.

* * *

Я решилась на следующий вечер. Госпожа Такахаси ждала меня у служебного лифта на последнем этаже. На вопрос, откуда у неё ключ от выхода на крышу, она ответила:

— Я кицунэ, Акико. Не заставляй меня разочаровываться в собственной репутации.

Замок щёлкнул. Ночной воздух ударил в лицо. После больничного тепла крыша казалась отдельным миром: бетон, вентиляционные короба, антенны, красные сигнальные огни. Внизу Токио тянулся до горизонта, окна домов складывались в бесконечную сетку.

— Здесь?

— Здесь ей легче прийти.

— Почему?

— Высоко. Холодно. И людей нет.

Наконец нормальный ответ. Такахаси-сан прошла к ограждению и достала из сумки маленький стеклянный флакон.

— Последняя возможность передумать.

— Вы обещали, что цену назовут заранее.

— Я обещала.

Она вылила воду на бетон. Я ожидала заклинания, символов, хотя бы эффектного японского ритуала. Такахаси достала телефон и посмотрела на время.

— И всё?

— А ты хотела барабаны?

Ветер протащил по крыше забытый кем-то пластиковый пакет. Потом температура начала падать. Я увидела собственное отражение в тёмном окне технической надстройки. На стекле от краёв расползался белый узор. Такахаси убрала телефон.

У дальней стены стояла женщина. Я точно знала, что секунду назад там никого не было.

Белое кимоно доходило до пола. Длинные чёрные волосы лежали на плечах, кожа при свете фонарей имела фарфоровый оттенок. Она смотрела только на меня.

— Акико, — произнесла Такахаси. — Юки-онна.

Женщина подошла.

— Ты пришла за своей памятью.

Голос был обычным. Молодым.

— Да.

— Вернуть её я не могу. Могу провести тебя туда, где она осталась.

— Цена?

Юки-онна подняла руку и указала на меня.

— Ты увидишь прошлое с той точки, на которой умерла та жизнь. Уйти раньше нельзя.

Я представила пять смертей.

— Я почувствую их?

— Ты будешь помнить себя той женщиной. Остальное зависит от неё.

Такахаси впервые вмешалась:

— Акико, можешь отказаться.

Внизу проехала скорая. Синие вспышки пробежали по фасаду соседнего корпуса и исчезли. Юто столько веков носил эти смерти один. А я даже не знала, кем была.

— Начинайте.

Юки-онна подошла вплотную. Её ладонь легла мне на лоб. Крыша исчезла сразу. Под ногами оказалась земля. Нет. Татами.

Я стояла на коленях перед открытой сёдзи. За ней шёл дождь. Где-то рядом мужчина произнёс моё имя — другое имя, которое я узнала раньше, чем успела услышать до конца.

Я знала этот дом. Знала запах мокрого сада. Знала человека за спиной. И знала, кого ждала. На больничной крыше моё тело осело на бетон. Юки-онна удержала меня за плечи.

Дверь технического выхода распахнулась с такой силой, что ударилась о стену.

Такахаси сан обернулась. Юто влетел на крышу без куртки. Волосы прилипли ко лбу, рубашка выбилась из брюк; несколько верхних пуговиц были расстёгнуты. Он явно бежал сюда через весь корпус.

Его взгляд нашёл меня. На лице не осталось ни злости, ни привычного контроля. Он увидел руку Юки-онны на моей голове и бросился вперёд.

— Аки!

Такахаси преградила ему дорогу.

— Поздно.

Юто остановился перед ней. И впервые госпожа Такахаси увидела в глазах сына отчаяние.

— Верни её.

— Я уже не могу.

Он посмотрел на меня.

— Акико!

Но я его больше не слышала. В другой жизни дождь бил по крыше дома, а мужчина за моей спиной снова произнёс моё прежнее имя.