Глава 32

Я сделала вид, что не услышала его слов. Мы наскоро перекусили и двинулись дальше.

Теперь я шла впереди, наслаждаясь небольшим тёплым ветерком, который принёс запах сотен цветов.

Все мои чувства обострились до предела, и теперь я различала аромат каждого из них.

Идти было очень легко, будто сам лес нёс меня. Это не я шагала, а земля поднималась навстречу моим ступням, поддерживая, обнимая и оберегая.

Лес постепенно редел. Деревья становились всё ниже, их кроны — светлее, а воздух — прозрачнее. Я слышала, как ветер играет в листве, как где-то вдалеке поёт птица, и чувствовала, что моя кровь пульсирует в такт этим звукам.

Впереди показался большой холм, мы забрались на него, и я замерла.

Перед нами возвышались развалины.

Они были огромными. Когда-то здесь стоял величественный дворец, но теперь от него остались только высокие обгоревшие стены, увитые плющом и цветами, которые росли прямо из камня. Когда-то изящные, арки были разрушены, и сквозь них проглядывало высокое чистое небо.

Всё вокруг было усыпано мраморной крошкой, среди которой пробивались зелёные ростки и мелкие белые цветы. Они росли там, где когда-то ходили правители: на ступенях, в трещинах, на плитах, которые когда-то были полом. Всё это выглядело так, будто само время превратило дворец в часть леса, и он уже не казался мёртвым. Скорее, он просто преобразился, принял новую форму.

— Дворец Цветущих Туманов, — сказал Дориан тихо. — Он был разрушен больше ста лет назад.

Я стояла перед руинами, чувствуя, как щемит сердце.

Меня не покидало чувство, что камни узнали меня. Казалось, они ждали, когда я приду.

— Пойдём, — прошептала я, шагая вперёд. — Я должна это увидеть.

Мы бродили по развалинам, и каждый шаг отдавался эхом среди мраморных плит, заросших мхом. Вокруг нас поднимались стены — когда-то величественные, теперь разрушенные, но всё ещё хранящие в себе великолепие дворца.

Тени от высоких арок ложились на землю причудливыми узорами, а ветер играл в листьях плюща, создавая едва различимую мелодию, словно кто-то невидимый водил пальцами по древним струнам.

— Здесь был тронный зал, — сказал Дориан, останавливаясь перед огромным проёмом. — Правитель принимал здесь послов из других дворов, тут устраивали балы и пиршества.

Я шагнула внутрь. Пол был усыпан обломками мрамора, а в центре, где когда-то стоял трон, виднелся каменный выступ.

Я подошла и коснулась его рукой. Камень был тёплым, словно его целовало солнце.

Мы пересекли несколько залов, на стенах проступали остатки фресок — яркие фрагменты, которые когда-то были частью великого искусства.

Мы вошли в коридор, на стенах висели картины.

Это были настоящие портреты в тяжёлых резных рамах. Многие из них были повреждены, некоторые обуглены, некоторые исцарапаны, но были и такие, которые сохранились почти идеально.

Дориан остановился перед первым. На нём был изображён мужчина с длинными светлыми волосами и глазами цвета лесной зелени. На его голове была корона из живых ветвей.

— Это Ориэль, правитель Двора Весны, — сказал Дориан. — Когда-то я имел честь разговаривать с ним.

Я стояла перед портретом, и мне казалось, что взгляд касается меня, протянувшись сквозь года. Правитель был очень красив и одновременно печален, будто знал, что его ожидает погибель.

— А это Тайлин, его жена, — Дориан перешёл к следующему портрету, где была изображена женщина с длинными рыжими волосами и глазами цвета лесного ореха.

Я смотрела на неё, чувствуя странное волнение.

— У них была дочь? — спросила я, стараясь не выдать, охватившего меня, беспокойства.

— Две дочери, — ответил Дориан. — Одна новорождённая, вторая вполне взрослая. Неизвестно, что с ними сталось, но я уже говорил об этом. Вероятнее всего, ни Тайлин, ни её дочери не пережили той ночи.

Мы перешли к следующему портрету, и я замерла.

На нём была изображена девушка с тёмными волосами, в которых запутались живые цветы, и глазами, полными света. Она улыбалась.

Я узнала её.

— Кто это? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Принцесса Эйлин, — сказал Дориан. — Старшая дочь правителя.

Я стояла перед портретом, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

На портрете была изображена моя бабушка.

Моя бабушка, которая пекла пироги и вязала свитера, оказалась принцессой крови, дочерью Ориэля и Тайлин!

Когда-то она жила в этом дворце, ходила по огромным залам и лестницам, пела и танцевала.

Она оставила Сильванор и начала жизнь сначала, но уже в мире людей.

Я смотрела на её улыбку, на цветы в волосах, на глаза, полные света, и мне казалось, что я медленно схожу с ума.

Получается, что в моих жилах течёт кровь правителей Двора Цветущих Туманов?

Я еле сдержалась, чтобы не сказать Дориану правду. Сказать, что Эйлин осталась жива, что вышла замуж за смертного, и что она моя бабушка.

Но я молчала.

Нет! Я не должна раскрывать все карты! Никто не должен знать, что я наследная принцесса Двора Весны!

Я сжала кулак, чувствуя, как ногти впиваются в ладонь. Боль подействовала отрезвляюще.

Я украдкой взглянула на Дориана. Он стоял рядом, глядя на портрет с лёгкой задумчивостью. Его лицо было спокойным, но я знала, что он умеет скрывать свои мысли лучше, чем кто-либо.

Он сказал, что не знает, что случилось с дочерьми короля.

Он действительно ни о чём не догадывается, или просто делает вид, проверяя мою реакцию?

Меня начало колотить. Я прикусила губу, пытаясь унять дрожь.

— Устала, — выдавила я из себя. — Слишком долгий день.

Дориан взглянул на меня. В его глазах мелькнуло беспокойство, а может мне это только показалось.

— Пойдём, — сказал он. — Надо найти место для ночлега.

Я пошла за ним, чувствуя, что ноги почти не слушаются. В голове шумело. Я не должна выдать себя!

Ни словом, ни жестом!

Я не могу ему доверять — он ведь даже не человек, он бессмертный фэйри, и у него свои цели.

А я должна спасти брата.

И у меня нет права на ошибку.