— Князь, меня интересует, какая степень фрагментации корпуса вам нужна? — Задала неожиданный вопрос Маруся. — Мне нужно знать максимальный размер модулей, используемых для сборки самолёта. От этого зависит степень утяжеления исходной конструкции. Каждое сочленение необходимо усиливать и оснащать стыковочным механизмом.

— Кто бы мне её сказал, эту степень. — Буркнул я, поднимаясь с кровати. — Подожди минутку. Пока начинай поиск подходящей модели по уже заданным параметрам.

Я как-то упустил из виду этот момент и не знал максимальный размер предмета, который могу засунуть в пространственный карман. Иванов, который призрак, будучи живым, запихивал в карман мелочь. Но я вытащил всё за раз, ничего при этом не разбив. Рассуждать можно долго, но пока не попробуешь — не узнаешь.

Я пробежался глазами по комнате, намечая предметы для экспериментов. Главное — не забывать их в кармане. Пример Иванова наглядно продемонстрировал, что вещь, о которой забыли, остаётся в кармане навсегда. Если не найдётся кто-то вроде меня достаточно сумасшедший, чтобы вывернуть карман наизнанку.

У меня сейчас в нём куча мелких пакетиков с сублиматами лежит. Возможно, я смогу их достать. Всё-таки они довольно стандартные на вид. Но если забуду, придётся с этим смириться.

На будущее лучше придумать систему хранения мелочёвки в пластиковых контейнерах. Марусю попросить, чтобы распечатала, и каждый контейнер пронумеровать. Но это потом. Сейчас нужно запихнуть в карман что-то большое.

Начал со стула. В карман он поместился. Старый метод, показанный Ивановым, не очень для этого подходил. Я по привычке засовывал вещь в карман, ведя ей вдоль руки. Стул со спинкой для этого действия оказался не самым удобным предметом.

Может, стоит не вещь в карман помещать, а карман на вещь натягивать? Магия достаточно разумна, чтобы понять моё желание. Попробовал новый метод на стуле. Получилось. Вообще, без проблем. Поднёс к нему руку с кольцом и представил, что прозрачная горловина от теряющегося вдали такого же прозрачного мешка, натягивается на стул. Только в этот раз стул исчез мгновенно. Меня такой способ тоже устраивал.

В результате очередного эксперимента в пространственный карман перекочевал шкаф с вещами. Причём стоял он у стены впритык и опирался на толстые ножки. Артефакт справился с задачей, ничего не повредив и не прихватив лишнего. В этом я убедился по пыли, обрушившейся сверху и разлетевшейся по спальне.

Два метра точно входит. Даже чуть больше. Я выгрузил шкаф у окна на свободное место. Он встал сразу на четыре ножки, будто всегда здесь стоял. Открыв дверцу, убедился, что вещи на месте. Нужно что-то побольше шкафа. Я посмотрел на кровать. Больше, но ненамного.

— Маруся, какой примерно размер у самолёта будет?

— Под ваш запрос подходит очень интересный вариант. Он делался из композитных материалов и разборным изначально. Самый большой модуль — это кабина. Её габаритная длина два метра восемьдесят сантиметров. Высота и ширина в пределах одного метра сорока сантиметров. — Начала перечислять Маруся. — В сложенном виде вся конструкция умещается в два контейнера указанных ранее габаритов.

— Три на полтора, значит. — Ничего подходящего мне на глаза не попадалось. — Думаю, стоит взять такие размеры за основу. — Решил я. — При необходимости внесём изменения. Небольшие.

— От вас не поступило уточнений по типу двигателя и запасе топлива. — Сказала Маруся.

— Не поступило, потому что их не будет. Тягу будет создавать магия.

— Я поняла. Значит, вес топлива и силовой набор для крепления двигателя можно не учитывать. — Покладисто согласился компьютер.

— Именно, но на прочности всё равно не экономь. Не хочу, чтобы самолёт развалился в воздухе.

— Я учту ваши пожелания.

* * *

Ложиться на пыльную кровать не хотелось, поэтому я прошёл в гостиную и лёг на диван. С Марусей мы проговорили довольно долго. Надеюсь, она поняла, чего я от неё хотел, и, вернувшись на базу, я не разочаруюсь её проектом.

По словам Маруси, самолёт за отведённое мной время изготовить можно. Детали следовало разбить на три группы и изготавливать их на разных принтерах. Самые ответственные узлы распечатывать на металлическом принтере. Более объёмные детали крыльев и корпуса можно распечатать на принтере, создающем композитные материалы. А менее важные детали сделать из пластика.

Композитный принтер имел особенность, о которой мне раньше не сообщили. Скорость печати сильно зависела от размера детали. Точнее, не скорость, а удельная скорость. Деталь создавалась сразу вся. Маленькая деталька и большая потребуют одинаковое количество времени на своё создание, при сходной толщине элементов. Жаль, нельзя это добро к себе перетащить.

— Маруся, много энергии потребляет межмировой портал? — Я решил продолжить расспросы, пока есть время.

— Вопрос задан не корректно. У межмирового перехода три основных режима работы, если их делить по уровню потребления энергии.

— Если тебе это не мешает, то начинай рассказывать.

— Основной режим поддержания перехода самый лёгкий. Для его функционирования хватает пяти мегаватт. Режим создания перехода расходует мощность на три порядка больше, но это разовые затраты в течение максимум двух секунд. Самый энергозатратный режим — это поиск точки выхода. Если он происходит вслепую, то затраты энергии стремятся к бесконечности.

— Хочешь сказать, что поиск точки выхода более затратен, чем сам выход?

— Так и есть, князь. Простыми словами: чтобы узнать параметры точки выхода, нужно провзаимодействовать со смежной реальностью, что неминуемо разрушает её локальную когеренцию. В момент поиска портал ещё не открыт, но уже возникает «квантовая спайка». Это призрачная запутанность между нашей и искомой реальностями. Она, в свою очередь, вызывает лавину декогеренции, которая стремится схлопнуть поисковый канал. Чтобы этого не допустить, система портала должна в реальном времени энергетически субсидировать стабильность обеих ветвей реальности, буквально откачивая энтропию из пограничного слоя. Но так как поисковых каналов много…

— Стоп! — Я почувствовал, что мозг начинает закипать. — Не надо подробностей. Мне достаточно факта большого потребления энергии. Насколько я понимаю, параметры родной вселенной известны. Почему русские не могут открыть портал, используя аккумуляторы с техники, соединённые в общую батарею. По-моему, мощности будут сопоставимы. Пять гигаватт только звучит страшно.

— Не совсем верно, князь. Аккумуляторы не рассчитаны на подобные пиковые нагрузки. Даже собрав все имеющиеся на базах аккумуляторы и аварийные источники питания, получить требуемую мощность не удастся.

— Термоядерный реактор спокойно выдаёт пять гигаватт или больше?

— Реактор рассчитан на номинальную мощность пятьдесят гигаватт. Но в данный момент он не работает. Реакция бета-распада гелия 4 протекает с катастрофически низкой эффективностью.

— Ясно. Занимайся самолётом. — Я решил на этом закончить. Углубляться в ненужные мне знания физики другой вселенной не хотелось совершенно.

Проснётся специалист, попробую поговорить с ней. Пусть на пальцах объяснит, что ей нужно. Кстати, не мешало бы проверить, работают здесь мои суперконденсаторы или нет. Иначе придётся тянуть отдельную ЛЭП от славян.

* * *

Усиленная работа мозгами дала свой результат, и я всё-таки уснул.

— Подъём, Ваня. — Разбудил меня Кагье. Из-за разговорника, приклеенного на скулу, он со всеми разговаривал чуть не шёпотом, и только со мной в голос. Я уже привык не обращать внимания на его короткие тихие реплики.

— Что на этот раз? — Проснулся я легко. Видимо, отоспал свою норму.

— Вечер, Ваня. Нужно начинать по новой будоражить европейцев.

— Уже иду.

Я сел. Снял шлем, в котором благополучно вырубился. Потом одел снова.

— Маруся, начинай печатать детали, которые в любом случае будут использоваться, независимо от модели самолёта. Всякие кресла, штурвалы управления и прочее.

— Поняла. Приступаю.

— И подумай, когда будут свободные мощности, над парашютной системой для всего самолёта. — Добавил я. — Можешь шлем переключить на общий канал. Миша, слышишь меня?

— Слышу. — Недовольно буркнул тот. — Выспался?

— Не бухти. Если считаешь, что у меня здесь мёдом намазано, то давай поменяемся.

— Проехали. Слушай рекогносцировку на текущий момент.

* * *

Первым делом я наведался к еврославянам. Хотелось посмотреть, что они ещё придумали.

Славяне мои ожидания не оправдали. Наверное, потому что «евро». В этот раз я вышел к ним без криков и смеха. Прогулочным шагом дошёл до линии, начерченной мелом на асфальте. Не солидно. Я даже притормаживать не стал и перешагнул её.

Со стороны славян послышались восклицания, смешанные с руганью и разочарованием. Возле полоски с солью я остановился. Ко мне уже бежали копейщики с кривыми, но острозаточенными осиновыми кольями. Не люблю повторяться и выглядеть слишком лёгкой добычей.

Мне под ноги, прямо на линию из соли, упали две гранаты, освобождённые от чеки. Расстроенные моим поведением, копейщики попробовали убежать, но не успели. Огорчили они меня отсутствием воображения, или слабой начитанностью. Неужели только «Вий» Гоголя читали. Если он здесь есть, конечно.

Рванули гранаты, осыпав осколками самых резвых и сдув линию из соли практически со всего видимого участка асфальта. Вместо непонятного лепета, в котором с трудом угадывались знакомые корни, раздались стоны раненых. Проходя мимо, я добил их, используя колья, которые они принесли. Кто к нам с колом, того и наколем. Всё в лучших традициях Руси-матушки.

В меня снова начали стрелять со страху, но нашёлся один смельчак-самородок. Выскочил передо мной, как чёрт из табакерки. На груди у него висело зеркало средних размеров. В одной руке был зажат крест с распятым Христом, а во второй колокольчик, который громко звонил. Сам уникум фальцетом затянул «Отче Наш» на старославянском. При этом глаза выпучил так, словно фальцет — это не его родной диапазон, а полученный в результате защемления весьма важного мужского органа.

Я даже оторопел от удивления и неожиданности. Потом решил, что такое нововведение нужно непременно поощрить. В страхе зарычал, попятился, затем развернулся и бросился бежать. Пусть теперь думают, что именно на меня подействовало.

* * *

До того, как солнце исчезло за горизонтом, я успел посетить ещё два лагеря. Ничем интересным они меня не удивили, за что были жестоко наказаны. Гранаты я больше не кидал, чтобы не выходить из образа. Он и так получился чересчур корявый.

Всегда находился способ пробраться внутрь очерченного круга, не сильно нарушая мою легенду. Итальянцы почему-то решили, что по деревьям нельзя пересечь насыпанную на земле линию. Они думали, что действие соли распространяется бесконечно вверх и вниз? Я в этом утверждении логики не видел и спокойно проник к ним в лагерь.

Покорители морей — испанцы, додумались насыпать полоску соли вдоль берега. Они лагерь разбили практически на пляже. Тут я совместил несколько полезных дел с приятным. Во-первых, немного ополоснулся в реке. Испанцы наблюдали за мной, но перешагивать полосу соли не спешили. Под конец помывки я зачерпнул пространственным карманом немного воды. Без всякой тары. Была у меня надежда, что этот номер прокатит.

Подойдя к линии и радостно улыбаясь, я вылил воду на соль. Получилось ведра два воды. Примерно столько я и хотел зачерпнуть. «Защитная» полоска растворилась, а испанцы получили по заслугам. Правда, потом опять пришлось в воду лезть.

* * *

Несомненным плюсом от моей террористической деятельности стала возможность спокойно ходить по улицам города. Европейцы днём не сильно горели желанием меня искать или патрулировать улицы и на меня наткнуться. Когда начало темнеть, в городе вообще тихо стало.

* * *

Центральный штаб европейцы организовали в высоком кирпичном здании. Судя по архитектуре, раньше его занимала местная администрация. Со всех сторон здания располагалось открытое пространство, сейчас заполненное многочисленными постами.

К моему удивлению, всё вокруг оказалось засыпано солью. Сплошным ковром. Даже трава выглядела, словно усыпанная снегом. Дождя на них нет. Или ветра сильного. При желании можно и здесь дорожку гранатами проложить, но, по-моему, это недостаточно эффектно.

— Михаил, как здесь с подземными коммуникациями?

— Если пролезешь в двадцатисантиметровую трубу, то могу подсказать, где можно это сделать. — После небольшой паузы ответил он. — Подземных ходов тоже нет. Только я не пойму, зачем тебе такие сложности? Или ты действительно соли боишься?

— Имидж надо поддерживать, Миша. Хороший имидж зачастую от лишних телодвижений спасает. — Нравоучительно заметил я. — Существо, которое нельзя убить или ранить, все будут бояться и разбегаться от него в разные стороны. Но если подарить маленький шанс, то пытаться и надеяться будут. Мне же надо, чтобы солдаты сюда бежали, а не отсюда. На крайний случай пусть в своих лагерях сидят, за тщательно насыпанными дорожками из соли.

— Ты мудр, князь. Не по годам мудр! — Ехидно ответил Михаил.

— Будешь хамить, лишу сухарей и оставлю тебя на шоколадной диете. — Пригрозил ему в ответ. — Лучше подскажи, как перебраться через соль? Желательно у всех на виду.

— Ты мудрый, вот и думай. У тебя всякая дичь хорошо получается. — Отказался Михаил. — Мои подсказки только все испортят.

* * *

— Он совсем больной на голову! — Выдохнул Михаил, увеличивая изображение на экране.

Иван со всех ног бежал по площади и что-то орал во всё горло. Михаил даже звук усиливать не стал. И так было понятно, что цензурные выражения с таким лицом не произносят. Бежал Иван не напрямик, а выписывая непредсказуемые зигзаги. Иногда он увлекался и перескакивал вбок на слишком большое расстояние. С таким же успехом он мог перескочить соляную полосу, даже не коснувшись её.

Европейцы не стреляли. Михаил не видел вспышек от выстрелов. Все ждали, пока Иван добежит до солевой полосы. И вот здесь началась очередная дичь. Иван прямо из воздуха выдернул большую дворовую метлу и начал широкими взмахами расчищать себе дорогу.

Нервы у европейцев не выдержали. Началась стрельба. Одновременно несколько человек посмелее бросились на Ивана с копьями, сверкающими свежесрезанной древесиной на острых концах. Кто-то успел смастерить лук и пытался подстрелить Ивана, но тот ловко сбивал стрелы черенком метлы. Таким же образом он обивал первое время копья.

Когда народу вокруг стало слишком много, Иван развернулся и бросился в обратную сторону. Попутно он смахнул головы двум увлёкшимся европейцам, которые зашли за полосу соли.

Вопреки предположениям Михаила, Иван не убежал совсем, а, сделав петлю, начал разметать соль на другом участке. Совсем тупыми европейцы не были. Очищенный участок они сразу начали засыпать новой солью.

Иван подловил ещё одного европейца, неосторожно выскочившего на чистый асфальт. Михаил подумал, что он так и будет бегать от одного места к другому, но Иван и здесь преподнёс сюрприз.

Желающих ткнуть в него острой палкой набралась целая толпа. Почувствовав безнаказанность, европейцы толпились на солевой полосе чуть ли не плечом к плечу. Этим Иван и воспользовался. Он буквально по головам перебежал полосу, откинул метлу и громко смеясь, забежал в стену здания.

— Ну артист! — Восхитился Михаил, откидываясь на спинку кресла.

* * *

Проникнув в здание через стену, я оказался в пустом полуподвальном помещении. Если здесь раньше что-то хранили, то уже вывезли. По информации, полученной от Маруси, основной командный состав сидел на втором этаже. Добираться к ним по лестнице было чревато. Учитывая количество соли снаружи, наверняка у них все коридоры и лестницы тоже ей засыпаны.

Я решил не торопиться. И так хорошо побегать пришлось. Достав бутылку, напился воды и сел на пол.

— Кагье, как у вас дела?

— Готовы. Ждём отмашки. — Коротко ответил лекарь. — Что ты там опять натворил?

— Всё как обычно. Меня ловят, я убегаю. Пойду сейчас самых жирных крыс за хвосты подвешивать.

— Ты давай поаккуратней. — Попросил Кагье. — Устал?

— Больше морально. Надоела грязь и кровища.

— Потерпи. Мы с Эттувом для тебя со Степаном обязательно ордена выбьем. — Попытался приободрить меня Кагье, но больше рассмешил.

— Орден — это замечательно, только зачем он мне? Ладно. Идти надо, пока крысы разбегаться не начали.

Спрятав бутылку, я проверил стены в комнате. Внутренняя, отделяющая комнату от коридора, оказалась несущей. Жаль, что её толщина оставляла желать лучшего. Весь я в неё не помещался даже боком. Обязательно, что-нибудь торчать будет.

Плюнув на скрытность, я начал подниматься, не сильно переживая, что меня увидят.